Столовая особняка Вересаевых напоминала декорацию к историческому фильму о жизни аристократии: высокие своды, лепнина, тяжелые портьеры из лионского бархата и антикварное серебро, которое передавалось в семье по наследству. В воздухе витал густой аромат запеченной утки с розмарином, смешанный с нотками выдержанного коньяка и дорогим парфюмом гостей. Это был не просто ужин — это была демонстрация силы.
Артему Вересаеву исполнилось тридцать. Для строительной империи его отца, покойного ныне Игоря Александровича, это был важный рубеж. Артем уже три года официально стоял у руля, и сегодняшний вечер должен был подтвердить его статус безупречного лидера.
Елена сидела по правую руку от мужа. На ней было платье цвета «пыльной розы» от молодого дизайнера — выбор, который Анна Борисовна, мать Артема, назвала «излишне скромным для хозяйки такого дома». Елена чувствовала на себе взгляды приглашенных: здесь были партнеры по бизнесу, старые друзья семьи и те, кого называли «нужными людьми». Она улыбалась — мягко, едва касаясь губами края хрустального бокала. В её облике была та чистота, которая обычно раздражает людей с грязным прошлым.
— Вы почти ничего не едите, дорогая, — голос Анны Борисовны разрезал гул голосов.
Свекровь восседала во главе стола. В свои шестьдесят она выглядела на сорок пять благодаря лучшим хирургам Европы и железной воле. Её изумрудный костюм казался броней, а взгляд — холодный, сканирующий — не обещал ничего хорошего. Она никогда не скрывала своего презрения к «библиотечной мышке», которую Артем привел в дом два года назад.
— Я просто наслаждаюсь атмосферой, Анна Борисовна, — тихо ответила Елена. — Всё организовано великолепно.
— Естественно. Я занималась этим лично, — свекровь отпила вина. — Мой сын заслуживает только самого лучшего. Во всём. Жаль, что он иногда слишком доверчив при выборе... окружения.
Артем, заметив напряжение, сжал руку жены под столом. Его ладонь была теплой и сухой. Елена ответила ему коротким взглядом, полным нежности, но внутри у неё всё сжалось. Она знала этот тон Анны Борисовны. Так звучит приговор.
Разговор за столом переключился на обсуждение нового тендера в Подмосковье.
— Говорят, Громов тоже подал заявку? — спросил один из гостей, седовласый банкир.
— Громов — стервятник, — отрезал Артем. — Он пытается влезть в каждый наш проект. Но у него нет наших мощностей.
— У него есть то, чего нет у нас, Артем, — вставила Анна Борисовна, не сводя глаз с невестки. — У него есть шпионы в самых неожиданных местах.
Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что за ней следят. В последние недели за ней постоянно следовал черный внедорожник, а её счета проверялись службой безопасности компании. Но она верила, что её легенда безупречна.
Когда подали десерт — авторское суфле с золотой крошкой — Анна Борисовна медленно поднялась. В столовой мгновенно воцарилась тишина. Официанты замерли у стен, как тени.
— Друзья, — начала она, и её голос зазвучал с театральной торжественностью. — Семья Вересаевых строилась на камне. На честности и преданности. Мой муж всегда говорил: «Береги тылы, враг спереди не так страшен, как предатель за спиной». Мы все полюбили Елену за её кротость. Мы приняли её, сироту без роду и племени, дали ей фамилию, доступ к нашим ресурсам и наше доверие.
Артем улыбнулся, ожидая, что сейчас последует пафосная тирада о продолжении рода. Но Елена увидела, как побелели костяшки пальцев свекрови, сжимавшей ножку бокала.
— Но под маской невинного агнца часто скрывается нечто иное, — голос Анны Борисовны вдруг стал жестким, как удар кнута. — Мы пустили в дом человека, а впустили ядовитое пресмыкающееся. Ты – змея в нашем доме! — она резко указала пальцем на Елену.
Шок был почти физически ощутимым. Кто-то из гостей выронил вилку, и звон серебра о фарфор прозвучал как выстрел. Артем замер, его лицо вытянулось.
— Мама, это дурная шутка? — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Сядь, ты пугаешь гостей.
— О, гости за этим и пришли, Артем! — воскликнула Анна Борисовна. — Им будет полезно увидеть, как рушится твоя иллюзия идеального брака. Ты думал, что встретил ангела в библиотеке? Ты думал, что её родители погибли, оставив её одну на произвол судьбы?
Свекровь достала из потайного кармана пиджака плотный конверт и швырнула его на середину стола. Фотографии рассыпались веером, попадая в тарелки и пачкаясь в соусе.
— Смотри, сын! Смотри на свою «Лену»!
Артем схватил снимки. На них была женщина, поразительно похожая на его жену, но в вызывающей одежде, с темными волосами, в компании Виктора Громова — его злейшего врага. На других фото были запечатлены документы.
— Настоящее имя этой женщины — Алена Волкова, — чеканила Анна Борисовна. — Её отец, Константин Волков, был финансовым директором фирмы, которую твой отец разорил пятнадцать лет назад. Он умер в тюрьме, не выдержав позора. А его дочь исчезла, чтобы спустя годы появиться в твоей жизни под другим именем. Она не сирота по несчастному случаю, она — дочь твоего врага, пришедшая за местью!
Елена сидела неподвижно. Её лицо стало маской. Она не плакала, не кричала, не пыталась закрыться руками. В ней вдруг проснулась та холодная сила, которую она так тщательно прятала два года.
— Это еще не всё, — продолжала свекровь, наслаждаясь моментом. — Три года назад «Елена» работала в Самаре, где из благотворительного фонда «Свет жизни» исчезли восемь миллионов рублей. Уголовное дело было закрыто за недостатком улик, но странным образом именно после этого у Алены Волковой появились документы на имя Елены Смирновой. Ты спал с женщиной, которая продавала информацию Громову! Каждый твой шаг, каждый тендер, каждый контракт — Громов знал обо всем заранее. Она — инструмент в его руках.
Артем медленно повернулся к жене. Его глаза были полны боли и непонимания.
— Лена... это правда? Твой отец... Волков? Ты знала Громова до меня?
Елена медленно подняла взгляд. Она больше не была той тихой девушкой. Её глаза сверкали холодным, расчетливым блеском.
— Мой отец был честным человеком, Артем, — произнесла она, и её голос, хоть и тихий, перекрыл шепот гостей. — Твой отец не просто разорил его. Он подставил его, подделав подписи на актах приема работ. Твой отец построил эту империю на крови и сломанных судьбах.
— Значит, это правда? — Артем вскочил, опрокинув стул. — Ты пришла сюда, чтобы уничтожить меня?
— Я пришла, чтобы вернуть то, что принадлежит моей семье по праву, — Елена встала вслед за ним. — Но я не передавала Громову никакой информации, которая могла бы навредить компании. Громов — лишь средство, которое помогло мне войти в этот дом.
— Убирайся! — закричала Анна Борисовна. — Охрана! Вышвырните её вон! Я завтра же подам заявление о мошенничестве и подделке документов!
Елена лишь усмехнулась. Она поправила платье и окинула взглядом замерших гостей.
— Прежде чем вызывать полицию, Анна Борисовна, загляните в свой сейф. И проверьте состояние счета в Панамском банке. Того самого, с которого вы ежемесячно переводите крупные суммы человеку, которого официально считаете мертвым.
Лицо свекрови мгновенно утратило краску. Она пошатнулась и схватилась за край стола.
— О чем ты говоришь? — выдавил Артем, переводя взгляд с жены на мать.
— О том, Артем, что в этом доме змей гораздо больше, чем одна, — Елена подошла к мужу и коснулась его щеки. — Мне жаль, что ты оказался между двух огней. Но противоядие теперь только у меня.
Она развернулась и пошла к выходу. Никто не посмел её остановить. Даже охранники, стоявшие у дверей, расступились под её властным, ледяным взглядом. Выйдя на крыльцо, она глубоко вдохнула ночной воздух. Игра перешла в открытую фазу.
Ночной воздух был пронизан ароматом влажной хвои и озона — приближалась гроза. Елена шла по гравиевой дорожке поместья, и стук её каблуков казался ей самой ударами метронома, отсчитывающего последние минуты старой жизни. Она знала, что за ней не погонятся. Не сейчас. Брошенная фраза о панамском счете и «мертвеце» подействовала на Анну Борисовну сильнее, чем если бы в столовой взорвалась бомба.
Сев в свой небольшой серебристый седан, который всегда казался неуместным на фоне автопарка Вересаевых, Елена не поехала в город. Она припарковалась на обочине в паре километров от ворот и просто смотрела на свои руки, которые наконец-то начали мелко дрожать.
— Всё, папа, — прошептала она в пустоту. — Маски сброшены.
Она вспомнила день, когда всё началось. Пятнадцать лет назад. Её отец, Константин Волков, вернулся домой серым от ужаса. Его обвинили в растрате, которую организовал Игорь Вересаев — человек, которого Константин считал своим лучшим другом. Вересаев-старший был мастером «чистых рук»: он подставлял других так филигранно, что жертвы сами начинали верить в свою виновность. Отец не выдержал тюрьмы. Он ушел тихо, от сердечного приступа, оставив Алене только жгучую жажду справедливости и папку с обрывками черновиков, которые он успел спрятать до ареста.
Телефон на пассажирском сиденье завибрировал. На экране высветилось: «Громов». Она сбросила вызов. Виктор Громов думал, что использует её как троянского коня, чтобы поглотить холдинг Вересаевых. Он не знал, что у Алены был свой план, в котором Громов был лишь временным союзником, таким же грязным на руку, как и те, с кем она боролась.
Тем временем в особняке царил хаос. Гости поспешно расходились, стараясь не встречаться взглядами с хозяевами. Светская хроника завтра взорвется заголовками, но сейчас всех гнал прочь инстинкт самосохранения — когда рушатся такие империи, обломками может придавить каждого.
Артем сидел в кабинете, обхватив голову руками. Перед ним на столе лежали те самые фотографии. Он не мог сопоставить образ своей нежной, любящей жены с этой холодной женщиной, которая только что угрожала его матери.
— Артем, ты должен немедленно заявить в полицию! — Анна Борисовна ворвалась в кабинет, её голос срывался на визг. — Она украла документы! Она внедрилась к нам по заданию Громова!
Артем медленно поднял глаза.
— Мама, сядь.
— Ты слышал, что она несла? Про какие-то счета? Про мертвецов? Это же бред сумасшедшей! Она пытается нас запугать, чтобы мы не подали на неё в суд за мошенничество с брачным контрактом!
— Мама, — Артем встал, и в его взгляде появилось то самое «вересаевское» стальное выражение, которое обычно проявлялось только в залах переговоров. — Почему у тебя так дрожат руки?
Анна Борисовна замерла. Она попыталась спрятать руки в складках изумрудного жакета, но было поздно.
— Я... я просто перенервничала. Мой сын женился на преступнице!
— Лена — или Алена, как её там — сказала одну вещь, которая не дает мне покоя, — Артем подошел к сейфу в стене и открыл его. — Она сказала проверить твои переводы. Я никогда не лез в твои личные финансы, считая это делом чести. Но сейчас я хочу знать: кто этот человек, которого все считают мертвым, но который получает от тебя по пятьдесят тысяч евро ежемесячно в течение последних десяти лет?
Лицо Анны Борисовны стало землистым.
— Артем, не смей. Ты не понимаешь, во что лезешь. Твой отец... он делал вещи, чтобы защитить нас.
— Мой отец умер пять лет назад! — крикнул Артем. — Кого ты защищаешь сейчас?
Вместо ответа Анна Борисовна просто отвернулась к окну. Вспышка молнии осветила её профиль — гордый, но теперь бесконечно одинокий.
Елена тем временем доехала до небольшой квартиры в спальном районе, которую снимала на имя своей подруги. Внутри было пусто и чисто. На стене висела единственная фотография — она маленькая на плечах у отца.
Она открыла ноутбук и вошла в защищенную сеть. Информация, которую она собирала два года, живя под одной крышей с Вересаевыми, была бесценной. Она не просто «шпионила». Она лечила раны, которые Вересаев-старший нанес десяткам семей. Она тайно перенаправляла средства из «черных касс» компании в фонды помощи пострадавшим от рейдерских захватов. Но главная её цель была иной.
Она знала тайну Анны Борисовны. Секрет, который мог уничтожить не только репутацию семьи, но и всю их бизнес-империю.
Десять лет назад Игорь Вересаев не просто устранил конкурента. Был свидетель — человек, который видел, как Вересаев отдавал приказ об устранении начальника службы безопасности конкурирующей фирмы. Этот свидетель должен был исчезнуть. Официально он погиб в пожаре. Но Анна Борисовна, будучи женщиной практичной и знающей грехи мужа, предпочла не убивать его, а купить. Она инсценировала его смерть и спрятала его в частной клинике в Швейцарии под чужим именем, выплачивая огромные суммы за молчание. Этот человек был живой уликой против покойного Игоря Вересаева, и его показания могли привести к пересмотру всех дел холдинга и конфискации имущества.
Елена открыла файл с пометкой «Объект С». На экране появилось видео: пожилой мужчина в инвалидном кресле смотрит в окно швейцарской клиники. Это был Сергей Романов — тот самый «погибший» свидетель.
Раздался стук в дверь. Елена вздрогнула. Она не ждала гостей. Рука непроизвольно легла на рукоятку газового баллончика в сумке.
— Кто там?
— Это я, — раздался глухой голос за дверью.
Артем.
Елена замерла. Как он нашел её? Хотя чему она удивлялась — у Вересаевых были лучшие ищейки в городе. Она медленно открыла замок.
Артем стоял на пороге, промокший до нитки. Его дорогой костюм был испорчен, волосы слиплись, но взгляд был трезвым и пугающе спокойным.
— Ты пришел довершить начатое матерью? — спросила она, отступая вглубь комнаты.
Артем вошел, закрыл дверь и оглядел скромное жилище. Его взгляд остановился на фотографии её отца.
— Мой отец действительно сделал это с ним? — спросил он, указывая на фото. — Подставил?
— И уничтожил морально, — ответила Елена. — Твой отец был чудовищем, Артем. А твоя мать — его верным хранителем.
— Я проверил счета, — Артем сел на старый стул, не обращая внимания на то, что с него стекает вода. — Ты была права. Она платит Романову. Я думал, он погиб в том пожаре... Я тогда был подростком и верил всему, что говорил отец.
Елена молчала. Она не знала, верить ли его внезапному прозрению.
— Чего ты хочешь, Артем?
— Я хочу знать правду, — он поднял на неё глаза, в которых светилась нескрываемая боль. — Скажи мне, Лена... хотя бы один день за эти два года ты действительно меня любила? Или я был просто ключом от сейфа, который ты планировала вскрыть?
Елена почувствовала, как в горле встал ком. Это был единственный вопрос, на который у неё не было заготовленного ответа. Она могла лгать свекрови, могла манипулировать Громовым, но смотреть в глаза Артему и лгать сейчас было выше её сил.
— Мой план не предполагал чувств, Артем, — тихо сказала она. — Но сердце — плохой союзник в мести.
— Значит, всё-таки любила? — в его голосе промелькнула тень надежды.
— Это уже не важно, — отрезала она. — Твоя мать завтра вызовет полицию. У неё есть все доказательства моей поддельной личности.
— Она не вызовет, — Артем достал из кармана флешку. — Я забрал оригиналы документов из её кабинета. И у меня есть записи её сегодняшних признаний, которые я сделал на диктофон, пока мы говорили в кабинете.
Елена нахмурилась.
— Зачем тебе это? Ты предаешь собственную мать ради женщины, которая тебя обманула?
— Нет, — Артем встал и подошел к ней вплотную. — Я выбираю правду. Даже если она сожжет мой дом дотла. Но у меня есть условие.
— Какое?
— Мы уничтожим Громова вместе. Он думает, что ты его пешка, а я — его жертва. Давай покажем ему, что бывает, когда змея и её добыча объединяются.
Елена смотрела на него, и в её голове лихорадочно перестраивались планы. Это был риск. Огромный риск. Но в глазах Артема она видела не только жажду мести, но и ту самую искру, за которую она действительно полюбила его в той тихой библиотеке.
— Хорошо, — она протянула ему руку. — Но учти: если ты решишь вернуться на сторону матери, я уничтожу и тебя.
Артем сжал её руку. Его ладонь была холодной, но хватка — железной.
— Договорились, Алена Волкова. Рассказывай свой план.
В этот момент за окном ударил гром, и небо разверзлось ливнем. В маленькой квартире на окраине города двое врагов начали планировать величайшую аферу, которая должна была либо спасти их, либо окончательно погубить.
Тишина в кабинете Виктора Громова была осязаемой, тяжелой, как свинец. Панорамное окно на сороковом этаже небоскреба «Громов-Сити» открывало вид на ночной город, залитый неоновыми огнями и остатками грозового ливня. Громов, мужчина с лицом хищной птицы и холодными глазами игрока, вальяжно откинулся в кожаном кресле.
— Значит, тебя разоблачили, — он не спрашивал, он констатировал факт, разглядывая Алену через край бокала с виски. — Я предупреждал, что Анна Борисовна — старая ищейка с мертвой хваткой. Ты провалила задание, Алена. Ты должна была выкрасть коды доступа к тендерной документации до того, как они тебя раскусят.
Алена (теперь она окончательно отбросила имя Елена) стояла напротив него. На ней был черный брючный костюм, а в руках она сжимала тонкий планшет.
— Я принесла нечто более ценное, чем коды, Виктор, — её голос был лишен эмоций. — Вересаевы в панике. Артем выставил меня за дверь, но в суматохе я успела забрать личный архив Игоря Вересаева. Там не просто цифры. Там доказательства фиктивных банкротств, на которых строилась их империя. Ты можешь поглотить их за один день.
Громов прищурился. Жажда наживы в его глазах боролась с врожденной подозрительностью.
— И чего ты хочешь взамен? Твоя месть свершилась, они раздавлены.
— Я хочу пять процентов от активов холдинга после слияния и чистые документы на новое имя. Я хочу исчезнуть, Виктор. На этот раз навсегда.
Громов рассмеялся — сухим, каркающим смехом.
— Справедливо. Змея хочет сбросить старую кожу. Показывай.
Алена положила планшет на его стол и ввела пароль. На экране замелькали таблицы, сканы документов с красными печатями и аудиофайлы. Громов подался вперед, жадно впитывая информацию. Он не заметил, как Алена сделала незаметный шаг назад, к двери.
— Погоди… — Громов нахмурился, вслушиваясь в один из аудиофайлов. — Это голос Анны Борисовны? О каком Романове она говорит?
— О том самом, который сейчас дает показания в генеральной прокуратуре, — раздался спокойный голос со стороны двери.
Громов резко обернулся. Из тени коридора вышел Артем Вересаев. Он выглядел изможденным, но в его осанке была уверенность человека, которому больше нечего терять.
— Вересаев? — Громов вскочил, его рука инстинктивно потянулась к кнопке вызова охраны под столом.
— Не трудись, Виктор, — Артем поднял телефон. — Твоя служба безопасности сейчас очень занята. Они объясняют полиции, почему в твоем серверном шкафу обнаружены жучки, транслирующие коммерческую тайну десяти крупнейших корпораций города.
— Что за бред?! — выкрикнул Громов, переводя взгляд с Артема на Алену. — Ты… ты предала меня?
— Я никогда не была на твоей стороне, Виктор, — Алена сложила руки на груди. — Ты использовал меня, чтобы уничтожить Вересаевых, но ты забыл, что я дочь Константина Волкова. Мой отец ненавидел Игоря Вересаева за подлость, но тебя он презирал за трусость. Ты ведь тоже приложил руку к его краху, не так ли? Передал Игорю поддельные акты, чтобы подставить папу и самому остаться в стороне.
Громов побледнел. Он понял, что попал в капкан. Планшет на его столе внезапно пискнул, и на экране появилась шкала загрузки: «Передача данных завершена. Получатель: Следственный комитет».
— Вы блефуете! — прошипел Громов. — Вы уничтожите и себя! Если вскроются махинации Игоря, твой холдинг, Артем, пойдет с молотка!
— Пусть идет, — Артем подошел к столу и посмотрел врагу в глаза. — Я уже подписал документы о добровольной передаче активов в счет погашения ущерба пострадавшим семьям. Мы с Аленой провели остаток ночи, вычищая авгиевы конюшни моего отца. Моя мать… она уже подписала чистосердечное признание в обмен на домашний арест. Она слишком дорожит своим комфортом, чтобы гнить в камере из-за твоих грехов.
В коридоре послышались тяжелые шаги и властные окрики. Спецназ и следователи входили в офис «Громов-Сити».
Спустя три часа они стояли на набережной. Рассвет окрашивал небо в нежно-сиреневые тона. Город просыпался, еще не зная, что за одну ночь его деловой ландшафт изменился навсегда.
— Ты действительно это сделал, — тихо сказала Алена, глядя на реку. — Отдал всё.
— У меня осталось самое главное, — Артем повернулся к ней. — Чистая совесть. И правда.
— И что теперь? — она посмотрела на него. — У тебя больше нет империи. У меня больше нет легенды. Полиция всё еще будет задавать мне вопросы о подделке документов.
— Мои адвокаты сделают всё, чтобы ты прошла как главный свидетель, способствовавший раскрытию преступной сети Громова. Ты не пойдешь в тюрьму, Алена.
Она горько усмехнулась.
— Ты удивительный человек, Артем Вересаев. Ты потерял всё из-за «змеи», которую пригрел в доме, и всё равно стоишь здесь и защищаешь меня.
Артем подошел ближе, сокращая расстояние между ними.
— Ты не змея. Ты была девушкой, у которой отняли будущее, и которая решила его вернуть. Да, ты лгала. Но в той библиотеке, когда мы говорили о Ремарке и пили дрянной кофе из автомата… я видел настоящую тебя. Ту, которую не смогли сломать ни Громов, ни мой отец.
Он осторожно взял её за руку. На этот раз Алена не вздрогнула.
— Куда ты пойдешь? — спросил он.
— У меня есть домик в пригороде, о котором никто не знает. Его купил мой отец за месяц до ареста, на последние честные деньги. Я хочу просто тишины. Хочу быть Аленой. Не Еленой, не шпионкой, не мстительницей. Просто собой.
— В этом домике найдется место для того, кто умеет только строить дома, но совершенно не умеет в них жить? — Артем улыбнулся, и в этой улыбке была прежняя теплота, которую Алена так боялась потерять.
Она посмотрела на их соединенные руки. Прошлое наконец-то отпустило их. Скелеты были извлечены из шкафов, замки на песке рухнули, но на их месте осталось нечто прочное — фундамент, построенный не на лжи, а на общем пепле.
— Знаешь, — сказала она, прислонившись головой к его плечу, — в библиотеках всегда говорят, что у каждой истории должен быть счастливый конец.
— Мы напишем свою историю, — ответил Артем. — С первой страницы. И на этот раз — без черновиков.
Над городом взошло солнце, освещая двух людей, которые потеряли мир, чтобы наконец обрести друг друга. Мелодрама закончилась. Началась жизнь.
