— Где мои ключи от твоей квартиры? Квартиранты же съехали, я Витю пущу пожить, — раздражённо сообщил муж, роясь в комоде как медведь в малиннике.
Таня замерла над сковородкой, где шипели котлеты. Масло брызнуло на руку, но она даже не поморщилась — слова Миши обожгли сильнее.
— Какого Витю? — переспросила она, хотя прекрасно знала ответ.
— Своего брата, какого же ещё! — Миша хлопнул ящиком так, что посуда звякнула. — Он с Оксаной разводится, ему негде жить.
Таня медленно выключила газ. Тринадцать месяцев совместной жизни научили её распознавать тот особый тон, которым Миша объявлял о своих уже принятых решениях. Как будто спрашивал, а на самом деле просто уведомлял.
— А я тут кто? Декорация? — она повернулась к мужу, держа в руках лопатку наготове.
— Да брось ты, Танюх! — Миша потёр затылок, взъерошив и без того растрёпанные волосы. — Витька же не чужой, он мой брат. Поживёт месяцок-другой, пока дела не уладит. Мог бы в свою квартиру его пустить — пустил бы. Но в ней живём мы втроём.
Из соседней комнаты донеслось громкое хихиканье — это тринадцатилетняя Кристина смотрела какое-то видео на телефоне. Таня невольно улыбнулась дочкиному смеху, но тут же вспомнила о сути разговора.
— Витя пусть живёт, — сказала она, и Миша просиял, — только не бесплатно.
Лицо мужа потемнело быстрее, чем небо перед грозой.
— Ты что, серьёзно? С родного брата деньги драть?
— Не драть, а брать справедливую плату, — Таня принялась перекладывать котлеты на тарелку, стараясь не смотреть на Мишу. — Квартира приносила нам тридцать тысяч в месяц. Кристе на секции, репетиторов, одежду... Откуда теперь брать?
— У меня зарплата есть!
— Твоя зарплата уходит на коммуналку, продукты и твои же нужды. А моя дочь что, должна ходить в обносках и забыть про музыкалку?
Миша сел на табурет, который жалобно скрипнул под его весом в девяносто пять килограммов.
— Слушай, а может, не надо ей этих секций? Фигней всякой заниматься... В моё время дети во дворе в футбол гоняли и ничего.
Таня почувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Вот так всегда! Сначала он очаровал её своей добротой к Кристине, играл с ней, шутил... А теперь, стоило встать денежному вопросу, дочь сразу стала на второе место.
— А может, не надо твоему брату у нас жить? — огрызнулась она. — В твоё время люди в коммуналках ютились и ничего!
— Ты что злишься-то! — Миша растопырил руки, изображая полное недоумение. — Семья же! Витя мне всегда помогал. Я ему теперь что, в трудную минуту откажу?
— А теперь он будет год жить бесплатно?
— Не год, а месяц-другой!
Таня фыркнула. Она прекрасно знала Витю — худощавого мужичка с глазами побитой собаки, который умел так жалостливо рассказывать о своих неудачах, что хотелось и накормить, и денег дать, и усыновить заодно. "Месяц-другой" легко превратятся в полгода, а то и больше.
В дверях появилась Кристина — длинноногая, с мамиными карими глазами и упрямым подбородком.
— Мам, а кто у нас жить будет? — спросила она, жуя яблоко.
— Дядя Витя, — мрачно ответила Таня.
— Тот, что всегда пахнет перегаром и рассказывает скучные анекдоты?
Миша покраснел.
— Он не пьяница! Просто... расслабляется иногда после работы.
— Ага, — хихикнула Кристина, — особенно когда работы нет.
— Кристина! — одернула дочь Таня, хотя в душе одобряла её наблюдательность.
Девочка пожала плечами и ушла в свою комнату, громко хрустя яблоком.
— Ну вот, — проворчал Миша, — ребёнка против меня настраиваешь.
— Я? — Таня чуть не подавилась возмущением. — Да она сама всё видит! Помнишь прошлый Новый год? Витя напился в стельку и спать на нашем диване завалился. А утром ещё возмущался, почему его не разбудили к столу.
— Праздник был!
— А в мой день рождения? А на восьмое марта? У Вити всё время праздники!
Миша потёр лицо ладонями. Таня знала этот жест — муж готовился к решающей атаке.
— Таня, — начал он проникновенно, — я понимаю, деньги нужны. Но это же брат мой родной! Неужели ты не понимаешь?
— Понимаю. И поэтому скидку сделаю — пятнадцать тысяч вместо тридцати.
— Да ты что! — взвился Миша. — Какие пятнадцать? Он сейчас вообще без работы!
— Тогда пусть работу ищет, а не к нам в нахлебники идёт.
— Он ищет! Просто трудно сейчас...
— Два года ищет? — Таня поставила руки в боки. — За два года можно космонавтом стать, не то что работу найти!
— Ну не космонавтом...
— Миш, я устала. Мы с тобой поженились, чтобы помогать друг другу, а не содержать твоих родственников.
— А твоя дочка — не родственница, что ли? — вспыхнул муж.
Тишина. Таня почувствовала, как холодок побежал по спине. Вот и добрались до самого болезненного.
— Повтори, — тихо попросила она.
— Я не то хотел сказать...
— А что хотел?
Миша замолчал, понимая, что влип по самые уши. Таня медленно сняла фартук и повесила на крючок.
— Кристина — моя дочь. А твой брат что предлагает взамен? Посуду мыть? Убираться?
— Ну... он же мужик! Что-нибудь по дому поможет...
Таня вспомнила, как в прошлый визит Витя "помогал" — пытался починить кран и затопил соседей снизу. Слесаря вызывали, извинялись, компенсацию платили...
— Помощники такие мне даром не нужны.
— Ладно, — Миша встал и принялся расхаживать по кухне, — допустим, пять тысяч он заплатит. Символически.
— Пятнадцать.
— Семь!
— Пятнадцать, Миша. Это окончательно.
— Да где он возьмёт пятнадцать? У него алименты, кредиты...
— Не мои проблемы. Хочет жить в моей квартире — пусть платит. Не хочет — пусть ищет другие варианты.
Миша остановился посреди кухни.
— Значит, так... Ты меня ставишь перед выбором — брат или деньги?
— Нет, — Таня покачала головой, — я тебя ставлю перед выбором — справедливость или попустительство.
— Красиво сказала! — протянул муж. — Только за красивыми словами жадность обычная прячется.
Таня почувствовала, как лицо начинает гореть.
— Жадность? Это я жадная? Когда на тебе автокредит висел, кто доплачивал? Когда твоя мама в больнице лежала, кто за лекарства платил? А теперь я жадная, потому что не хочу Витю за свой счёт содержать!
— Не кричи! — шикнул Миша, косясь на дверь Кристининой комнаты.
— А ты не обзывайся!
Они стояли друг против друга, как два бойца на ринге. Таня думала о том, как быстро рушатся иллюзии. Ещё год назад Миша казался ей надёжным, понимающим, готовым стать Кристе вторым отцом. А теперь...
— Хорошо, — тихо сказал муж, — пятнадцать так пятнадцать. Но с условием — если через месяц он работу найдёт, цену пересматриваем.
— Через три месяца, — торговалась Таня, чувствуя себя базарной торговкой.
— Два!
— Договорились.
Они пожали руки, как деловые партнёры. Романтики в этом жесте было примерно столько же, сколько изящества в походке медведя.
— Только предупреди своего брата сразу, — добавила Таня, — чтобы потом не было сюрпризов. И чтобы он убирал за собой, не курил в квартире и не приводил дружков.
— Да понял я, понял! — махнул рукой Миша.
Ужин прошёл в молчании, нарушаемом только звяканьем вилок и Кристининой болтовнёй о школьных делах. Девочка, видимо, почувствовала напряжение и старалась разрядить обстановку, рассказывая смешные истории про одноклассников.
— А Сашка Петров сегодня на физкультуре так неудачно через козла прыгнул, что учитель полчаса смеялся, — щебетала она. — Представляете, разбежался, оттолкнулся и... бабах! Прямо на маты свалился!
Таня улыбнулась, но Миша продолжал мрачно жевать котлету, как будто та была сделана из резины.
После ужина он ушёл к компьютеру "по работе", а Таня принялась мыть посуду, размышляя о превратностях семейной жизни. Как же раньше наивно она думала, что самое сложное — познакомить Кристину с новым папой! По сравнению с финансовыми сложностями это было детской забавой.
— Мам, — Кристина прислонилась к косяку, — а дядя Витя надолго к нам приедет?
— Нет, он не совсем к нам приедет. Он в будет жить в моей квартире, которую я сдаю.
На следующий день Витя появился с вещами и видом затравленного зверя. Худощавый, с жидкими волосами и печальными глазами, он действительно напоминал бездомную собаку.
— Танечка, спасибо огромное! — он схватил её руки и принялся трясти, как насос. — Ты спасение моё! Не знаю, что бы без вас делал!
— Пятнадцать тысяч в месяц, — деловито сообщила Таня, освобождая руки. — Коммуналку отдельно.
Витя побледнел и обратил взгляд на брата.
— Миш, ты же говорил...
— Говорил правду, — буркнул тот. — Такие условия.
— Но у меня сейчас денег нет! Оксанка всё забрала, стерва... Квартиру, машину, даже кота увела!
— Работу найдёшь — заплатишь, — невозмутимо ответила Таня. — А пока живи в долг.
Витя сглотнул и кивнул, понимая, что выбора нет.
Уже через неделю Таня поняла, что совершила ошибку. Витя превратил её квартиру в филиал социального приюта. С утра до вечера он сидел в интернете, "искал работу", периодически звонил друзьям и жаловался на жизнь. Посуду не мыл, за собой не убирал, а про деньги вообще забыл, как страшный сон.
— Миша, — попросила Таня как-то вечером, — поговори со своим братом. Он обещал к среде первые деньги принести.
— Да найдёт он работу, не переживай, — отмахнулся муж. — Времена сейчас трудные.
— Для поиска работы или для мытья посуды?
Миша промолчал, уткнувшись в телефон.
А Витя тем временем освоился окончательно. Притащил к себе приятеля Гену — такого же неудачника с красным носом. Они сидели на кухне, пили пиво и обсуждали мировые проблемы.
— Понимаешь, Витёк, — вещал Гена, размахивая бутылкой, — государство нас кинуло! Работы нет, зарплаты нищенские, а жить-то надо!
— Точно! — подхватывал Витя. — Вот раньше было дело — заводы работали, людей ценили...
Таня, услышала этот разговор, зайдя напомнить про оплату. Но поморщилась и ушла.
Всё. Чаша терпения переполнилась.
— Миша! — рявкнула Таня, ворвавшись в комнату, где муж смотрел футбол. — Твой брат привёл в мою квартиру непонятно кого!
— Да что ты говоришь! — Миша даже от телевизора не отвернулся. — Ну хватит уже! Придираешься ко всему! То деньги, то уборка, теперь ещё это! Может, просто не хочешь, чтобы брат у нас жил?
— Не хочу! — рубанула Таня. — Особенно такой брат!
— Тогда честно так и скажи, а не придумывай всякую чушь!
Таня посмотрела на мужа — красного, злого, упрямого — и вдруг поняла, что разговаривать с ним бесполезно. Витя для него священная корова, а она с дочерью — так, временные неудобства.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда мы с Кристиной съезжаем. К маме.
— Да ради бога! — буркнул Миша и вернулся к телевизору.
Таня собирала вещи, а в голове крутилась одна мысль: как же быстро всё изменилось! Год назад Миша готов был звёзды с неба достать, а теперь... Впрочем, наверное, и тогда он был таким же. Просто она не замечала, ослеплённая влюблённостью.
— Мам, а мы насовсем уезжаем? — спросила Кристина, складывая учебники.
— Не знаю, доча. Посмотрим.
На следующий день Таня с дочерью переехала к маме в однокомнатную квартиру на окраине. Тесно, неудобно, но зато спокойно.
Миша звонил каждый день, уговаривал вернуться, обещал "поговорить с Витей". Но разговоры эти заканчивались одинаково — Витя обещал исправиться и... ничего не менялось.
— Таня, ну хватит дуться! — взмолился муж через неделю. — Витя работу нашёл, скоро деньги принесёт!
— Какую работу?
— В охранники устроился. Правда, зарплата пока маленькая, но...
— На сколько маленькая?
— Двадцать тысяч... До вычета налогов.
Таня фыркнула. Значит, на руки Витя получит тысяч семнадцать, из которых пятнадцать должен ей отдать. Остается две тысячи на месяц. На что жить? Правильно — за Мишин счёт.
— Пусть живёт бесплатно, — великодушно разрешила она. — А мы с Кристиной останемся у мамы.
— Ты что, с ума сошла? Какая семья, если мы в разных местах живём?
— А какая семья, если муж жену с дочерью ради брата выгоняет?
— Я вас не выгонял! Сами ушли!
— После того, как ты сказал "ради бога" на моё предложение Вите съехать.
Миша замолчал. Видимо, до него дошло.
— Ладно, — вздохнул он наконец, — может, и погорячился. Но ты же понимаешь — брат в трудной ситуации...
— А жена с дочерью не в трудной? Мы тут у мамы на раскладушке спим, а ваш Витя на моём диване устроился.
— Приезжай домой, — устало попросил Миша. — Всё решим как-нибудь.
Но Таня не торопилась. Жизнь у мамы, при всех неудобствах, имела одно неоспоримое преимущество — покой.
А через месяц позвонил сам Витя. Голос дрожал от обиды.
— Танечка, Миша сказал, что я должен съехать... Но куда же мне идти?
— А работа как? — поинтересовалась Таня.
— Да уволили меня... Сокращение, понимаешь... А Миша теперь злой какой-то, говорит, что если деньги не принесу, то пусть квартиру ищу.
Таня усмехнулась. Видимо, её отсутствие подействовало на мужа отрезвляющее.
— Ну так ищи, — посоветовала она. — Город большой, вариантов много.
— Танечка, ну ты же добрая! — заныл Витя. — Пожалей человека в беде...
— Жалею. Поэтому советую поторопиться с поисками — на улице холодно.
После этого разговора Миша объявился в маминой квартире лично. Помятый, небритый, с виноватыми глазами.
— Прости меня, — сказал он без предисловий. — Ты была права насчёт Вити.
— Что случилось?
— Да он... — Миша покраснел, — он какие-то вещи из квартиры выносить начал. Говорит, продать хочет, чтобы за жильё расплатиться. Я вчера пришёл — микроволновки нет. Спрашиваю где? А он такой весь благородный — дескать, продал, деньги вот, держи.
— Сколько денег?
— Три тысячи за микроволновку, которая пятнадцать стоила!
— А ещё выяснилось, что он соседке нашей про нас всякую ерунду рассказывает. Мол, жена жадная, денег жалеет, а он, бедняжка, страдает...
Таня молча слушала, чувствуя странное удовлетворение. Наконец-то до Миши дошло!
— Короче, — продолжал муж, — я его попросил съехать. Он, конечно, обиделся, на прощание ещё и лекцию прочитал про чёрствость и бездушие. Но главное — съехал.
— И где он теперь?
— У Гены своего. Тот, оказывается, давно предлагал пожить, только Витя не хотел — у того однушка в хрущёвке, а у нас двушка в новом доме.
— То есть он просто выбирал, где комфортнее?
— Похоже на то, — мрачно согласился Миша. — Танюх, ну прости меня... Возвращайся домой?
Таня посмотрела на мужа — искреннего, раскаивающегося, родного — и почувствовала, как тает обида.
— При одном условии, — сказала она. — Больше никаких родственников в моей квартире! Новая микроволновка и клининг за твой счёт.
— Обещаю! — горячо заверил Миша.
Вечером они всей семьёй ужинали в своей квартире. Кристина болтала о школе, Миша рассказывал про работу, а Таня думала о том, что семейная жизнь — штука непростая. Но если оба готовы работать над отношениями, то любые кризисы преодолимы.
А вот дядя Витя, как потом выяснилось, прожил у Гены ровно две недели. После чего тот тоже попросил его съехать — видимо, терпения хватило ненадолго. В итоге Витя подался к дальним родственникам в другой город, где до сих пор ищет себя и справедливость.