У моей пятилетней Алисы были роскошные волосы. Золотистые, густые, до пояса. Мы их растили с рождения. Каждое утро я заплетала ей косы, вплетала ленты. Алиса обожала свои волосы, называла себя Рапунцель.
В ту субботу мне нужно было срочно выйти на работу — подменить коллегу. Муж, Олег, был в командировке. Пришлось просить свекровь, Галину Ивановну, посидеть с внучкой.
— Конечно, привози! — обрадовалась она. — Мы с Алисочкой пирогов напечем.
Я привезла дочь к ней в 9 утра. Алиса была в нарядном платье и с двумя тугими косичками.
— Веди себя хорошо, — поцеловала я её. — Слушайся бабушку.
— Хорошо, мамочка!
Я уехала со спокойной душой. Галина Ивановна была женщиной своеобразной, любила давать непрошеные советы, но внучку вроде любила.
Я вернулась в пять вечера.
Дверь была не заперта. Я вошла.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
— Алиса? Галина Ивановна?
Из кухни вышла свекровь. Вид у неё был довольный, но какой-то виноватый.
— О, Лена, уже вернулась? А мы тут... преображались.
— В смысле?
— Ну, проходи, посмотри. Алиса, иди к маме!
Из комнаты вышла моя дочь.
Я выронила сумку.
Моя Алиса. Моя Рапунцель.
Её волосы были обрезаны. Криво, клоками, под самый корень. "Под мальчишку". Торчали какие-то перья, уши были открыты.
Алиса не улыбалась. Глаза у неё были красные, заплаканные.
— Мама... — всхлипнула она. — Бабушка сказала, что так красивее...
Меня накрыло. В глазах потемнело.
— Что. Вы. Сделали? — прошептала я.
Галина Ивановна всплеснула руками.
— Леночка, ну не делай трагедию! Ей же жарко! Лето скоро. Голова потеет, шейка преет. А так — свежо, легко! И мыть проще. А то эти косы твои — пока расчешешь, столько мучений. И вообще, примета есть: если в пять лет постричь налысо, потом волосы гуще будут!
— Налысо?! — заорала я. — Вы в своем уме?! Это девочка! Она любила свои волосы! Вы спросили её?! Вы меня спросили?!
— А что тебя спрашивать? Ты же мать-кукушка, на работу убежала, ребенка бросила. А бабушка позаботилась. И вообще, волосы не зубы — отрастут.
Алиса заплакала в голос.
— Я не хочу как мальчик! Я хочу косы!
Я схватила дочь на руки. Она прижалась ко мне, пряча остриженную голову у меня на груди.
— Вы чудовище, — сказала я свекрови. — Вы просто завистливое, злобное чудовище. Вы никогда не любили красоту.
— Да как ты смеешь! — взвилась Галина Ивановна. — Я для внучки старалась! Олег приедет, я ему всё расскажу!
— Рассказывайте.
Я забрала Алису и уехала домой. Дома мы долго плакали вместе. Я пыталась подровнять этот кошмар, но сделать что-то приличное было невозможно — слишком коротко. Пришлось купить красивую панамку и ободки.
Вечером приехал Олег.
Я ждала, что он придет в ярость. Что он поедет к матери и устроит скандал.
Но он посмотрел на Алису и хмыкнул.
— Ну, коротковато, конечно. Но мать права — летом жарко. Чего ты истеришь, Лен? Нормальная стрижка. Спортивная.
Я посмотрела на мужа. И поняла, что это конец.
Дело было не в волосах. Дело было в том, что для них мы — вещи. Куклы, которых можно стричь, переодевать и перекраивать по своему усмотрению. Мое мнение, чувства Алисы — это всё неважно. Главное — как "мама сказала".
— Спортивная? — переспросила я. — Твоя мать изуродовала ребенка, довела её до истерики, нарушила все границы, а ты говоришь "нормально"?
— Ой, всё, не начинай. Мама хотела как лучше.
— Знаешь что, Олег. Езжай-ка ты к маме. Пусть она и тебя пострижет. И живи с ней.
— Ты меня выгоняешь? Из-за волос?! Ты дура?
— Нет. Я умная. Я наконец-то поумнела.
Я собрала его вещи в чемодан и выставила за дверь.
Мы развелись. Алиса долго стеснялась своей прически, но через год волосы отросли — красивое каре.
Свекровь я заблокировала везде. Алису она больше не видит. Олег пытается наладить отношения, но Алиса сама не хочет к нему ехать. Она помнит, как папа сказал "нормально", когда она плакала.
Дети всё помнят.
А как бы вы отреагировали на такую самодеятельность бабушки?