– А ты чего так долго не открывала? Я уже думала, у вас звонок сломался или вы там забаррикадировались от кредиторов! – громкий, визгливый голос разрезал тишину лестничной клетки, едва Елена успела повернуть ключ в замке.
На пороге стояла Галина, родная сестра ее мужа Сергея. В одной руке она сжимала ручку огромного, видавшего виды чемодана на колесиках, который угрожающе накренился в сторону двери, а в другой держала несколько пухлых пакетов, из которых торчали какие–то тряпки и хвост вяленой рыбы. Вид у золовки был боевой: яркий макияж, растрепанная ветром прическа и выражение лица, не предвещающее ничего хорошего.
Елена опешила, инстинктивно придерживая дверь, чтобы та не распахнулась настежь под напором гостьи.
– Галя? Привет. А ты какими судьбами? Мы вроде не договаривались... Сергей на работе, будет только вечером.
– Ой, да знаю я, что он на работе! Что я, брата своего не знаю? – Галина бесцеремонно оттеснила хозяйку плечом и вкатила чемодан в прихожую. Колеса оставили на светлом ламинате грязные мокрые следы, так как на улице моросил осенний дождь. – А договариваться с родней – это теперь по записи, как в поликлинику? Я к вам не в гости, Ленка. Я к вам жить.
Елена застыла, глядя, как золовка сбрасывает туфли, небрежно отшвыривая их в сторону обувной полки, но не попадая на нее.
– В смысле – жить? – переспросила Елена, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. – Галя, у нас однокомнатная квартира, если ты забыла. Мы сами тут едва помещаемся. И что случилось? У тебя же вроде все хорошо было с твоим... как его... Валерием?
– Был Валера, да весь вышел! – Галина махнула рукой, снимая плащ и вешая его поверх куртки Елены. – Козел он, Ленка. Самый настоящий. Выгнал меня! Представляешь? Сказал, что я ему мозг чайной ложкой выедаю. Это я–то! Да я для него все: и стирала, и убирала, и котлеты крутила. А он... В общем, негде мне жить теперь. К маме в деревню я не поеду, там тоска зеленая и навоз, а в городе снимать – цены бешеные. Так что принимайте родственницу. Я ненадолго, может, на полгодика, пока работу нормальную не найду и мужика нового.
Она прошла в комнату, по–хозяйски плюхнулась на диван и огляделась.
– Ну, ремонт у вас, конечно, так себе. Скучненько. Бежевенькое все, бледное. Я бы сюда красных штор добавила, страсти, так сказать. Ну ничего, я обживусь, уюта наведу.
Елена глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ситуация выходила из–под контроля с первой же секунды. Сергей, ее муж, был человеком мягким, добрым и совершенно не умел говорить «нет» своей родне. Галина этим пользовалась виртуозно всю жизнь. То денег займет и не отдаст, то попросит помочь с переездом в выходной день, то детей своих подруг привезет понянчить. Но переезд в их квартиру – это было что–то новое.
– Галя, послушай, – Елена вошла в комнату, стараясь говорить спокойно, но твердо. – Я сочувствую твоей ситуации с Валерой. Но жить у нас – это не вариант. Ты видишь, у нас одна комната. Диван один – наш с Сережей. Кухня шесть метров. Куда мы тебя положим? На коврик в прихожей?
– Ой, ну что ты сразу начинаешь ядом брызгать? – Галина скривила губы. – «На коврик»... У вас же раскладушка есть на балконе, я помню. Или матрас надувной купите. Я неприхотливая. Могу и на кухне спать, если вы такие нежные. Главное – крыша над головой и родные люди рядом. Сережа меня не выгонит, он сестру любит. Это ты вечно всем недовольна.
В этот момент зазвонил телефон Елены. Это был Сергей. Видимо, сестрица уже успела его оповестить.
– Лена, привет, – голос мужа был виноватым и заискивающим. – Там Галка приехала... Ты уж не ругайся. У нее беда, понимаешь? На улице осталась девка. Пусти ее, а? Вечером приду, все обсудим. Не звери же мы.
– Сережа, она приехала с чемоданом. Она говорит – на полгода! – прошипела Елена в трубку, уйдя на кухню и прикрыв дверь. – Ты понимаешь, что это значит? Это конец нашей спокойной жизни.
– Ну, полгода – это она загнула. Найдем ей квартиру, поможем с работой. Потерпи пару дней, Ленусь. Ну пожалуйста. Ради меня. Мама звонила уже, плачет, просит приютить. Если выгоним – проклянет же, ты маму знаешь.
Елена сбросила вызов и посмотрела в окно. Серый дождь барабанил по стеклу. Выгнать человека на улицу в такую погоду она действительно не могла – воспитание не позволяло. Но и терпеть наглость она не собиралась.
– Ладно, – сказала она, вернувшись в комнату, где Галина уже включила телевизор на полную громкость и щелкала каналами. – Пару дней, Галя. Максимум три. Пока не найдешь вариант съема или не помиришься со своим Валерой. И у нас есть правила.
– Ой, началось! – закатила глаза золовка. – Правила, устав, режим... Ты как в казарме живешь, Ленка. Расслабься! Чаю лучше налей гостье с дороги. И пожрать чего–нибудь дай, я с утра маковой росинки не видела.
Вечер превратился в кошмар. Галина, почувствовав, что ее не выставили сразу, мгновенно освоилась. Она заняла ванную на час, вылив на себя половину геля для душа Елены (дорогого, между прочим) и использовав ее полотенце для лица, чтобы вытереть свои длинные, крашенные в цвет воронова крыла волосы. Потом она вышла, благоухая парфюмерией, и заявила, что ужин, который приготовила Елена – паровая курица с овощами – это «кошачья еда».
– Мужика кормить надо нормально! – поучала она, стоя у плиты и щедро поливая сковородку маслом. – Сала шкварок нажарить, картошки! А ты его травой пичкаешь. Неудивительно, что он у тебя такой худой и грустный.
Когда пришел Сергей, Галина бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног.
– Братик! Спаситель мой! Родненький! – причитала она. – Если бы не вы, пропала бы я! А Ленка твоя строгая, жуть. Чуть не выгнала меня. Но я ей сказала: у нас кровь родная, мы своих не бросаем!
Сергей мялся, улыбался и виновато поглядывал на жену. Ужин прошел под бесконечные монологи Галины о том, какой подлец Валера, какие сволочи все мужики (кроме Сережи, конечно) и как несправедлива жизнь к таким красавицам, как она.
Ночь стала отдельным испытанием. Надувной матрас, который спешно надул Сергей, занял почти все свободное пространство на кухне. Но Галина заявила, что там дует от окна, и потребовала положить ее в комнате, на полу. Елена сжала зубы, но промолчала, чтобы не устраивать скандал в первом часу ночи. В итоге они с Сергеем спали на диване, а рядом, на матрасе, храпела Галина, раскинув руки.
Утром Елена, которая работала бухгалтером удаленно, рассчитывала, что золовка уйдет искать жилье или работу. Но не тут–то было.
– Куда я пойду в такую рань? – зевнула Галина, выходя в двенадцать часов дня на кухню в одной майке без белья. Елена как раз проводила видеоконференцию с клиентом и едва успела выключить камеру, чтобы заказчик не увидел этот «перформанс».
– Галя! Ты можешь одеться? Я работаю! – прошипела Елена.
– Ой, подумаешь, цаца какая. Работает она. Кнопочки нажимаешь – это не работа. Вот я в магазине по двенадцать часов на ногах стояла – это работа. А ты сидишь дома, могла бы и блинчиков испечь, а не в компьютер пялиться.
Галина открыла холодильник, достала упаковку сыра, который Елена покупала специально для салата, и начала есть его прямо куском, не отрезая.
– Сыр вкусный, – одобрила она. – Только дорогой, наверное. Вы бы экономили, раз ипотеку платите. А то шикуете, а родной сестре помочь нечем.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в единый ком раздражения. Галина не искала квартиру. Она не искала работу. Она «отдыхала от стресса». Днем она спала, смотрела сериалы на полной громкости, мешая Елене работать, и болтала по телефону с подругами, обсуждая подробности своей личной жизни так, что у Елены вяли уши. Вечером, когда приходил Сергей, начинался спектакль «Бедная родственница». Галина жаловалась на головную боль, на давление, на то, что Елена на нее «косо смотрит» и «куском хлеба попрекает».
Сергей, уставший после работы, пытался всех примирить.
– Лен, ну потерпи еще немного. Она ищет, правда. Просто сейчас рынок сложный.
– Сережа, она не ищет! – кричала Елена шепотом в ванной, пока Сергей чистил зубы. – Она сегодня весь день смотрела «Великолепный век» и съела все мои йогурты! Она пользуется моей косметикой! Она надела мой халат! Это мой дом, Сережа, или общежитие?!
– Я поговорю с ней, – обещал муж, но разговоры заканчивались ничем. Галина умела давить на жалость, вспоминать их тяжелое детство, маму и то, как она в пятом классе защитила его от хулиганов.
Чаша терпения переполнилась в пятницу, через неделю после приезда «гостьи».
Елена должна была уехать на встречу с важным клиентом в офис. Она тщательно собралась: надела строгий костюм, сделала укладку. Уходя, она строго–настрого предупредила Галину:
– Галя, меня не будет до вечера. Пожалуйста, ничего не трогай. И, ради бога, помой за собой посуду. В раковине гора тарелок, мне стыдно перед тараканами, если они у нас заведутся.
– Да иди ты, зануда, – отмахнулась Галина, не отрываясь от телефона. – Все будет в ажуре. Может, я еще и полы помою, раз ты такая чистюля.
Елена вернулась домой около семи вечера. Она была выжата как лимон, но довольна – контракт был подписан. Мечтала о горячей ванне и тишине.
Подходя к квартире, она услышала музыку. Громкую, ритмичную попсу, от которой вибрировала дверь. Сердце упало. Елена открыла замок и замерла на пороге.
В прихожей стоял стойкий запах дешевого алкоголя и сигаретного дыма. На полу валялись чужие куртки и ботинки. В комнате, где они с Сергеем спали, где был их личный мир, происходило самое настоящее застолье.
За журнальным столиком сидела Галина и еще двое каких–то незнакомых женщин и мужик подозрительной наружности. На столике стояли открытые бутылки вина, водки, разложены закуски прямо на газете. Но самое страшное было не это.
Галина сидела в любимом шелковом платье Елены – том самом, которое Сергей подарил ей на годовщину, и которое стоило ползарплаты. На ногах у нее были туфли Елены. А на шее – золотая цепочка Елены, которую та опрометчиво оставила на тумбочке.
– О, хозяйка явилась! – заплетающимся языком провозгласила Галина, увидев застывшую в дверях невестку. – А мы тут... ик... празднуем! У Светки день рождения! Проходи, Ленка, штрафную нальем!
– Что здесь происходит? – голос Елены был тихим и ледяным. – Кто эти люди? Почему ты в моем платье?
– Да ладно тебе жадничать! – Галина махнула рукой, и бокал с красным вином в ее руке опасно накренился. Темно–бордовая жидкость выплеснулась прямо на светлый бежевый диван. Огромное, уродливое пятно мгновенно расползлось по обивке.
– Ой... – хихикнула одна из гостей. – Авария.
– Ничего, ототрет! – заявила Галина. – У нее средств моющих – полная ванна. Она же помешанная на чистоте. Слышь, Ленка, принеси тряпку!
Мужик заржал.
В голове у Елены что–то щелкнуло. Спокойная, интеллигентная Елена, которая боялась обидеть человека, вдруг исчезла. На ее месте появилась холодная, расчетливая фурия.
– Вон, – сказала она.
– Чего? – не поняла Галина.
– Вон отсюда. Все. Немедленно. У вас есть одна минута.
– Ты че, попутала? – начал было мужик, поднимаясь. – Мы в гостях у Гали.
– Вы находитесь в чужой квартире, – Елена достала телефон. – Я сейчас нажимаю кнопку вызова полиции. У меня здесь прописаны только я и муж. Вы – посторонние, проникшие в жилище. Статья 139 УК РФ. А еще кража личных вещей. Платье, цепочка. Продолжать?
Она говорила так уверенно и страшно, что хмель с гостей слетел мгновенно.
– Галь, мы пойдем, наверное, – пробормотала именинница Светка, подхватывая сумку.
– Да вы что?! Сидите! Это и моего брата квартира! Я тут такие же права имею! – завизжала Галина.
– Нет, Галя, не имеешь, – отрезала Елена. – Квартира куплена до брака. Она моя. Полностью. Сергей здесь только зарегистрирован. Так что ты здесь никто.
Это была правда, о которой Галина, видимо, не знала или забыла.
Гости, почувствовав запах жареного и видя решимость хозяйки (она действительно уже набирала номер), позорно ретировались, даже не попрощавшись. Дверь захлопнулась. Елена и Галина остались вдвоем посреди разгрома.
– Ты... ты тварь! – зашипела Галина, вскакивая. – Ты меня перед друзьями опозорила! Платье ей жалко! Диван жалко! Да я брату все расскажу! Он тебя бросит! Он узнает, какая ты мегера!
– Снимай, – сказала Елена.
– Что?
– Платье снимай. И туфли. И цепочку. Живо.
Галина попыталась было огрызнуться, но встретившись взглядом с Еленой, поняла: шутки кончились. Она, бурча проклятия, стянула с себя платье, бросив его на пол, и осталась в своем белье.
– А теперь собирай свои вещи.
– Никуда я не пойду! Ночь на дворе! Я брата дождусь!
– Я сказала – собирайся. Или я выкину твои шмотки в окно. Вместе с чемоданом.
Галина, поняв, что бунт подавлен, побежала в прихожую, схватила свой халат, накинула его и начала лихорадочно, со слезами злости, кидать вещи в чемодан. Она специально делала это медленно, надеясь, что придет Сергей.
Но Сергей не приходил. Он задерживался на совещании.
– Я этого так не оставлю! – кричала Галина, запихивая пакет с рыбой поверх своих кофт. – Ты у меня попляшешь! Мама приедет, она тебе устроит! Выгнала золовку на улицу!
Когда чемодан был кое–как застегнут, Елена распахнула входную дверь.
– Выметайся.
– И пойду! И ноги моей здесь больше не будет! – Галина выкатила чемодан на площадку. – Но ты еще приползешь ко мне прощения просить!
Елена молча выставила следом пакеты с остатками вещей, которые не влезли в чемодан, и захлопнула дверь перед носом родственницы. Дважды повернула замок. Накинула цепочку.
И только тогда сползла по двери на пол и разрыдалась. Ее трясло. Диван был испорчен. Платье, скорее всего, тоже – от него разило потом и духами Галины. Квартира провоняла перегаром.
Через час пришел Сергей. Он долго звонил в дверь, потом пытался открыть своим ключом, но мешала цепочка.
– Лена! Лена, ты дома? Что случилось? Почему закрыто? – кричал он.
Елена вытерла слезы, умылась холодной водой и открыла.
Сергей вошел и остолбенел. На лестничной площадке он перешагнул через какие–то пакеты, но не придал значения, думал – соседи выставили мусор. А теперь увидел заплаканную жену и разгром в квартире.
– Господи, что тут было? Грабители?
– Хуже, Сережа. Твоя сестра, – тихо сказала Елена.
Она подвела его к дивану с багровым пятном. Показала валяющееся на полу платье. Пустые бутылки.
– Она устроила здесь пьянку. Надела мои вещи. Привела каких–то бомжей. И заявила, что она здесь хозяйка.
Сергей побледнел. Он смотрел на испорченную мебель, на пустые бутылки водки, на окурки, затушенные прямо в цветочный горшок с любимой орхидеей Елены.
– А где... где она?
– На лестнице. Или ушла уже. Я ее выгнала.
– Лен... ну как же так... на ночь глядя...
– Сережа, – Елена посмотрела мужу прямо в глаза. Взгляд у нее был усталый, но решительный. – Или она уходит навсегда из нашей жизни, и ноги ее здесь больше не будет, или ухожу я. Я подаю на развод. Я больше не могу. Выбирай. Прямо сейчас. Или ты мужик и защищаешь свой дом и свою жену, или ты... брат своей сестры.
Сергей молчал минуту. Он видел, до чего довели его жену. Видел этот хаос. И впервые пелена родственной любви спала с его глаз. Он понял, что Галина просто использовала его, плевала на его семью и разрушала его жизнь.
Он молча развернулся и вышел на лестничную клетку. Галина сидела на ступеньках, на своем чемодане, и плакала, размазывая тушь по лицу. Увидев брата, она вскочила, готовясь броситься к нему с жалобами.
– Сереженька! Она меня избила! Она меня выгнала! Посмотри, что она сделала!
Сергей поднял руку, останавливая поток лжи.
– Я все видел, Галя. Я видел диван. Видел бутылки. Видел платье.
– Это... это не я! Это она сама! Она подстроила!
– Хватит врать! – рявкнул Сергей так, что эхо прокатилось по подъезду. Галина отшатнулась, она никогда не видела брата таким. – Ты перешла все границы. Я пустил тебя, я хотел помочь. А ты нагадила мне в душу. И в моем доме.
– Ты что, веришь ей, а не родной сестре?! – взвизгнула Галина.
– Верю своим глазам. Значит так. Вот тебе пять тысяч, – он достал из кошелька купюру и швырнул ей. – Это на хостел. Завтра купишь билет до мамы. И чтобы я тебя в городе больше не видел. Если еще раз появишься у моей двери или позвонишь Лене – я забуду, что мы родня. Я полицию вызову. Ты меня поняла?
– Ты предатель! Подкаблучник! Мама тебя проклянет!
– Пусть проклинает. Зато я буду жить спокойно. Уходи.
Он вернулся в квартиру и закрыл дверь. Галина еще минут десять орала на лестнице, пинала дверь, проклинала их род до седьмого колена, но потом, видимо, поняв, что спектакль окончен и зрители разошлись, загремела колесиками чемодана вниз по ступеням.
В квартире воцарилась тишина. Сергей подошел к Елене, которая сидела на кухне и смотрела в одну точку. Обнял ее.
– Прости меня, – прошептал он ей в макушку. – Я идиот. Я должен был сразу ее остановить.
– Должен был, – согласилась Елена, прижимаясь к нему. – Но лучше поздно, чем никогда.
Следующие выходные они провели в хлопотах. Вызывали химчистку для дивана (пятно, к счастью, удалось вывести, хоть и не до конца). Выбрасывали прокуренные шторы. Отмывали квартиру от липкого налета чужого присутствия.
Галина уехала в деревню. Мама Сергея, конечно, звонила и пыталась устроить скандал, называя невестку «змеей подколодной», но Сергей жестко пресек этот разговор, рассказав матери во всех подробностях про пьянку и воровство вещей. Мама поохала, но замолчала – воровство в их семье не поощрялось.
А Елена поняла одну важную вещь: иногда нужно быть плохой, жесткой и бескомпромиссной, чтобы сохранить свое счастье. И вещи на лестнице – это не жестокость. Это просто способ наглядно показать человеку, где заканчиваются его права и начинаются границы чужой семьи. И теперь, когда кто–то из родни намекал на «пожить пару дней», Елена просто улыбалась и давала визитку ближайшей гостиницы. Научена горьким опытом.
Если эта история показалась вам жизненной и поучительной, буду благодарна за лайк, подписку и комментарий – это очень помогает каналу.