Граждане, инвентаризация домашнего имущества - процесс мистический. Полезешь за банкой с огурцами, а найдешь скелет в шкафу. Или, что еще тревожнее, неопознанную емкость с жидкостью.
Вот и я на днях полез в недра кухонного гарнитура. Искал, признаться, соду. А нащупал стеклотару. Извлек на свет божий.
Бутылка была без роду и племени. Этикетка на ней отсутствовала как класс. Лишь сбоку маркером было нацарапано что-то вроде «Наст. Клюк...» или «Наст. Ключ...». То ли настойка клюквенная, то ли ключ от всех дверей.
Жидкость внутри имела цвет благородного янтаря, переходящего в тоску. Осадок на дне намекал на натуральность продукта. Или на его полную химическую непригодность.
Я, конечно, человек рисковый. Я однажды даже прошивку на роботе-пылесосе сам менял. Но тут оробел.
Супруга моя, женщина с высшим гуманитарным образованием, посмотрела на находку брезгливо. И вынесла вердикт.
- Утилизируй, - говорит, - этот биологический объект. В унитаз.
А у меня рука не поднимается. Жалко же. Вдруг это тестя подарок? Или, может, сам делал в порыве вдохновения три года назад? Продукт переведен, спирт, ягода опять же. Экономика, граждане, должна быть экономной.
Решил провести органолептический анализ. Откупорил.
В нос ударил запах. Сложный такой букет. Сначала показалось, что пахнет аптекой. Потом - что жженой резиной. А под конец повеяло чем-то родным, вроде бабушкиного варенья.
Пить это самому было страшно. Организм у меня один, и запчасти к нему нынче дороги. Вылить - совесть не позволяет. Оставался третий путь. Дипломатический.
Решил передарить.
Как раз сосед зашел. Петрович. Личность, закаленная бытовыми неурядицами. Он даже воду из-под крана пьет без фильтрации. Кремень, а не человек.
- Петрович, - говорю я ему с душевной теплотой. - Вот. Презент тебе. Эксклюзив. Крафтовая настойка, выдержка - мое почтение.
Петрович бутылку взял. Посмотрел на нее на свет. Прищурился.
- А градус? - спрашивает. - Какой тут градус заложен?
- Стандартный, - вру я и не краснею. - По ГОСТу.
Сосед крышку отвинтил. Понюхал. Лицо его, обычно невозмутимое, вдруг приобрело выражение глубокой задумчивости.
- Слушай, - говорит, - а это точно пить? Может, это для растирки суставов? Или двигатель протирать?
А я и сам не знаю. Стою, улыбаюсь, как менеджер по продажам неликвида.
- Петрович, - говорю, - это универсальное средство. От всего.
Но Петрович нынче пошел образованный. Он бутылку на стол поставил и аккуратно так к двери попятился.
- Спасибо, - говорит, - конечно. Но я лучше чаю попью. Здоровье, знаешь ли, не казенное.
И ушел.
А я остался наедине с бутылкой. И такая меня тоска взяла. Жизнь, граждане, это сложный химический процесс. Никогда не знаешь, что там в осадке выпадет.
Завинтил я крышку поплотнее. И поставил бутылку обратно в дальний угол.
Пусть стоит. Может, гости какие приедут особо вредные. Или через десять лет она в коньяк превратится. А выкинуть я всегда успею. Лет через пять.
А у вас в шкафу тоже есть такая «загадочная бутылка», которую и выпить страшно, и выкинуть жалко?
