Телефон я не искала — он сам упал.
Громко, на кафель, как будто решил за нас двоих: пора.
— Только не трогай, — раздражённо бросил Игорь, — опять начнёшь свои фантазии.
Он всегда так говорил: фантазии, накрутила, истеричка. Удобно же — назвал меня сумасшедшей и свободен от объяснений.
Экран всё равно загорелся. Имя — «Сантехник Сергей».
Только сантехники обычно не пишут: «Скучаю. Твои волосы пахнут яблоком».
Я молча положила телефон на стол. Даже не спорила. Странно спокойно стало, как перед грозой.
— Ты опять начиталась своих женских форумов? — он усмехнулся. —
— Игорь, — сказала я тихо, — у сантехников нет красной помады.
Он хотел крикнуть. Но не успел.
С кухни выглянул наш сын и очень просто спросил:
— Пап, а та тётя с красными ногтями сегодня тоже будет ужинать?
Мир не взорвался. Он просто поменял цвет.
Игорь побледнел. Свекровь — наоборот вспыхнула.
— Ребёнок всё выдумывает! — отрезала она. — Дети живут фантазиями. А ты, Лена, корми мужа, а не следи за ним!
Я смотрела на неё и думала, как же удобно им двоим: у них всегда все виноваты, кроме них.
Мы с Игорем знакомы с института. Я — стипендия, лекции, мечты хотя бы раз съездить к морю. Он — громкий смех, уверенность and «я всё решу».
Решал он в итоге обычно за меня. Куда пойти работать. С кем общаться. Как одеваться.
— Тебе не идёт красное, — говорил он. — Это для тех, у кого есть характер.
Я верила. А потом перестала, но уже как-то поздно — ипотека, ребёнок, свекровь в соседней комнате и такая усталость, что разговаривать лень.
Он стал задерживаться «на работе».
Я спрашивала — он смеялся:
— Может, тебе лечиться? Ты везде измены видишь!
И я почти поверила. Почти.
Вечером я сделала вид, что ничего не случилось. Сын рисовал, свекровь командовала кухней, Игорь листал телефон.
И дверь позвонила.
На пороге стояла она.
Красные ногти. Красная помада. Красное платье — как вызов. Как флаг. Как предупреждение для тех, кому говорили «тебе не идёт».
— Я к Игорю, — сказала она спокойно. — Мы договаривались.
За спиной свекрови что-то хрупкое треснуло — кажется, картон её уверенности.
— Вы кто такая?! — зашипела она.
Женщина пожала плечами:
— Ну как кто. Та самая «сантехник Сергей».
Игорь сел. Просто взял и сел на пол. Наверное, впервые в жизни ему не хватило мебели, чтобы держаться уверенно.
— Лена, это не то, что ты думаешь…
И тут сработали камеры. Наш сосед сверху как раз ремонт делает, поставил временно видеонаблюдение на площадке.
Дверь открылась — и на мониторе кухни я увидела их: его руки у неё на талии, её смех, его слова:
— Да она никуда не денется. Она без меня никто.
Свекровь молчала. Это было страшнее крика.
Кульминация вышла тихой.
— Игорь, — сказала я, — собери, пожалуйста, свои вещи.
— Куда? — он растерялся.
— Туда, где пахнет яблоком.
Он начал метаться, говорить о ребёнке, о семье, о том, что это «просто увлечение».
Свекровь вдруг села рядом с ним и произнесла, как приговор:
— Сынок… дурак ты.
Я не плакала. Слёзы закончились в те годы, когда я доказывала, что нормальная. Что не истеричка. Что не придумываю.
Я просто достала папку с документами. Да, та самая, которую он когда-то назвал «твоей паранойей».
В ней были распечатки переписок, скриншоты платежей на чужие цветочные магазины, фото с камер.
— Ты всё это собирала? — он удивился.
— Нет, — ответила я, — я просто перестала быть удобной.
Он ушёл ночью. Без хлопка дверью, без пафоса.
Красное платье так и стояло в прихожей — как восклицательный знак.
Через месяц я сменила причёску. Через три вышла на новую работу. Через полгода впервые купила себе красное платье.
Он пытался вернуться. Конечно же.
— Давай поговорим, — сказал он у подъезда. — Ты же добрая…
— Я — не добрая, — ответила я спокойно. — Я взрослая.
Свекровь теперь поздравляет меня с праздниками и говорит:
— Держись, Леночка, ты сильная.
А я не держусь. Я живу.
Иногда женщины спрашивают, как я смогла.
Очень просто.
В один момент понимаешь:
хуже, чем жить в роли «сумасшедшей», уже не будет.
А справедливость?
Она пришла тихо. Без фанфар.
Ему не нужна оказалась та «великая любовь». Она нашла другого с машиной побольше.
На работе о романе узнали, и его сократили.
Он звонит ночью и говорит:
— Ты была лучшим, что у меня было.
Я улыбаюсь.
Пусть будет так.
Главное — я больше не та, кого убеждают в собственном безумии.
Финал прост:
я выбрала себя.
И да, красное мне идёт.
