Наблюдение за союзами, где женщина обладает витальностью, а мужчина — лишь инерцией, вызывает, надо признать, смешанное чувство недоумения и антропологического интереса. Нередко приходится слышать признания, подобные тем, что озвучила одна давняя знакомая: супруг не просто не способствует ее развитию, но и тянет к земле с упорством гравитации.
Однако, когда задается закономерный вопрос о причинах сохранения столь обременительной связи, в ответ звучит, как правило, сентиментальное утверждение о жалости и неспособности партнера выжить в одиночку.
Это, ясен пень, лукавство высшей пробы, прикрывающее под видом благородного альтруизма банальный страх перед одиночеством и, смею заметить, некоторую гордыню.
Посмотрим на такой союз слабого мужчины и сильной женщины с точки зрения закона сохранения энергии, который действуюет в человеческой психике так же бескомпромиссно, как и в физике.
При объединении двух систем с разным потенциалом — активного пассионария и пассивного наблюдателя — неизбежно происходит выравнивание, но отнюдь не в сторону повышения общего уровня.
Суровая правда заключается в том, что более организованная личность, вступая в плотный контакт с хаосом и безволием, начинает терять заряд, растрачивая его на заполнение пустоты партнера.
Женщина, полагающая, что сможет «подтянуть» мужчину до своих высот, занимается самообманом; в действительности она лишь питает его стагнацию собственной жизненной силой, неизбежно приходя к полному эмоциональному банкротству.
Возникает вопрос, почему вообще рациональный человек соглашается на роль вечного донора в этой заведомо убыточной сделке. Корни этого явления, думается, уходят в глубокую, почти наследственную предрасположенность к жертвенности, усвоенную еще в родительском доме.
Девочка, наблюдавшая мать, несущую крест семейных тягот, воспринимает эту модель как единственно возможную норму существования. В этом есть, безусловно, и скрытая, довольно извращенная выгода: позиция «я делаю все, а он ничего» позволяет пребывать в статусе морального превосходства, бесконечно жалуясь на судьбу, но ничего не меняя по существу.
Однако самое неприятное открытие ожидает женщину при попытке проанализировать понятие ответственности в таком союзе. Невозможность разорвать путы, связывающие с инфантильным спутником, говорит не о силе любви, а о неготовности отвечать за собственное счастье. Гораздо проще и безопаснее администрировать жизнь другого взрослого человека, предрекая его гибель без вашего участия, чем столкнуться с пугающей свободой собственной жизни.
Вы, по сути, делегируете право на свое благополучие тому, кто не способен справиться даже с собственными шнурками, создавая замкнутый круг взаимной зависимости, где каждый играет свою, весьма неприглядную роль.
Выход из этого состояния требует жесткой интеллектуальной честности и признания своей самодостаточности, которая годами расходовалась не по назначению. Лечение от этой формы зависимости предполагает тяжелый отказ от иллюзии собственной незаменимости и понимание того, что взрослый мужчина не пропадет без вашей опеки, а если и пропадет — это его суверенный выбор.
Процесс сепарации и возвращения себе права на собственную судьбу потребует времени и, вероятно, профессиональной поддержки, но это единственная возможность прекратить бесконечное обслуживание чужой слабости.