— Коленька, солнышко, только чур — без «но»! — голос Яны звучал по-праздничному, когда она ставила на стол торт. Сегодня была их первая годовщина в новой, наконец-то достроенной и обжитой квартире. — Мы никуда не едем, никого не зовём. Только мы, торт, фильм и полное право валяться на диване до понедельника. Договорились?
Коля обнял её за талию и поцеловал в макушку.
— Договорились, командир. Полагаю, я ещё должен сегодня вымыть посуду?
— Не «должен», а «сделаю это с радостью», — поправила она, улыбаясь. — Потому что мы — коман…
Звонок в дверь разрезал идиллию. Они переглянулись. Не ждали никого.
— Наверное, курьер, — пожал плечами Коля и пошёл открывать.
За порогом стоял не курьер. На пороге маячила знакомая Яне, но от этого не более приятная фигура его старшего брата Сергея. Рядом — его жена Надя с надутыми губами и её сын-подросток Стёпа, уткнувшийся в телефон.
— Наконец-то! — рявкнул Сергей, без приветствия входя в прихожую и швыряя на пол огромный спортивный мешок. — Чё, связь ремонтируют у вас, что ли? Три часа звоним, не дозвонимся! У меня аккумулятор сдох. Надюха, заходи, не стой.
Яна застыла на пороге кухни, держа в руках нож для торта.
— Серёга? А что… вы здесь?
— В гости, небось! — фыркнул Сергей, снимая грязные кроссовки и оставляя их прямо на паркете. — Коль, брат, привет! Прямо как в детство вернулись, да? Помнишь, как ко мне в общагу приезжал?
Коля стоял с глупой, застывшей улыбкой. Он смотрел то на брата, то на Яну.
— Мы… мы не ждали. Ты же говорил, в Сочи полетите…
— План поменялся! — Надя, наконец, заговорила, проходя в гостиную и оценивающе осматривая интерьер. — У Стёпки эта… аттестация подвела. Наказали. Отдых отменили. А тут Серёга вспомнил, что у вас тут дворец новый, места много. Решили — а чего добру пропадать? На пару денёчков к вам, развеяться. Вы же не против?
Они уже расселись на диване, том самом, где Яна мечтала провести вечер с мужем. Стёпа тут же включил на всю громкость какую то громкую игру на телефоне.
— Конечно, не против… — неуверенно начал Коля.
— Коля, — тихо, но чётко произнесла Яна. Она подошла к мужу. — Можно тебя на секунду?
В спальне она закрыла дверь.
— Ты с ума сошёл? «Конечно, не против»? Ты хоть спросил меня? Сегодня наша годовщина!
— Яна, они же родня! — Коля говорил шёпотом, но в его голосе звучала паника. — Они уже здесь. Что я могу сделать? Выставить их?
— Да! — выдохнула она. — Или сказать, что у нас планы. Любые! Что угодно!
— Они на машине пять часов ехали… Послушай, это же всего на пару дней. Они просто переночуют, посидят и уедут. Я поговорю с Серёгой. Прости, я действительно не знал…
Яна видела его растерянность. Он всегда побаивался властного старшего брата. Она сдалась. Не из-за брата, а из-за мужа.
— Хорошо. Два дня. Но это не гостиница. И они соблюдают наши правила.
Правила гости проломили к вечеру первого же дня. Надя, заглянув в холодильник, фыркнула: «Ой, и что тут есть-то?». Не дожидаясь приглашения, она вытащила всё, что Яна закупила на выходные: фермерский творог, лосось, дорогую буженину, и принялась делать бутерброды. Стёпа, не спрашивая, включил игровую приставку Коли. Сергей нашёл бар и с одобрением похлопал Колю по плечу: «Неплохо устроился, браток!». Он имел в виду не квартиру, а бутылку виски.
Вечером, когда Яна попыталась намекнуть, что они устали и хотели бы отдохнуть, Сергей громко рассмеялся:
— Чего отдыхать? Мы же только разошлись! Надюха, глянь, у них тут на балконе отличное место для кальяна! Коля, доставай!
Коля беспомощно посмотрел на Яну.
Ночь прошла под грохот музыки и смех на балконе. Утром Яна, с красными от недосыпа глазами, пошла на кухню готовить завтрак. Картина была удручающей: грязная посуда грудами, на столе — следы от горячей сковороды на деревянной столешнице, крошки повсюду. А в холодильнике не было ни грамма вчерашней буженины и сыра.
— Надюха любит перекусить ночью, — небрежно бросил Сергей, увидев её взгляд. — Ничего, сгоняем в магазин, восполним.
Но никто никуда не сгонял. Гости проспали до обеда, а проснувшись, потребовали есть. Яна, стиснув зубы, сварила суп. Надя, попробовав, поморщилась:
— Остренького не хватает. У вас что, нормальных специй нет? И хлеб чёрствый.
К вечеру второго дня терпение Яны висело на волоске. Она застала Стёпу в их спальне, где он, сидя за её ноутбуком, играл в игру и ел чипсы, крошив прямо на ковёр.
— Стёпа! Это личное пространство! И ноутбук рабочий!
— Ну и что? — подросток даже не обернулся. — Дядя Коля разрешил.
Яна вырвала у него ноутбук и выставила из комнаты. Она нашла Колю на кухне, где он мыл гору посуды.
— Они уезжают завтра утром? — спросила она ледяным тоном.
— Да-да, конечно, — закивал Коля, избегая её взгляда. — Я поговорил. Серёга сказал, что они в девять выезжают.
На следующее утро в девять никто не выезжал. Гости сладко спали. В одиннадцать Сергей вышел на кухню в одних трусах.
— О, кофе! Здорово. Слушай, Яна, тут дело такое. У Нади голова раскалывается с дороги. Да и мы не выспались. Решили ещё на денёк задержаться. Ты ж не против?
Это была последняя капля. Но не решающая. Решающая капля упала вечером, когда Яна, вернувшись из магазина с новыми продуктами (гости так и не «восполнили»), услышала в гостиной весёлый гогот. Она заглянула туда. Сергей и Надя сидели на диване. В руках у Сергея была та самая бутылка коньяка, которую Яна купила Колю на день рождения. Дорогой, коллекционный, он стоял в баре за стеклом как символ их первой серьёзной совместной покупки. Теперь бутылка была открыта, а в стаканах у гостей плескался золотистый напиток.
— О, хозяйка! — крикнул Сергей. — Присоединяйся! Отличный коньяк братцу подогнал! Жалко, икры нет к нему.
Яна не помнила, как подошла к бару. Она взяла в руки пустую, дорогую коробку от коньяка.
— Кто это открыл?
— Я, а что? — Сергей ухмыльнулся. — Братское добро пополам. Мы же не чужие.
— Это был подарок на день рождения. Его нельзя было трогать.
— Да ладно тебе, — махнула рукой Надя. — Купите ещё. Не разоритесь.
В этот момент с работы вернулся Коля. Он замер на пороге, увидев сцену: Яна, бледная как полотно, сжимает в руках коробку, а его брат разливает по стаканам его коньяк.
— Яна, всё в порядке? — робко спросил он.
— Всё прекрасно, — сказала она таким тихим, ровным голосом, что стало страшно. — Твой брат открыл твой подарочный коньяк. И они остаются ещё на три дня. Потому что у Нади голова болит. Ты в курсе?
Коля опустил глаза. Он был в курсе. Он «договаривался».
— Серёг… я же просил…
— Да перестань, детский сад! — отрезал Сергей. — Выпей с нами, и все дела.
Яна посмотрела на мужа. На его беспомощное, виноватое лицо. И в этот момент что-то внутри неё щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Она медленно положила коробку на барную стойку.
— Хорошо, — сказала она уже громко и чётко. — Пусть остаются. А я — нет.
Она развернулась и пошла в спальню. Все переглянулись. Сергей фыркнул: «Ишь, нервная какая».
Через пять минут Яна вышла из спальни. На ней была куртка. В руках — её ноутбук в сумке и небольшая спортивная торба. Она подошла к Коле.
— Ключи от машины, пожалуйста.
— Яна… куда ты?
— В отель. Или к родителям. Неважно. Мне нужен отдых. От гостей. И от твоего молчаливого согласия с ними.
— Подожди, давай обсудим! — забеспокоился Коля.
— Обсуждать было надо три дня назад, когда они только вошли и поставили грязные кроссовки на наш паркет. Я обсуждала. Ты слушал брата.
Она взяла ключи со столика в прихожей и направилась к выходу. У самой двери обернулась. Её взгляд упал на Сергея и Надю, которые смотрели на эту сцену с плохо скрываемым интересом.
— Кстати, срок гостевания истёк. Пора на выход. Всем.
— Что? — опешил Сергей.
— Вы слышали. У вас есть полчаса, чтобы собрать свои вещи и покинуть мою квартиру. — Она сделала ударение на «мою». Ипотека была общая, но в этот момент это было её крепость.
— Коля! Ты слышишь, что твоя жена творит?! — взорвался Сергей.
Коля стоял, будто парализованный. Он смотрел на Яну, на её спокойное, твёрдое лицо. Лицо человека, который дошёл до предела.
— Яна… может, не надо так радикально…
— Выбор за тобой, — холодно сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Или они уходят через полчаса. Или я ухожу навсегда. И завтра сюда приедет полиция, чтобы выпроводить непрошенных постояльцев, портящих чужое имущество. Выбирай.
Она вышла, хлопнув дверью. В квартире повисла гробовая тишина. Даже Стёпа вынул наушник.
— Ну, брат, — первым нарушил молчание Сергей. — Жену ты себе воспитал. Хозяйка. Прямо как Надюха.
Но его бравада уже звучала фальшиво. Коля смотрел на закрытую дверь. Потом на брата. На опустошённый холодильник, на пятно на столешнице, на открытую бутылку коньяка.
— Серёг… вам правда надо съехать, — тихо сказал он.
— Ты что, серьёзно? Из-за этой истерички?
— Из-за моей жены, — поправил Коля, и в его голосе впервые за три дня зазвучала не вина, а усталая решимость. — Она права. Вы перешли все границы. И я ей не помог. Собирайтесь, пожалуйста. Я помогу.
Через сорок минут, когда Яна, сидя в машине на парковке у дома и тупо глядя в одну точку, уже собиралась ехать, её телефон завибрировал. Сообщение от Коли: «Они уехали. Возвращайся, пожалуйста. Я исправлюсь».
Она вернулась. Квартира была пуста, грязная и пропахла чужим запахом, но пуста. Коля мыл пол в прихожей.
— Я извинился перед ними, — сказал он, не поднимая головы. — Сказал, что мы неправильно всё организовали. Что в другой раз… Но они всё равно обиделись.
— А передо мной? — спокойно спросила Яна.
Он поднял на неё глаза. В них были и стыд, и облегчение.
— Перед тобой я буду извиняться очень долго. И не словами. Делом. Я понял. Это наш дом. Наши правила. Больше никогда.
Она вздохнула, поставила сумку и сняла куртку. Подошла к бару, взяла ту самую открытую бутылку и два чистых бокала. Налила.
— За наш дом, — сказала она, протягивая бокал мужу. — И за то, что его границы охраняются. Иногда с боем.
Они чокнулись. Коньяк был прекрасен. Но вкус победы и возвращённого личного пространства был слаще. Яна знала, что война с родственными манипуляциями не окончена. Но первая, самая важная битва за свой порог была выиграна. И она больше никогда не допустит, чтобы кто-то, даже под видом родственной крови, переступал через него с таким наглым безразличием.