— Женя ел нормальную кашу, когда жил со мной, — Полина Георгиевна отодвинула тарелку и скривилась. — А это что? Размазня какая-то.
Аля стояла у плиты спиной к свекрови и чувствовала, как пальцы сжимаются на ручке половника. Третье января. Полина Георгиевна должна была уехать вчера. Но чемодан так и стоял в углу гостиной, нераспакованный.
— Бабуль, вкусная каша, — Жанна старательно доедала свою порцию. — Мама всегда так варит.
— Ну раз ты ешь, внученька, значит привыкла уже, — свекровь погладила девочку по голове. — К плохому быстро привыкают.
Женя сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что ничего не слышит. Аля поставила на стол сахарницу резче, чем хотела. Женя вздрогнул.
— Мам, может, хочешь яичницу? — он наконец оторвался от экрана.
— Не хочу я ничего, — Полина Георгиевна встала из-за стола. — Пойду оденусь. Женечка, ты сегодня свободен? Мне надо кое-что обсудить.
Аля повернулась от плиты:
— Полина Георгиевна, а когда вы собираетесь в Березовку?
Свекровь замерла в дверях. Обернулась. Посмотрела на Алю так, будто та спросила что-то неприличное.
— А что, я мешаю?
— Нет, просто вы говорили, что уедете второго числа.
— Планы изменились, — Полина Георгиевна вышла из кухни, громко хлопнув дверью.
Жанна виновато посмотрела на маму. Аля вздохнула и начала собирать посуду. Руки дрожали. Три дня. Три дня новогодних праздников, когда свекровь находила повод придраться к каждой мелочи. К тому, как Аля моет пол. К тому, как она складывает полотенца. К тому, что в холодильнике стоит обезжиренный йогурт вместо нормальной сметаны.
— Мам, не расстраивайся, — Жанна обняла ее за талию. — Бабушка просто... она просто такая.
— Иди собирайся, завтра в школу, — Аля погладила дочку по волосам.
Когда Жанна ушла, Женя поднялся из-за стола. Подошел, попытался обнять жену. Аля отстранилась.
— Не надо.
— Ну что ты сразу... Мама не хотела тебя обидеть.
— Правда? — Аля обернулась. — А что она хотела? Просто констатировать факт, что я готовлю отвратительно?
— Она по-другому привыкла, — Женя отвел взгляд. — Понимаешь, у нее свои представления...
— У меня тоже свои представления, — Аля схватила губку, начала яростно тереть тарелку. — Например, о том, что в моей квартире меня не должны оскорблять каждые пять минут.
— Да брось ты, какие оскорбления...
— Женя, — Аля выпрямилась и посмотрела мужу в глаза. — Твоя мать за три дня ни разу не сказала мне ничего хорошего. Ни одного нормального слова. Все, что я делаю — неправильно, плохо, не так. И ты молчишь. Каждый раз молчишь.
— Что я должен сделать? — Женя развел руками. — Поругаться с матерью? Она одна живет, ей тяжело...
— Мне тоже тяжело, — Аля почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Но тебя это не волнует.
Она вышла из кухни, не дожидаясь ответа.
Вечером, когда Жанна делала уроки в своей комнате, вся семья собралась в гостиной. Телевизор показывал какое-то развлекательное шоу, но никто не смотрел. Полина Георгиевна сидела в кресле, Женя на диване листал ленту новостей. Аля пыталась читать книгу, но буквы расплывались.
— Женечка, — свекровь вдруг заговорила. — Я тут решила кое-что. Хочу дом продать.
Женя поднял голову:
— Какой дом?
— Ну как какой? В Березовке. Зачем он мне? Старый, холодный, одна мучаюсь. Продам — и деньги в банк положу. Под проценты.
— Ты хочешь себе квартиру купить? — Женя отложил телефон. — Тут, в городе?
— Зачем мне квартира? — Полина Георгиевна усмехнулась. — Деньги потратить, а потом еще и за коммунальные услуги платить? Нет уж. Я лучше проценты буду получать. А пока продам дом — поживу у вас. Вы же не откажете?
Аля почувствовала, как книга выскальзывает из рук. Она подняла голову и посмотрела на свекровь. Та сидела с довольным лицом, явно ожидая, что Женя сейчас обрадуется и скажет что-нибудь вроде "конечно, мама, оставайся сколько хочешь".
— Ну... — Женя растерянно посмотрел на Алю, потом на мать. — Конечно, мам, ты можешь... то есть...
— Прекрасно, — Полина Георгиевна кивнула. — Значит, договорились. Завтра позвоню риелтору, начнем оформлять документы. Дом хороший, быстро продастся.
Аля медленно встала. Положила книгу на столик. Посмотрела на Женю — тот избегал ее взгляда.
— Мне надо... я пойду, — она вышла из комнаты, стараясь идти спокойно, хотя внутри все кипело.
В спальне Аля закрыла дверь и прислонилась к ней. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться. Жить здесь. Постоянно. Полина Георгиевна собирается жить с ними постоянно. В этой квартире, которую Аля с Женей покупали вместе, отдавая последние деньги. В этой квартире, где они с мужем пять лет строили свою жизнь.
Дверь открылась. Вошел Женя.
— Аль, ну что ты опять...
— Опять? — Аля повернулась к нему. — Что я опять, Женя?
— Ну мама же просто так сказала, может, она передумает...
— Она не передумает, — Аля подошла к окну, посмотрела на темный двор. — Ты же слышал — она уже завтра звонит риелтору. Она все решила. И даже не спросила нас.
— Это моя мать!
— А это моя квартира! — Аля развернулась. — Наша квартира, Женя! Половина ее записана на меня! И у меня есть право голоса! Я твою маму видеть не хочу! Пусть едет к себе.
— Куда ей ехать? — Женя сел на кровать, опустил голову. — Ты хочешь, чтобы она одна в Березовке жила? В том холодном доме?
— Она сама хочет его продать!
— Ну и что? Она же моя мать...
— А я твоя жена! — Аля почувствовала, как голос срывается. — Три года, Женя! Три года твоя мать меня унижает! При каждой встрече находит повод сказать гадость! Помнишь, как она при твоих родственниках рассказывала, что я не умею готовить? Как говорила твоей тете Люде, что ты мог найти жену получше? Помнишь?
— Она не так это имела в виду...
— Как не так?! — Аля чувствовала, что сейчас заплачет, но сдерживалась. — Она в глаза мне говорила, что я для тебя не пара! Что ты заслуживаешь лучшего! И ты молчал! Каждый раз молчал!
— Я не хотел ссориться...
— А со мной ты не боишься поссориться? — Аля подошла ближе. — С матерью тебе жалко, а со мной — можно?
Женя молчал. Потом встал и пошел к двери.
— Я пойду на диване посплю. Дай тебе остыть.
Когда дверь закрылась, Аля опустилась на кровать. Села, обхватив руками колени. И только тогда позволила себе заплакать.
***
Утро четвертого января началось с ледяного молчания. Аля встала рано, оделась и вышла на кухню. Полина Георгиевна уже сидела за столом, попивая что-то из своей кружки.
— Доброе утро, — сказала Аля нейтральным тоном.
Свекровь даже не подняла головы. Аля начала готовить завтрак для Жанны — девочке сегодня в школу после каникул. Полина Георгиевна вдруг заговорила, глядя в окно:
— Я вчера слышала, как вы с Женей разговаривали. Стены тонкие.
Аля замерла с ножом в руке.
— И что?
— Ничего, — свекровь повернулась к ней. Лицо было спокойным, но глаза холодными. — Просто хочу сказать — я не напрашивалась. Если я здесь лишняя, так и скажите прямо.
— Полина Георгиевна...
— Нет, правда, — свекровь встала. — Я думала, что сын о матери позаботится. Что он не даст мне жить в холоде и одиночестве. Но если для вас это тяжело...
— Мама, что ты говоришь? — в кухню вошел Женя, заспанный, в мятой футболке.
— Я говорю правду, сынок, — Полина Георгиевна подошла к нему, положила руку на плечо. — Я не хочу быть обузой. Если твоя жена против — я уеду.
— Какая обуза, мам, что ты... — Женя растерянно посмотрел на Алю.
Аля стояла у плиты и понимала, что свекровь мастерски переворачивает ситуацию. Теперь она — жертва. Теперь Аля — злая невестка, которая выгоняет бедную одинокую женщину.
— Жанна! — позвала Аля. — Завтрак готов!
Дочка вышла из комнаты, уже одетая в школьную форму. Села за стол, посмотрела на всех троих.
— Что-то случилось?
— Нет, солнышко, все хорошо, — Полина Георгиевна погладила внучку по голове. — Ешь быстрее, а то опоздаешь.
Жанна начала есть, но Аля видела, что девочка чувствует напряжение. Дети всегда чувствуют.
Когда Аля собрала дочку и проводила до школы, она решила не возвращаться сразу домой. Позвонила на работу, сказала, что придет к обеду — все равно четвертого января народу в офисе мало, можно взять пару часов. Села в кафе недалеко от дома, заказала кофе.
Достала телефон, набрала Тамару.
— Привет, что случилось? — подруга сразу почувствовала неладное. — Голос у тебя...
— Там, — Аля выдохнула. — Свекровь хочет к нам переехать. Насовсем.
— Ты шутишь?
— Нет. Она продает дом в Березовке. Деньги в банк положит, а жить будет у нас. За наш счет.
Тамара на том конце помолчала.
— Аль, ты помнишь, что я тебе говорила про свою свекровь?
— Помню.
— Так вот. Слушай меня внимательно. Если ты сейчас не поставишь границу — потом будет поздно. Она сядет вам на шею и свесит ножки. И будет командовать всем — когда вставать, что есть, как воспитывать Жанку. Ты хочешь такой жизни?
— Нет, но...
— Никаких "но", — Тамара говорила жестко, но Аля знала, что это от заботы. — Ты скажи Женьке прямо — или она, или ты. Пусть выбирает. Он взрослый мужик, пора ему определяться.
— Это же его мать...
— И что? У меня тоже есть мать. И у Женьки есть. Но это не значит, что они должны жить с нами. Аля, я серьезно. Ты три года терпела ее выпады. Думала, она образумится? Не образумилась. Наоборот — решила, что ты слабая. Вот и лезет.
Аля сидела, обхватив кружку руками. Кофе давно остыл, но она не замечала.
— Я боюсь, что Женя меня не поддержит.
— Тогда у вас проблемы покрупнее, чем свекровь, — Тамара вздохнула. — Прости, что так говорю. Но если муж не на твоей стороне — какой это муж?
Когда Аля вернулась домой в третьем часу, Полина Георгиевна сидела в гостиной с телефоном и что-то записывала в блокнот.
— А, вернулась, — свекровь подняла голову. — Я тут с риелтором общалась. Завтра приедет, посмотрит дом. Говорит, месяца через два продадим максимум.
Аля прошла мимо, не ответив. Зашла в спальню, сняла верхнюю одежду. Села на кровать. Два месяца. Два месяца свекровь точно будет здесь. А потом?
Она встала, подошла к шкафу. Достала с верхней полки коробку с документами. Нашла свидетельство о собственности на квартиру. Вот оно — "Птицына Алина Сергеевна, 1/2 доля". Половина квартиры ее. Она имеет право решать, кто здесь живет.
Дверь открылась. Вошла Полина Георгиевна.
— Можно?
Аля обернулась. Свекровь стояла в дверях с каким-то странным выражением лица.
— Слушаю вас.
— Я хотела поговорить, — Полина Георгиевна зашла в комнату, прикрыла дверь. — Начистоту.
— Хорошо, — Аля села на кровать. — Говорите.
— Ты меня не любишь, — свекровь сказала это как факт. — И я тебя не люблю. Давайте не будем притворяться.
— Не будем, — Аля кивнула. — Я действительно вас не люблю. После того, как вы три года говорили мне гадости.
— Я говорила правду, — Полина Георгиевна подняла подбородок. — Женя мог найти девушку получше. Из хорошей семьи, с образованием...
— У меня высшее образование, — Аля почувствовала, как закипает внутри. — Я работаю менеджером в строительной компании. Мои родители живы и здоровы. Что не так с моей семьей?
— Ты знаешь, что не так, — свекровь усмехнулась. — Ты его не любишь. Ты вышла за него, потому что забеременела.
Аля вскочила:
— Это неправда!
— Правда, — Полина Георгиевна подошла ближе. — Я же не слепая. Вы поженились, когда ты была на третьем месяце. Думаешь, я не считала?
— Мы любили друг друга! — Аля чувствовала, что сейчас сорвется, но не могла остановиться. — Просто так получилось, что Жанна появилась раньше, чем мы планировали! Но мы хотели пожениться в любом случае!
— Конечно-конечно, — свекровь повернулась к двери. — В любом случае, я буду жить здесь. Женя мой сын, и он меня не выгонит. А ты можешь не беспокоиться — я не буду мешать. Буду сидеть тихо, как мышь.
Она вышла. Аля опустилась на кровать. Руки тряслись. Значит, так. Свекровь решила показать, кто здесь главный. Решила поставить ее на место.
Хорошо. Если так, то Аля тоже покажет, на что способна.
***
Вечером того же дня Аля специально дождалась, когда Жанна ляжет спать. Села в гостиной напротив Жени и свекрови. Полина Георгиевна смотрела какое-то ток-шоу, Женя играл в игру на телефоне.
— Нам надо поговорить, — Аля сказала это твердым голосом.
Женя поднял голову. Полина Георгиевна сделала звук погромче.
— Женя, выключи телевизор, — попросила Аля.
— Я смотрю, — возразила свекровь.
— Полина Георгиевна, это важно, — Аля встала, взяла пульт и выключила телевизор сама.
— Ты что себе позволяешь?! — свекровь вскочила.
— Садитесь, — Аля указала на кресло. — Сядьте, пожалуйста.
В ее голосе было что-то такое, что Полина Георгиевна села. Женя тоже отложил телефон.
— Что случилось? — он посмотрел на жену с тревогой.
— Случилось то, что я устала молчать, — Аля осталась стоять. — Полина Георгиевна, вы не можете здесь жить.
— Как ты смеешь?! — свекровь побелела.
— Я смею, потому что это моя квартира тоже, — Аля достала из кармана свидетельство о собственности. — Вот. Половина этой квартиры записана на меня. И я не согласна, чтобы вы здесь жили.
— Аля, ты что говоришь... — Женя растерянно посмотрел на мать, потом на жену.
— Я говорю правду, — Аля подошла ближе. — Женя, твоя мать три года меня унижала. При каждой встрече. Помнишь день рождения Жанны два года назад? Когда твоя мама при всех гостях сказала, что я испортила праздничный стол, потому что купила не тот торт?
— Ну это... — Женя замялся.
— Или прошлый год, когда я попала в больницу с аппендицитом? — Аля чувствовала, как дрожит голос, но продолжала. — Твоя мать сказала тете Люде, что я специально заболела, чтобы привлечь к себе внимание.
— Я так не говорила! — Полина Георгиевна вскочила.
— Говорили, — Аля достала телефон. — Вот переписка. Тетя Люда мне ее переслала полгода назад. Она сама была в шоке от ваших слов.
Она протянула телефон Жене. Тот взял, начал читать. Лицо его менялось с каждой строчкой. Аля помнила эту переписку наизусть. Там Полина Георгиевна писала, что невестка "совсем охамела", что "не может смотреть, как эта женщина командует моим сыном", что "жалею, что не смогла их разлучить до свадьбы".
— Мама... — Женя поднял голову. — Ты правда это писала?
— Я была расстроена! — свекровь попыталась выхватить телефон, но Женя отстранился. — Ты же меня забыл из-за нее! Перестал звонить, приезжать!
— Я не забывал тебя, — Женя медленно встал. — Я просто стал жить своей жизнью. У меня жена, дочь...
— Вот! — Полина Георгиевна ткнула пальцем в сторону Али. — Она тебя настроила! Она тебя от меня отвернула!
— Никто его не настраивал, — Аля подошла к мужу, встала рядом. — Женя, скажи мне честно. Ты хочешь, чтобы твоя мать жила с нами?
Женя молчал. Смотрел то на жену, то на мать.
— Женечка, — Полина Георгиевна заплакала. — Ты же не выгонишь родную мать?
— Женя, — Аля взяла мужа за руку. — Ответь. Да или нет.
— Я... я не знаю, — он опустил голову. — Это тяжелый вопрос...
— Нет, — Аля сжала его руку. — Это простой вопрос. Ты хочешь, чтобы мы жили втроем с твоей матерью? Чтобы она каждый день говорила мне гадости? Чтобы она вмешивалась в наше воспитание Жанны? Чтобы она решала, что нам есть, как одеваться, куда ходить?
— Ты преувеличиваешь, — Женя попытался высвободить руку, но Аля не отпускала.
— Я не преувеличиваю, — она повысила голос. — Я устала, Женя! Устала терпеть! Устала молчать! Три года я молчала, потому что не хотела тебя расстраивать! Потому что думала — твоя мать, ты ее любишь! Но теперь она хочет жить с нами, и я не могу больше молчать!
— Так что ты предлагаешь?! — Женя тоже повысил голос. — Выгнать мать на улицу?!
— У нее есть дом!
— Который она хочет продать!
— Это ее выбор! — Аля отпустила его руку. — Я не виновата, что твоя мать решила избавиться от дома! Но я не хочу, чтобы она жила за наш счет!
— За ваш счет?! — Полина Георгиевна перестала плакать. Лицо ее стало жестким. — Так вот оно что! Тебе жалко для меня куска хлеба!
— Мне не жалко хлеба, — Аля повернулась к свекрови. — Мне жалко своих нервов. И своего достоинства.
Полина Георгиевна схватила сумочку, которая лежала на кресле.
— Хорошо. Я все поняла. Я уеду прямо сейчас.
— Мама, подожди! — Женя бросился к ней. — Куда ты? Уже десять вечера!
— Неважно, — свекровь направилась к выходу. — Я вызову такси, доеду до Березовки.
— Мам, ну что ты, давай завтра утром...
— Нет! — она развернулась. — Я не останусь в доме, где меня не хотят видеть!
Аля стояла посреди гостиной и смотрела на эту сцену. Понимала, что свекровь играет на публику. Что сейчас она изображает страдалицу, чтобы Женя почувствовал себя виноватым.
— Полина Георгиевна, — Аля сказала спокойно. — Оставайтесь до утра. Никто не выгоняет вас ночью. Но завтра вы уедете.
Свекровь посмотрела на нее с ненавистью.
— Ты еще пожалеешь об этом. Женя, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
— Я слышу, — Женя стоял между ними, бледный. — Мама, правда, оставайся до утра. Я тебя отвезу завтра.
— Не надо, — Полина Георгиевна вышла в прихожую.
Через десять минут приехало такси. Аля стояла в дверях спальни и смотрела, как свекровь одевается. Женя суетился рядом, пытался помочь с чемоданом.
— Мама, ну давай я с тобой поеду...
— Не надо, — Полина Георгиевна натянула пальто. — Мне не нужна помощь предателя.
— Мам!
— Ты предал меня, Женя, — она посмотрела на сына. — Предпочел эту женщину родной матери.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Женя остался стоять в прихожей. Потом развернулся к Але.
— Довольна?
— Нет, — Аля почувствовала, как устала. — Я не довольна. Мне просто надоело чувствовать себя чужой в собственном доме.
— Это моя мать!
— А я твоя жена! — Аля подошла ближе. — Когда ты это поймешь? Ты женился на мне! Мы родили Жанну! Мы живем вместе пять лет! Но ты до сих пор выбираешь маму!
— Я никого не выбираю!
— Врешь, — Аля села на диван. — Выбираешь. Каждый раз, когда твоя мать меня оскорбляет, а ты молчишь — ты выбираешь ее. Каждый раз, когда она говорит гадости, а ты делаешь вид, что не слышишь — ты выбираешь ее.
Женя молчал. Потом ушел в спальню и закрылся там.
Аля осталась в гостиной одна. Села на диван, обняла себя руками. И только тогда почувствовала, что плачет.
***
Утро пятого января было тихим. Слишком тихим. Женя ушел на работу рано, даже не позавтракав. Аля проводила Жанну в школу, а потом поехала к себе в офис.
Тамара встретила ее с озабоченным видом:
— Ну что? Как дела?
— Она уехала вчера ночью, — Аля повесила куртку на вешалку. — Я ей сказала все, что думаю.
— И как Женька?
— Обиделся. Сказал, что я выгнала его мать.
— Ты не выгоняла, — Тамара налила кофе из термоса. — Ты просто защитила свое пространство.
— Попробуй это объяснить Жене, — Аля устало потерла глаза. — Он считает, что я должна была терпеть дальше.
— Мужики всегда так считают, — Тамара села за свой стол. — Им удобно, когда женщины молчат и терпят. Не создают проблем.
Рабочий день тянулся долго. Аля с трудом концентрировалась на документах. Все время думала о вчерашнем. О том, как Полина Георгиевна хлопнула дверью. О том, как Женя назвал ее предательницей.
В обед позвонила сестра Светлана:
— Аль, ты как?
— Нормально, — соврала Аля. — А что?
— Мне Женя написал. Сказал, что вы поссорились из-за свекрови.
— Он написал тебе?
— Ну да. Спросил, не могу ли я с тобой поговорить, — Светлана помолчала. — Аль, расскажи, что случилось. По-настоящему.
Аля рассказала. Все. От новогодних придирок до вчерашнего скандала. Светлана слушала молча.
— Ты правильно сделала, — сказала она наконец. — Аль, я тебя понимаю. Помнишь, как моя свекровь пыталась учить меня, как растить детей? Я ей тогда сразу сказала — спасибо за советы, но я сама разберусь.
— Светка, она хотела жить с нами. За наш счет.
— Ну и пусть живет в своем доме, — сестра хмыкнула. — Что за мода такая — продавать жилье и садиться на шею детям? У нее дом есть, вот пусть и живет.
— Женя считает, что я бессердечная.
— Женя считает так, потому что ему так удобнее, — Светлана вздохнула. — Аль, слушай. Если ты сейчас не поставишь точку, будет хуже. Она вернется. И будет мстить тебе за то, что ты посмела ей отказать.
Аля знала, что сестра права. Полина Георгиевна не из тех, кто прощает обиды.
Вечером, когда Аля вернулась домой, Жени еще не было. Жанна сидела за уроками.
— Мам, а где папа?
— Задержался на работе, — Аля поцеловала дочку в макушку. — Ты поела?
— Да, я сама разогрела суп.
Аля прошла на кухню. Действительно, на плите стояла кастрюля, в раковине лежала грязная тарелка. Молодец, девочка. Становится самостоятельной.
Женя вернулся поздно, уже после десяти. Аля сидела на кухне с планшетом, читала статью о работе.
— Привет, — сказал Женя сухо.
— Привет. Будешь ужинать?
— Поел уже.
Он прошел в спальню. Аля вздохнула. Значит, так. Холодная война.
На следующий день, шестого января, в субботу, Аля решила навести порядок в квартире. Помыла полы, протерла пыль. Зашла в гостевую комнату, где раньше ночевала Полина Георгиевна. На тумбочке лежала забытая книжка с рецептами.
Аля взяла ее, открыла. На первой странице надпись: "Полине от мамы. Пусть эти рецепты сделают твой дом теплым".
Какая ирония. Полина Георгиевна получила наставление делать дом теплым, а сама всю жизнь делала его холодным. Для всех, кто был рядом.
Аля положила книжку обратно. Она не жалела свекровь. Нет. Она понимала, что у той была своя история, своя боль. Но это не оправдывает жестокость.
Вечером пришла Светлана с детьми. Привезла пакеты с едой.
— Я подумала, что тебе не до готовки сейчас.
— Спасибо, — Аля обняла сестру.
Они сидели на кухне, пили чай. Женя ушел в спальню, как только увидел Светлану.
— Он все еще дуется? — спросила сестра.
— Да. Считает, что я виновата.
— Дура ты, — Светлана покачала головой. — Надо было раньше это сделать. Не ждать три года.
— Я думала, что со временем она смягчится.
— Такие не смягчаются, — Светлана налила себе еще чаю. — Они считают, что имеют право командовать. Особенно матери, которые привыкли, что сыновья их слушаются.
— Женя до сих пор ее боится.
— Конечно боится. Она всю жизнь им командовала, — Светлана посмотрела на сестру. — Аль, ты не жалеешь?
Аля задумалась. Жалеет ли она? Нет. Она устала жалеть. Устала оправдывать чужую жестокость.
— Нет. Не жалею.
Светлана кивнула:
— И правильно. Тебе нужно было защитить себя.
Когда сестра уехала, Аля зашла в спальню. Женя лежал на кровати с телефоном.
— Женя, нам надо поговорить.
— О чем?
— О нас. О том, что происходит.
Он отложил телефон, сел.
— Хорошо. Говори.
— Ты злишься на меня, — Аля села на край кровати. — Я это вижу.
— Я не злюсь. Я разочарован.
— В чем?
— В том, что ты не смогла найти компромисс, — Женя посмотрел на нее. — Моя мать одинокая женщина. Ей больше не к кому обратиться.
— У нее есть дом.
— Который она хочет продать!
— Это ее выбор, — Аля встала. — Женя, я устала объяснять. Твоя мать не хотела просто жить с нами. Она хотела управлять нами. Всеми. Мной, тобой, Жанной.
— Ты преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю, — Аля почувствовала, как поднимается раздражение. — Ты просто не хочешь видеть правду. Потому что тогда придется признать, что твоя мама не идеальна.
Женя молчал. Потом лег обратно, отвернулся к стене.
— Я устал. Давай завтра поговорим.
Аля вышла из спальни. И впервые за много лет подумала — а есть ли у них будущее?
***
Седьмое января, Рождество, началось с того, что Женя встал раньше всех. Аля проснулась от звука воды в ванной. Посмотрела на часы — семь утра. Суббота, можно было бы поспать.
Когда она вышла на кухню, Женя уже пил кофе. Одетый, собранный.
— Ты куда? — спросила Аля.
— К маме. Съезжу, проверю, как она.
— На Рождество?
— Да, — Женя допил кофе, поставил чашку в раковину. — Жанну разбужу, возьму с собой.
— Женя, подожди, — Аля подошла ближе. — Давай поговорим нормально.
— Не о чем говорить, — он прошел мимо нее.
Через полчаса Женя с Жанной уехали. Аля осталась одна. Села на диване, обхватила колени руками. Значит, так. Он выбрал маму. Опять.
Около полудня позвонила Светлана:
— Аль, как ты? Что делаешь?
— Сижу дома. Одна.
— Женька где?
— Уехал к матери. С Жанкой.
Светлана выругалась:
— Вот засранец. Прости, но по-другому не скажешь.
— Светка, может, я правда не права? — Аля почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Может, мне надо было просто смириться?
— Смириться с чем? С тем, что тебя унижают? — сестра говорила жестко. — Аль, очнись. Ты ничего плохого не сделала. Ты просто защитила себя.
— Но Женя...
— А Женька пусть вырастет уже, — Светлана вздохнула. — Сколько ему лет? Тридцать четыре? Пора бы понять, что у него есть своя семья.
После разговора с сестрой Аля немного успокоилась. Решила не сидеть дома, а заняться делами. Приготовила куттю — традиционное рождественское блюдо. Думала, что они поедят втроем вечером.
Но Женя с Жанной вернулись только к девяти вечера. Дочка была уставшая, сразу пошла спать. Женя прошел в спальню, даже не поздоровавшись.
Аля догнала его в коридоре:
— Женя, стоп. Мы так дальше не можем.
— Что именно?
— Молчать. Игнорировать друг друга.
Он повернулся к ней:
— А что ты хочешь слышать? Что ты права? Что моя мать ужасная?
— Я хочу, чтобы ты меня услышал, — Аля подошла ближе. — Я три года терпела. Молча проглатывала оскорбления. Думала, что так правильно. Что надо сохранять мир в семье. Но знаешь, что я поняла? Что мир, который держится на моем молчании — это не мир. Это просто тишина. Фальшивая.
Женя опустил голову:
— Она моя мать.
— А я твоя жена. Женя, посмотри на меня.
Он поднял глаза. Аля видела в них усталость и растерянность.
— Ты должен выбрать, — сказала она тихо. — Я или она. Потому что вместе мы жить не можем. Это невозможно.
— Это нечестно, — Женя отступил. — Ты ставишь меня перед выбором...
— Это честно, — Аля перебила его. — Потому что ситуация зашла в тупик. Твоя мать хочет жить с нами. Я не хочу. Кто-то должен уступить. И это точно не буду я.
Женя молчал. Потом ушел в спальню и закрылся там.
Аля легла на диване в гостиной. Укрылась пледом и долго смотрела в потолок. Думала о том, что будет дальше. Развод? Съезд? Продажа квартиры?
Но больше всего ее пугало другое. То, что Женя так легко выбирает маму. Что для него это вообще не выбор.
Ночью, около двух, дверь спальни открылась. Вошел Женя. Подошел к дивану. Сел на край.
— Аль, ты не спишь?
— Нет.
— Я думал... — он помолчал. — Всю ночь думал. Ты права.
Аля приподнялась на локте:
— Что?
— Ты права, — Женя повернулся к ней. — Я трус. Я всю жизнь боялся маму расстроить. Боялся с ней поссориться. А в результате расстраивал тебя. Постоянно. И даже не замечал.
Аля молчала. Не верила, что слышит это.
— Я сегодня был у нее, — Женя продолжал. — Она... она мне много чего наговорила. Про тебя. Сказала, что ты меня от нее отвернула. Что ты плохая жена. Что Жанна растет невоспитанной, потому что ты работаешь, а не сидишь дома.
— И что ты ответил?
— Я сказал ей правду, — Женя взял Алю за руку. — Сказал, что ты хорошая жена. Что ты прекрасная мать. И что если она хочет видеть меня и Жанну — она должна научиться тебя уважать.
— И как она?
— Обозвала меня предателем. Сказала, что я ее сын, пока слушаюсь. А если нет — то я ей чужой.
Аля почувствовала, как сжимается сердце. Да, Полина Георгиевна умеет бить по больному.
— Женя, мне жаль...
— Не надо, — он сжал ее руку. — Не жалей. Это мой выбор. Я выбираю тебя. И Жанну. Потому что вы — моя семья. Настоящая.
Аля обняла его. Они сидели так долго, в темноте и тишине. И впервые за много дней Аля почувствовала, что может дышать свободно.
Утром восьмого января они проснулись вместе. Аля готовила завтрак, Женя собирал Жанну в школу. Как обычно. Как всегда.
За завтраком Жанна спросила:
— Пап, а бабушка больше не приедет?
Женя посмотрел на Алю, потом на дочку:
— Приедет. Но только в гости. Ненадолго.
— А почему ненадолго?
— Потому что у нее есть свой дом. И ей там лучше, — Женя налил себе чай. — Жанн, бабушка иногда говорит... не очень приятные вещи. Про маму.
— Я знаю, — Жанна кивнула. — Она думает, что я не слышу. Но я слышу.
Аля и Женя переглянулись. Значит, дочка все понимала. Все это время понимала.
— Жанночка, — Аля взяла девочку за руку. — Мы с папой не хотим, чтобы ты слышала такое. Поэтому бабушка будет приезжать редко.
— А я могу к ней ездить?
— Конечно, — Женя улыбнулся. — Ты всегда можешь к ней приехать. Когда захочешь.
Жанна кивнула и продолжила есть.
Когда дочка ушла в школу, Аля и Женя остались вдвоем на кухне.
— Ты правда так решил? — спросила Аля. — Насчет мамы?
— Да, — Женя взял ее за руку. — Я позвонил ей сегодня утром. Сказал, что она может приезжать в гости. Но жить с нами не будет. Дом пусть не продает.
— И что она?
— Повесила трубку, — Женя грустно усмехнулся. — Но это ее выбор. Я сделал свой.
Аля прижалась к нему. И поняла, что они справятся. Вдвоем. Потому что теперь они действительно вдвоем.
Вечером того же дня приехала Светлана. С пакетами, как обычно.
— Ну что, помирились? — спросила она с порога.
— Да, — Аля улыбнулась. — Помирились.
— И Жениного решения хватит надолго?
— Посмотрим, — Аля пожала плечами. — Но я думаю, да. Он наконец-то вырос.
Они сидели на кухне втроем — Аля, Женя и Светлана. Пили чай, разговаривали о разном. Светлана рассказывала про своих детей, Женя про работу.
Когда сестра уехала, Аля зашла в гостевую комнату. Взяла ту самую книжку с рецептами, которую забыла Полина Георгиевна. Полистала ее. Потом положила в коробку, которую собирались отправить свекрови с Женей.
Пусть лежит. Может, когда-нибудь Полина Георгиевна прочитает надпись на первой странице. И поймет, что теплый дом делается не критикой и не попытками управлять. А любовью и уважением.
Но Аля в это не особо верила.
Они не помирились со свекровью. И, скорее всего, не помирятся никогда. Полина Георгиевна из тех людей, кто считает, что имеет право командовать жизнью своих детей. И не прощает тех, кто смеет возражать.
Но Аля научилась важной вещи. Тому, что иногда надо говорить "нет". Даже родственникам. Даже когда это больно. Потому что молчание — это не мир. Это просто отсрочка конфликта.
А конфликт все равно наступит. Рано или поздно.
Лучше раньше. И честно.
Она закрыла коробку с вещами свекрови. Завтра Женя отвезет ее в Березовку. Без нее. Один. Это тоже будет его выбором.
Аля вышла из комнаты, выключила свет. В квартире было тихо. Женя играл с Жанной в настольную игру в гостиной. Слышался их смех.
И Аля поняла — вот оно. Вот то, за что она боролась. Простое человеческое счастье. Тихое, без драм и скандалов.
Она подошла к ним, села рядом на диван. Жанна прижалась к ней.
— Мам, ты будешь играть?
— Буду, — Аля обняла дочку.
Женя посмотрел на нее, улыбнулся. И в этой улыбке не было сомнений. Он выбрал. Наконец-то выбрал.
И это было все, что нужно Але. Просто это. Знание, что ее муж на ее стороне. Что они вместе. Действительно вместе.
Остальное — неважно.