Дождавшись, когда стихнет шум уехавшей машины, Тина наконец облегчённо выдохнула. Вспомнив, что Иван что-то бросил на землю, поискала перед собой и наткнулась на свой телефон.
Вытерла его об себя и включила. Набрала номер телефона Вари, еле выговорила от волнения:
- Варя, я здесь... Варя, я в какой-то заброшенной деревне, я не знаю, где это...
Она не успела услышать ответ — телефон тут же отключился. Тина, взглянув на него, разрыдалась, зажав рот ладонью — её мобильник разрядился.
Помня, что сказал ей Иван, она просидела в кустах, не высовываясь, минут двадцать. Потом, озираясь по сторонам, вылезла и направилась по дороге. Но сразу же почувствовала, как ноет нога, болит и кружится голова. Подумала, вот бы сейчас ей трость в руки, всё полегче шагать по дороге. А сколько ей придётся идти, Тина даже боялась представить, понимая, что такие заброшенные деревни находятся довольно далеко от цивилизации.
Она посмотрела по сторонам вдоль дороги, но, не увидев ничего подходящего, вернулась к разрушенному дому. Посмотрела во дворе, надеясь там найти хоть какую-нибудь палку, на которую можно было бы опереться.
Подошла к крыльцу, осторожно поднялась по ступенькам крыльца, которые оказались на удивление крепкими. Да и дом, несмотря на частично обвалившуюся крышу, не выглядел совсем разрушенным.
Красивые резные наличники на пустых окнах без стёкол были почти все целые. Дом, немного наклонившись вперёд, стоял как будто набычившись, сопротивляясь безжалостному течению времени.
У Тины почему-то заслезились глаза и комок подкатил к горлу. Ей показалось, что этот дом, как очень старый человек, ещё живой, но брошенный всеми. Наверное, когда-то он был крепкий, стоял прямо и основательно. Детские голоса звенели в нём, пахло пирогами, вареньем, двор был ухожен... Но всё осталось в прошлом.
Тина вытерла глаза, подёргала двери, не надеясь, что они откроются. Но неожиданно, заскрипев ржавыми петлями, двери открылись, впустив её в сени, затянутые паутиной. Тина, отдирая от рук липкую паутину, прошла к входной двери, которая нехотя, но тоже открылась.
Тина, как непрошеная гостья, робко встала на пороге, не осмеливаясь пройти дальше в дом. Она уже и забыла, для чего сюда зашла, с любопытством оглядывая большую комнату, освещённую не только из многочисленных окон, но и через проваленную в некоторых местах крышу.
На полу намело полно прошлогодних листьев и земли, и кое-где зеленела трава. Огромный шкаф, стоявший в углу, уже еле был виден из-за паутины и всякого мусора, занесённого сюда ветром.
Тина потрясла головой, избавляясь от наваждения этого старого дома. Вспомнив, что ей нужно, посмотрела по сторонам и вдруг увидела у самого входа, с правой стороны, на стене трость, подвешенную на двух гвоздях за массивную ручку.
Она схватила её, радостно засмеявшись:
- Нет, разве такое может быть?! Мне нужна трость, и вот она, родная, висит на гвоздиках, как будто меня дожидается.
На удивление удобная массивная ручка легла ей в ладонь, как влитая. У Тины опять навернулись слёзы.
Всхлипывая, неожиданно для себя поклонилась неизвестно кому и тихо произнесла:
- Спасибо.
Она уже собиралась уйти, но что-то заставило её обернуться. На стене она вдруг увидела чёрно-белое фото женщины лет пятидесяти, красивой, с доброй улыбкой и ясными глазами. Тина почему-то не сразу увидела этот портрет в простой деревянной рамке, хотя она с самого начала осмотрела всю комнату.
- Видимо, пока дверь была открыта, сквозняком сдёрнуло паутину, - подумала Тина и вздохнула. - Красивая женщина, наверное, когда-то здесь жила. Взгляд такой хороший — мудрый, добрый.
Тина ещё раз взглянула на фото и неожиданно для самой себя вдруг решила:
- Возьму я этот портрет домой, жалко, сгинет ведь вместе с домом.
Она, осторожно ступая на скрипучие половицы, прошла к портрету, сняла его с гвоздика и вышла из дома, закрыв за собой двери.
Выходя со двора, оглянулась и кивнула дому, как старому знакомому:
- Пока, дом.
Зашагала по дороге, опираясь на трость и держа под мышкой фото в деревянной рамке. Она незаметно дошла до лесочка, через который шла дорога. Тут уже свернула на обочину, надеясь, что какая-нибудь машина окажется ей по пути. Но она прошла весь лес, а машин не было ни в какую сторону.
- Ничего, - бодро воскликнула Тина, - всё равно эта дорога рано или поздно приведёт меня к какой-нибудь жилой деревне, - вздохнула. - Лучше бы, конечно, пораньше, а то ведь день уже к вечеру клонится.
Она прошла ещё с полчаса, когда наконец вдали увидела деревенские дома.
Обрадовалась до слёз, но вдруг там же увидела, что по деревенской дороге, взметая пыль, по направлению к ней, мчится какая-то тёмная машина. Тина испуганно заметалась на дороге, ища глазами, куда бы ей спрятаться, но с обеих сторон не было никаких кустов, не деревьев, ничего, где можно было укрыться.
Обречённо вздохнув, Тина покрепче схватила трость и встала на обочине, угрожающе наклонив голову, вспомнив тот дом, который стоял, набычившись, как перед последней схваткой. Но чем ближе приближалась машина, тем яснее Тина видела, что она не чёрного цвета, как у бандитов, а тёмно-синего. Такая машина была у Вари.
Тина сквозь слёзы смотрела, как резко затормозила машина, и из неё выскочила Варя, за ней - Даша.
Варя обняла Тину и заплакала, повторяя сквозь слёзы:
- Господи, живая, нашлась!
Даша, гладя её по голове, вздохнула:
- Ну, слава Богу, мы тебя нашли!
Из машины выглянул Владимир Васильевич:
- Девчонки, садитесь в машину, скоро стемнеет, а нам ехать далеко.
Когда Тина села в машину на заднее сиденье вместе с Дашей, он повернулся к ней и сочувственно спросил:
- Всё обошлось?
Она кивнула, не в силах сказать ни слова.
- Сейчас привезём тебя домой, там всё расскажешь, хорошо?
- Ей домой нельзя, - категорически сказала Даша.
- Конечно, ей туда нельзя. Она к нам поедет, - ответила Варя.
- Лучше все ко мне заедем. У меня просторная двухкомнатная квартира, я живу одна, - Даша посмотрела на Тину. - Ты согласна?
Тина кивнула:
- Владимир Васильевич, спасибо вам, но у вас дети... Я не хочу мешать.
- Тогда сначала все заедем к Даше и там, Тина, ты всё расскажешь, - Владимир Васильевич нахмурился. - Надо этих подонков поймать по горячим следам.
- А вы меня как нашли, я же не успела сообщить, где нахожусь? - спросила Тина и вздохнула. - Я вообще-то и сама не понимала, где я была. И телефон отключился.
- Твой звонок засекли там, откуда ты идёшь, - ответил Владимир Васильевич, - мы же в полицию обратились, а там знают своё дело.
Даша обратила внимание на портрет, который Тина держала в руках:
- А это кто у тебя?
Тина, взяв фото в обе руки, посмотрела на него и задумчиво сказала:
- Заходила в один полуразрушенный дом и, представляете, нашла там себе трость, которая была мне очень нужна в тот момент. И там увидела это фото на стене. Не смогла оставить, ведь там скоро всё разрушится. А эта женщина как живая смотрит, и взгляд у неё, видите, такой мудрый, добрый... Наверное, при жизни она была очень хорошим человеком. Не обязательно же хранить только портреты, написанные масляными красками. И это чёрно-белое фото может долго храниться. А мне останется на память о той деревне.
Они ехали больше часа до города. Заехали к Даше. Тина рассказала всё, что с ней приключилось в той деревне.
- Ту деревню называли Ополье, - сказал Владимир Васильевич, - сейчас её нет даже на карте.
- Правильное название, - вздохнула Тина, - там рядом леса нет. Одни полуразрушенные дома, старая дорога и поля вокруг. Оказывается, смотреть на умирающие дома так печально, до слёз. Мебель, кровати даже застеленные, книги, фотографии в рамочках, всё когда-то было дорого тем, кто там жил, бросили умирать. Понятно, что с собой в новую жизнь старую мебель не потащишь, но когда я смотрела на тот дом, мне казалось, что там осталась часть жизни хозяев, которая угасает вместе с домом. Вот я и не захотела оставлять там фотографию этой женщины. Пусть она со мной дальше живёт.
Даша улыбнулась:
- Тина, ты слишком эмоционально всё воспринимаешь. В жизни нет ничего вечного. И люди рождаются, чтобы потом умереть. Так и всё вокруг — меняется, переходит из одного состояния в другое.
- Так оно, конечно, - кивнула Тина, - но почему-то мне было тяжело смотреть на такие дома.
Варя взяла в руки портрет женщины в руки, внимательно посмотрела на него, потом положила ладонь и сказала:
- А вот эта женщина, кстати, жива. Наверное, уже в преклонном возрасте, но она точно живая.
- А как ты определила? - удивилась Даша.
- От этой фотографии идёт тепло. Это ни с чем не спутаешь.
Даша положила свою руку на фото, подержала немного и покачала головой:
- Ничего не чувствую. Ну-ка, а ты Тина?
Тина провела раскрытой ладонью над фотографией и удивлённо воскликнула:
- Ничего себе, какая энергия идёт только от снимка! Интересно, что это за женщина, вот бы её найти!
Владимир Васильевич улыбнулся:
- Найдёте. Потому что, как мне кажется, она с вами одного поля ягода.
***
Продолжение: