Мы расстались с Поповой у тех самых новостроек, и я уехал домой расстроенным. Мне больше не хотелось заниматься расследованием, чем больше я пытался раскрыть правду, тем больше ложь опутывалась вокруг меня. Меня даже стал посещать «синдром самозванца». Я сделал всё правильно, сообщил о свидетельнице, нашёл друга Стаса, а как будто всех обманываю, пытаюсь занять чужое место. Всё, что я сказал – логично и даже скорее всего так и было на самом деле, а ощущение такое, что как будто я несу полную нелепицу и ввожу следствие в заблуждение.
Я вернулся к своей работе, а её уже накопилось не мало, пока я бегал, как дурак, от соседки к охране в поисках видимо петли на свою шею.
Прошла неделя, я успокоился и даже почти не думал о происшедшем. Стал составлять планы, сходить на каток и в баньку с друзьями. Обзвонил ребят, договорился, а то зима закончиться, ни того ни другого ещё не сделано. Вечером налил себе чая с коньячком, расположился по удобнее в кресле, когда в дверь постучали. Я поставил кружку и пожелал себе, чтобы это была не тётя Зина со своими новыми утешительными вестями.
Я открыл дверь, на пороге стояла Попова Ульяна Алексеевна. Ее раскрасневшиеся от мороза щеки и немного грустные глаза, показались мне даже красивыми или это говорил во мне коньяк. Не знаю, испугался я её прихода или удивился.
– Добрый вечер. Вы ко мне с арестом?
Она улыбнулась.
– Добрый вечер. Вы меня приглашали на кофе, решила принять приглашение. Пустите?
– Проходите, я всегда рад гостям если они ко мне без предубеждения.
Она прошла, сняла верхнюю одежду, и мы расположились на кухне.
– Кофе предпочитаете с молоком, сахаром?
– Если можно чай. После кофе до утра не усну. И так с этими делами об убийствах плохо сплю.
Я заварил свежий чай.
– Может Вы есть хотите? Бутерброды с колбасой и сыром или может с маслом и красной рыбой?
Она посмотрела на меня голодными глазами.
– Понял, и того и другого и можно без хлеба.
– Но, я же ни Вини-пух, лучше с хлебом.
– Я бы предложил что-то более существенное, но к сожалению, ничего нет.
– А предложите мне то, что вы до этого сами пили. – Я вопросительно посмотрел на неё. Она снова улыбнулась, второй раз за сегодняшний вечер. – От вас очень приятно пахнет дорогим коньяком. Не добавите немного в чай, для быстрого согревания конечностей.
Я немного посуетился и накрыл небольшой стол, к бутербродам достал ещё конфеты. Принес коньяк и добавил по щедрой порции в чай. Она стала с аппетитом есть. Я смотрел на неё, миленькая.
Почему она так мне не понравилась в первую встречу, наверное, спросонья. Я вообще не люблю, когда меня будят. Я – сова, предпочитаю работать по ночам и спать по утрам. Боковым зрением увидел своё отражение в шкафу кухни, сижу с глупым лицом, чему-то улыбаюсь. Я тряхнул головой, что это со мной, приди в себя. Она же не просто так в гости к тебе пришла чайку попить.
– Я, конечно, мог бы себе польстить, что Вы по мне соскучились. Но Вы же пришли, чтобы у меня что-то спросить? Можете спрашивать сразу без предисловий. Мы с Вами уже в таких отношениях, когда можем не любезничать.
– Да нечего мне у Вас спрашивать. – Она вздохнула и добавила. – Наверное я пришла просто поговорить, Вам кажется это странным? Сомнения покоя не дают.
– Сомнения?
– Да. Всё выстраиваться вполне понятно и стройно если бы не ваша «женщина на ящике» и «Марина, на коленях среди двора».
Все-таки восприняла мои слова серьёзно, не отмахнулась. Мои предположения не дают ей покоя, потому что логичны и похожи на правду.
– Проговорите все ваши доводы в слух, может и сомнения отпадут сами собой. Психологи рекомендуют, – предложил я.
Она охотно согласилась, видимо за этим и пришла.
– Первое, Лебедев Станислав Андреевич. Убит выстрелом в голову. Работал профессионал: один выстрел, пистолет скинул, ни на одной камере в посёлке не засветился. Скорее всего он следил за убитым, знал когда он возвращается и какой дорогой, на каком отрезке пути камер нет. Более того, знал как попасть в ваш посёлок не через охрану. Хотя, конечно, тут и знать нечего, на машине одна дорога, а вот если пешком от остановки через лес заходи с любой стороны. С этим вы в своём элитном, охраняемом посёлке явно прокололись. Главный вопрос: кто мог заказать Лебедева? А желающих полно. Мачеха, пасынок донимал её и мешал жить. Так называемые друзья, сами знаете каким человеком был Лебедев. Наглый, жестокий, безжалостный. Женщин очень любил, менял их часто, не проходил мимо сестёр друзей, чужих невест. А вот вам ещё мотив. Один из его друзей проигрался и хотел занять у Лебедева денег. Деньги у него были, но он не дал, не захотел. Друга избили за долг сильно, до попадания в реанимацию, ели оклемался. И все эти вышеперечисленные имели финансовую возможность нанять убийцу.
– Скажите, вы ведь специалист в таких делах, как убийц находят и нанимают? Такие люди не стоят же с рекламной будкой в переходе, нужно знать куда обращаться. Что на счёт этого? Не знаю, там криминальные друзья, знакомые, родственники?
– Ни у кого ничего. Может я просто плохой следователь, не умею работать, нужно лучше искать.
– Вас я вижу тоже посещает «синдром самозванца». – Теперь улыбнулся я. – Я уверен вы хорошо работает. Это просто от того, что от вас всё время требуют результатов и сравнивают с другими – этот работает лучше, этот хуже.
– А результаты и правда нужны. Даже если украли конфеты у бабушки Лоры, перед законом все равны. Иначе закон не будет работать.
Я взвесил её глубокомысленную фразу и можно было бы развернуть целую дискуссию на эту тему, но она права нужен результат. Будем работать в этом направлении.
– А вот ещё, Вы сказали, что за Стасом скорее всего следили. «Может в какой-то другой день этот человек где-то попал на камеры?» —спросил я
– Знаете, сколько хранят жители вашего посёлка записи с видеокамер? Я вам отвечу, неделю, а то и три дня. Мы отсмотрели все записи, никого постороннего. Он мог следить за ним месяц назад, потом совершить преступление. А мог и вообще не следить, может заказчик снабдил его всей информацией. – Она пожала плечами. – И не можем исключить, что это мог быть и не посторонний.
Я подумал обо всём, что мне сказала Ульяна Алексеевна. На самос деле в убийстве Стаса трудно найти хотя бы одну ниточку, за которую можно потянуть. Выполнено чисто и правда профессионально.
– А Паша? Может если соединить вместе, что-то да выяснится?
Она подняла брови с знак бесполезности действий, но удовлетворила моё предложение.
– Второе. Сорокин Павел Васильевич. Отравлен. Яд был в коньяке. Картина преступления следующая: кто-то пришёл к Сорокину, принес бутылку коньяка, сам коньяк не пил, на столе обнаружены пятна вина. На ручке двери нашли кусочек чёрной атласной нити, никакой одежде убитого она не принадлежит, скорее всего это нитка от перчаток, такие знаете, которые обычно надевают невесты на свадьбу, только чёрные. В связи с этим можно предположить, что эта была женщина. Женщина не вызвала бы подозрения находясь всё время в перчатках, такая аристократическая прихоть, ну или необходимость скрывать не молодые руки. После того как хозяин квартиры умер, она скорее всего помыла стакан и налила в него коньяк из бутылки, чтобы выглядело так, как будто он пил с кем-то из мужчин. Тот же главный вопрос: кто мог желать смерти Сорокину? Он работал в фитнес клубе. Кстати, устроила его туда мачеха Лебедева. Состоятельные взрослые женщины охотно пользовались его услугами. Никто не решился утверждать, что он оказывал им какие-то другие услуги вне клуба, но и утверждать, что такого не было тоже никто не может. Отравление очень частый женский метод убийства из ревности. Может кто-то из его клиенток был не доволен, что у него были и другие клиентки. Мотив. – Она помолчала и подытожила. – Лебедев со своим другом Сорокиным встречались, играли в игры, но других совместных дел между ними не было. Каждый жил своей жизнью. У каждого свои интересы, свои друзья и враги. Школьные приятели, встречались по инерции проводили вместе время. Всё что связывает эти два преступление, это то, что они умерли друг за другом, один в пятницу, второй в субботу. И как бы я не искала между этими убийствами пересечений, кроме этого, их просто нет.
Мы замолчали. Я задумался и мне пришла в голову оригинальная мысль.
– Скажите, а на втором стакане были чьи-то отпечатки или нет?
Она взяла телефон и видимо пересмотрела отчёты, которые ей прислали криминалисты.
– На втором стакане только отпечатки хозяина, как и на первом. – Она поняла ход моих мыслей, и сказала прежде, чем я сделал предположение. – Убийца мог приложить руку Сорокина, чтобы сделать видимость, что он сам наливал в оба стакана.
– Чтобы помыть стакан нужно было бы снять перчатки, меня это смущает. А что за вино пил убийца?
– Кагор.
– Вам не кажется странным такой выбор? Не шампанское, не просекко? Что за свидание такое с коньяком и кагором? С чего бы Сорокину приводить женщину к себе домой если раньше он этого никогда не делал? Он зарабатывал на жизнь, грубо говоря, своим телом, и чтобы поддерживать спортивную форму, строго придерживался режима. Если он с кем-то встречался этот человек должен был знать об этом. С чего вдруг он пришел с бутылкой коньяка? Хозяин мог просто отказаться пить. Не проще ли подмешать яд в его пищевые добавки? Он каждый день пьет свой коктейль. Отравился бы без непосредственного присутствия убийцы. Или у нас убийца с маниакальными наклонностями? Хотел посмотреть, как человек корчится в предсмертной агонии? Мне больше видится это – как поминки.
– Поминки?
– Кто-то пришёл к Паше, разделить горе от потери друга Стаса. Он принес с собой коньяк выпить так сказать «за упокой души». Весомая причина, чтобы Паша согласился выпить. Он налил себе, а также второй стакан Стасу, убийца, я тоже склоняюсь что эта была женщина, коньяк видимо пить по какой-то причине не могла, поэтому налила себе кагор. После того как хозяин умер, она просто забрала стакан и кагор, в чем бы он не был, с собой. Не снимала перчатки, а значит не оставила, даже случайно, следов своего присутствия.
– То есть вы говорите, что второе преступление не было спонтанным, было также продумано, как и первое. Убийца, работал на опережение. Как только Сорокин узнал о смерти Лебедева, пришёл к нему разделить его горе и убил.
– Возможно Паша мог что-то рассказать о смерти Стаса, а может они оба в чём-то были замешаны.
– Может вы и правы. – Ульяна Алексеевна перебрала в голове те немногочисленные пересечения, которые имелись между Стасом и Пашей. – Мачеха, вполне могла прийти к Сорокину и убить его. Они были знакомы, она помогла ему устроиться на работу. Он бы впустил её в свою квартиру. Она никогда не приходила, но здесь такой повод.
– Её же не было в городе.
– Она как раз вернулась на следующий день после убийства Лебедева.
Вспомнив слова Тамары Петровны, я не был столь категорично уверен в этом предположении.
– А что камеры у подъезда Паши? В таких новостройках обычно есть системы видеонаблюдения.
– Две недели назад, какие-то подростки разбили камеру над подъездом. Жильцы считают, что управляющая компания должна заменить, а управляющая компания считает, что раз ущерб нанесли сами жильцы, то плату нужно взять за установку новой камеры с них. Пока разбираются новую камеру не поставили.
– Удобно.
– Мы посмотрели камеры с других подъездов и домов. Слишком много людей и было непонятно кого искать. Нужно будет теперь прицельно посмотреть не мелькнула ли где мачеха на камерах. Но сначала нужно узнать, где она была и чем занималась в день смерти Сорокина.
– А Вы не хотите найти эту Марину? Ну ту что кричала, что она всех нас убьёт, что нужно попросить прощение. Возможно, это не имеет отношения к делу, а возможно их убийства связаны с их прошлым.
Ульяна Алексеевна задумалась. Я расценил это как сомнение. Возможно она взвешивала насколько целесообразно тратить время на эту сомнительную версию. Поэтому я предложил:
– Если у Вас нет времени на это, и Вы мне доверяете. Разрешите мне, разыскать эту Марину и спросить, о чём она так истошно кричала Паше.
– И как Вы думаете её искать?
– Сначала спрошу Андрей Михайловича Лебедева. Если он не знает, спрошу в какой школе учился Стас. Если Паша друг из школы, скорее всего Марина тоже оттуда, раз она знала Лебедева по кличке. Ну, и поеду туда узнаю, с кем дружили Паша и Стас нет ли там одноклассницы Марины.
– А как вы объясните Андрею Михайловичу с какой целью интересуетесь подругой его сына Мариной?
Я призадумался и правда какое у меня права совать свой нос в чужие дела.
– А может... – я не успел договорить, Ульяна Андреевна меня перебила.
– Не нужно просить помощи у Тамары Петровны. Не к чему всему вашему посёлку знать, что убит не только Лебедев, но и его друг Сорокин. Я сама позвоню Андрей Михайловичу и спрошу не знает ли он какую-нибудь Марину. Что касается школы, то эта информация у меня есть, сейчас я Вам её найду.
Она снова поискала информацию в своём телефоне и сказала мне номер и адрес школы, я записал. Повисла пауза, видимо всё, что она хотела сказать было сказано, и у меня больше не осталось предположений и вопросов.
– Если не секрет, почему вы стали следователем? – неожиданно, решил спросить я.
– Тоже считаете, что это не женское дело? Любопытно, что за страшная история заставила меня выбрать такую профессию?
– Ни чего такого я не имел ввиду. – Стал оправдываться я. – Просто любопытно, без конкретного контекста. Но если Вам неприятна эта тема, можете не говорить.
– Нет никакой таинственной истории. Парень, который нравился мне в старших классах поступал в университет МВД России, и я решила поступить туда же в надежде, что если мы продолжим учиться вместе, то он обратит на меня своё внимание. Ничего у меня с парнем не получилось, а вот с профессией да. Как бы не было трудно, я не жалею, что выбрала этот путь. – Она посмотрела на меня, стараясь понять, какое впечатление произвели её слова. Потом встала. – Мне пора, спасибо за угощения и общение.
– Надеюсь, что я и правда помог, а не просто говорил глупости, – тоже вставая из-за стола сказал я.
– Ваши идеи и вопросы помогли мне посмотреть на дело под другим углом. Правда, спасибо.
Она оделась и на пороге сказала:
– До встречи, напарник.
С лёгкой улыбкой на лице Ульяна Андреевна скрылась за поворотом. Я провожал её взглядом тоже глуповато улыбаясь.
Конец 4-ой главы (Продолжение следует)
Начало моей книги тут: