Известно, что самый большой колокол России никогда не звонил. Однако он был не первым кремлевским гигантом. Во второй половине XVI века уже существовал царь-колокол, однако о его создателе, весе и размерах мне узнать не удалось, для этого следовало бы глубже изучать архивы.
В правление Федора Иоанновича и Бориса Годунова мастер Антон Чохов, кроме Царь-пушки, отлил несколько крупных колоколов — «Лебедь» (1594, 10,2 тонны, служит до сих пор в Троице-Сергиевой Лавре), «Годунов» (1600; уничтожен в 1930-м), «Реут» (1622; 33 тонны, Успенская звонница Кремля) «Глухой» и еще 3 других колокола на колокольне Ивана Великого (1621; не используется из-за трещины). Видимо, Чохов отливал и Годуновский кремлевский колокол на Пушечном дворе в районе нынешней Лубянки (1599; вес 33–34 тонны). Прослужил он около полувека, упал при очередном пожаре и разбился.
В 1651-м царь Алексей Михайлович заказал другой колокол весом 130 тонн Гансу Фальку, сменившему на посту главного пушечного мастера Антона Чохова. Однако немец отказался пустить в дело лом от разбившегося Годуновского. Заказ выполнили Данила и Емельян Матвеевы. Однако долго Алексеевский колокол не прослужил. Уже через несколько месяцев он раскололся от сильного удара языка (начало 1655). К этому времени от морового поветрия отец и сын Матвеевы умерли, и на их место заступил молодой мастер Александр Григорьев.
Главный пушечный мастер работал над новым заказом с февраля по декабрь 1655-го. Колокол прослужил пять лет, потом упал на землю и, к счастью, не разбился. Вскоре его водрузили на место. Москвичи слышали его звон 50 лет, он разносился почти на 8 км от Кремля. При очередном пожаре в 1701 году он раскололся.
Александр Григорьев воспитал 21 ученика, имел собственный литейный двор в Пушкарской слободе. Он создал такие известные колокола, как Большой Благовест Саввино-Сторожевского монастыря (самый звучный колокол России, разбит в 1941-м), колокол Спасской башни Кремля.
Лишь в 1730-м Анна Иоанновна приказала отлить новый колокол взамен разбившегося. Руководить работами поставили ведущего мастера Пушечного двора Ивана Моторина. Его отец Федор Моторин скупил земли и в конце XVII века открыл собственное литейное дело в Пушкарской слободе. Однако будущий Царь-колокол отливали не там, а рядом с колокольней на Ивановской площади. Работа шла трудно, первая отливка закончилась неудачей. Вскоре Иван Моторин умер, и его дело продолжил сын Михаил. Не повезло и этому мастеру. По одной из версий, в 1737-м во время Троицкого пожара колокол упал, от него откололся большой кусок. Были и другие версии: трещины появились из-за резкого охлаждения, попыток поднять. Так никто и не услышал голос 203-тонного гиганта.
Москва горела часто, но одинаковая судьба трех колоколов заставляет думать о странной доле и хрупкости металла.
Вернемся к литейщикам. На память от их слободы нам осталось название Пушкарева переулка между Трубной улицей и Сретенкой. Всего в слободе находилось около 370 дворов, центром считали церковь Сергея Радонежского, что в Пушкарях (Большой Сергиевский пер., 15–17; постройка 1574 года). Вторая церковь Спаса Преображения в Пушкарской слободе (ул. Сретенка, 20) построена в 1681-м на месте деревянного храма на средства проживавших здесь пушкарей и артиллеристов. Обе церкви разрушены в 1935-м.
Здания царского Пушечного двора снесли в 1802–1803 гг. после большого пожара. Более 200 лет топоним «Пушечная улица» обозначает его место. Она проходит за Центральным Детским Миром от Большой Лубянки к Неглинной.
#лера_пишет #бета_сказка