– Ну, Ленчик, спасай, это вопрос жизни и смерти, правда! Если я до понедельника не внесу этот платеж, они мне все счета заблокируют, и бизнес встанет. А у меня поставки горят, товар на таможне! – Марина сидела на моей кухне, нервно крутила в руках чашку с остывшим чаем и смотрела на меня своими огромными, полными слез глазами.
Я вздохнула, глядя на подругу детства. Мы дружили с первого класса, сидели за одной партой, вместе переживали первые влюбленности, разводы и кризисы. Марина всегда была немного авантюрной, любила жить на широкую ногу, вечно ввязывалась в какие-то проекты, которые обещали золотые горы, но приносили только головную боль. Но в этот раз она выглядела действительно напуганной. Руки дрожали, макияж, обычно безупречный, был слегка размазан.
– Марин, ты же знаешь, у нас сейчас с деньгами не густо, – осторожно начала я, отводя взгляд. – Мы с Колей дачу достраиваем, каждый рубль на счету. Крышу надо перекрывать до дождей.
– Лена, я все отдам! – горячо перебила она, хватая меня за руку. – Клянусь! Ровно через месяц. Мне партнеры переведут транш, и я сразу тебе верну. Даже с процентами, если хочешь! Мне просто перехватить надо. Сто пятьдесят тысяч. Для вас это же не последние, я знаю, у вас "подушка" есть. Вы же правильные, экономные. А я... ну, дура я, не рассчитала. Помоги, подруга! Не дай пропасть!
Слово "подушка" она произнесла с какой-то завистливой ноткой, но я тогда не обратила на это внимания. Мое сердце, как всегда, дрогнуло. Сто пятьдесят тысяч рублей были именно теми деньгами, которые мы откладывали на металлочерепицу. Если отдать их сейчас, стройка встанет. Но ведь это Марина. Крестная моей дочери. Человек, который привозил мне апельсины в больницу, когда я лежала с аппендицитом двадцать лет назад. Разве можно мерить дружбу черепицей?
– Хорошо, – сдалась я. – Но только на месяц, Марин. Ровно на месяц. Иначе Коля меня съест, а крыша потечет.
– Ты святая! – взвизгнула она, кидаясь мне на шею. – Спасительница! Век не забуду! Первого числа все верну, зуб даю!
Я перевела ей деньги прямо при ней, через приложение. Марина тут же повеселела, чмокнула меня в щеку и упорхнула, оставив после себя шлейф дорогих духов и легкое чувство тревоги, которое я поспешила заглушить. В конце концов, люди должны помогать друг другу.
Месяц пролетел незаметно за работой и домашними хлопотами. Первое число наступило в пятницу. Я ждала звонка или сообщения о зачислении средств, но телефон молчал. К вечеру я решила, что Марина просто замоталась, и набрала ее сама.
– Абонент временно недоступен, – сообщил мне механический голос.
"Наверное, телефон сел", – подумала я. Но и в субботу, и в воскресенье Марина была недоступна. Тревога начала перерастать в панику. Я написала ей в мессенджере. Сообщение было доставлено, но не прочитано.
В понедельник Марина наконец объявилась. Она прислала голосовое сообщение, голос был хриплым и усталым:
"Ленусь, прости, что пропала! Тут такой завал, просто кошмар. С партнерами заминка вышла, банк платеж проверяет, финмониторинг, будь он неладен. Задержат на пару дней. Не волнуйся, все под контролем. Как только разблокируют – сразу кину. Люблю!"
Я выдохнула. Ну, бывает. Банки сейчас и правда лютуют. Я показала сообщение мужу. Коля только хмыкнул и покачал головой:
– Смотри, Лена. Где пара дней, там и пара недель. Зря ты ей дала. У Марины деньги в руках не держатся, как вода в решете.
– Не нагнетай, – отмахнулась я. – Она же бизнесвумен, у нее обороты.
Прошла неделя. Потом вторая. Крыша на даче стояла, прикрытая старым рубероидом, который грозил улететь при первом сильном ветре. Я звонила Марине каждый день. Она то сбрасывала, то кормила меня "завтраками".
"В среду точно!", "В пятницу железобетонно!", "Ой, Лен, я сейчас в налоговой, перезвоню".
А потом она просто перестала брать трубку. Гудки шли, но никто не отвечал. На сообщения она тоже не реагировала, хотя я видела, что она была онлайн.
Мое терпение начало лопаться, когда я зашла в социальную сеть. Я редко там бываю, но тут решила проверить, жива ли вообще моя должница. И то, что я увидела, заставило меня буквально задохнуться от возмущения.
На странице Марины красовались свежие фотографии. Вот она в новом шикарном платье сидит в ресторане с бокалом устриц. Геолокация: "Сочи, Красная Поляна". Вот она в спа-салоне, вся в пене и улыбках. Подпись: "Отдых, который я заслужила. Девочки, любите себя, жизнь одна!". А вот фото с шопинга – пакеты из брендовых бутиков.
– Отдых она заслужила... – прошептала я, чувствуя, как краска приливает к лицу. – На мои деньги? На мою крышу?
Я показала фото мужу. Коля побагровел.
– Ну все, – сказал он, стукнув кулаком по столу. – Поехали к ней домой. Вытрясу из нее душу.
– Не надо, – остановила я его. – Дома ее нет, она же "заслужила отдых". А скандалить под дверью или писать заявление в полицию... Расписки-то нет. Я же по-дружески перевела. Скажет, что это подарок или возврат старого долга. Ничего мы не докажем, только нервы потратим.
– И что, подарить ей сто пятьдесят тысяч? – возмутился муж.
– Нет, – сказала я, и в голове у меня начал созревать план. – Дарить я ничего не собираюсь. Но и бегать за ней, как коллектор, унижаться, я не буду. Скоро у Светы юбилей. Пятьдесят лет.
– И что? – не понял Коля.
– А то, что Света – наша общая подруга. И Марина там будет обязательно. Она обожает такие мероприятия, где можно выгулять новое платье и пустить пыль в глаза. Вот там мы и поговорим.
Время до юбилея тянулось медленно. Осень вступила в свои права, начались дожди. Как мы и боялись, рубероид на даче не выдержал, крыша потекла, пришлось срочно занимать деньги у родителей, чтобы залатать дыры. Каждый раз, когда я видела мокрое пятно на потолке дачного домика, моя злость на Марину крепла и закалялась, превращаясь в холодную решимость.
Марина так и не перезвонила. Видимо, она решила, что лучшая защита – это игнор. Или надеялась, что я, как человек интеллигентный и мягкий, постесняюсь требовать свое и со временем "прощу и забуду". Она всегда считала меня немного "лопухом".
Настал день юбилея. Праздновали в банкетном зале хорошего ресторана. Света, именинница, собрала человек сорок – друзья, коллеги, родственники. Все было красиво: живая музыка, накрытые столы, цветы.
Мы с Колей пришли вовремя. Я надела свое лучшее платье, сделала прическу. Я не собиралась выглядеть жалкой просительницей. Я должна была выглядеть победительницей.
Марина появилась с опозданием на полчаса – это был ее фирменный стиль. Она ворвалась в зал, как тропическая птица: яркое красное платье в пол, массивные золотые украшения (явно новые), высокая прическа. Она громко поздравляла Свету, вручила ей огромный букет роз и какой-то пакет с логотипом дорогого бренда.
– Светочка, дорогая! – щебетала она, обнимая именинницу. – Прости, что опоздала, пробки ужасные! Я только с самолета, летала по делам в Турцию, бизнес не ждет!
Она прошла к своему месту, по дороге раздавая воздушные поцелуи знакомым. Увидев меня, она на долю секунды замерла, в глазах мелькнул испуг, но она тут же натянула дежурную улыбку и кивнула мне, как ни в чем не бывало.
– Привет, Ленусь! Сто лет не виделись! Выглядишь отлично! – крикнула она через стол, но подходить не стала.
Я тоже улыбнулась и кивнула. "Подожди, дорогая, – подумала я. – Еще не вечер".
Банкет шел своим чередом. Гости ели, пили, танцевали. Звучали тосты. Марина была в ударе. Она громко смеялась, выходила танцевать, демонстрируя всем свою фигуру и украшения. Она явно чувствовала себя звездой вечера, затмевая даже именинницу. Я видела, как она ловит восхищенные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин. Ей казалось, что жизнь удалась.
Когда пришла очередь говорить тосты друзьям, тамада передал микрофон на наш край стола. Я встала. В зале стало тише.
– Дорогая Света! – начала я, глядя на именинницу. – Мы дружим уже тридцать лет. Ты замечательный, светлый человек. Я желаю тебе здоровья, счастья и, самое главное, чтобы тебя окружали только честные и надежные люди. Люди, которые не предадут, не обманут и всегда подставят плечо, а не подножку.
Я сделала паузу. Марина, сидевшая через три человека от меня, напряглась. Она перестала жевать и уставилась в тарелку.
– Знаешь, Свет, – продолжила я, чуть изменив тон на более доверительный, но говоря в микрофон так, чтобы слышал весь зал. – Я приготовила тебе подарок. Но, к сожалению, он оказался скромнее, чем я планировала. Дело в том, что я недавно попала в неприятную ситуацию. Я очень хотела помочь одному близкому человеку, который, как мне казалось, попал в беду.
В зале повисла тишина. Люди почувствовали, что тост перерастает во что-то другое, более личное и острое. Кое-кто перестал звенеть вилками.
– Этот человек, – я повернулась и посмотрела прямо на Марину, – плакал у меня на кухне, умолял спасти от банкротства, говорил, что это вопрос жизни и смерти. И я, конечно, не смогла отказать. Я отдала все деньги, которые мы с мужем откладывали на ремонт крыши. Сто пятьдесят тысяч рублей.
Марина побледнела. Красное платье теперь казалось кричаще неуместным на ее побелевшей коже. Она попыталась встать, видимо, чтобы выйти, но соседи сидели плотно, и ей пришлось бы протискиваться.
– И вот, – продолжала я спокойным, даже ласковым голосом, – прошел месяц, второй. Крыша моя потекла, дожди залили дачу. А этот "бедный" человек перестал брать трубку. Зато я увидела замечательные фотографии с курортов, новые наряды, рестораны. Оказывается, мои деньги пошли не на спасение бизнеса, а на "заслуженный отдых".
По залу пробежал шепоток. Все взгляды устремились на Марину. Она сидела ни жива ни мертва, вжав голову в плечи.
– Лена, ты что устроила? – прошипела она, пытаясь улыбаться, но губы ее дрожали. – Зачем ты выносишь сор из избы? Мы бы поговорили...
– Мы пытались поговорить, Марина, – ответила я, не выпуская микрофон. – Я звонила тебе сорок раз. Ты была слишком занята. Но раз уж мы все здесь собрались, в кругу близких друзей, я подумала: может, у тебя амнезия? Может, ты забыла номер моей карты? Или забыла, что брала в долг?
– Я не забыла! – выкрикнула Марина, чувствуя, как рушится ее репутация успешной бизнес-леди. – Я собиралась отдать! Завтра же! У меня просто были временные трудности!
– Трудности? – я окинула взглядом ее золотое колье. – Судя по твоим новым украшениям, трудности закончились. Марин, я не хочу скандала. Я просто хочу вернуть свои деньги. Прямо сейчас. Ведь у такой успешной женщины, которая дарит брендовые вещи, наверняка есть мобильный банк?
– Это низко! – взвизгнула Марина, вскакивая. – Требовать долг на дне рождения! Ты испортила Свете праздник!
В этот момент встала сама Света. Она была женщиной прямой и справедливой.
– Мариночка, – сказала именинница ледяным тоном. – Праздник портит не Лена. Праздник портит тот факт, что за моим столом сидит человек, который обманул мою подругу и гуляет на чужие деньги. Я видела твою "новую жизнь" в соцсетях и радовалась за тебя. А оказывается, это пир во время чумы? И чума эта – за счет Лены?
– Света, ты не понимаешь! – Марина попыталась найти поддержку у окружающих, но натыкалась только на осуждающие и брезгливые взгляды. Никто не любит тех, кто кидает друзей на деньги. Даже самые циничные бизнесмены в этом зале понимали: долг платежом красен, а кидать "своих" – последнее дело.
– Переводи, – коротко бросил чей-то муж с другого конца стола, грузный мужчина с тяжелым взглядом. – Не позорься. Взяла – отдай.
Марина стояла пунцовая. Ее трясло. Вся ее спесь, весь лоск слетели в одно мгновение, обнажив обычную, запутавшуюся во вранье мошенницу на доверии. Она судорожно схватила сумочку, достала телефон. Пальцы ее не слушались, она несколько раз тыкала в экран.
– Я перевожу! – крикнула она истерично. – Подавись ты своими деньгами! Я думала, мы подруги, а ты... за копейки готова удавить!
– Сто пятьдесят тысяч – это не копейки, Марина, – тихо ответила я. – Это честный труд. И дружба – это не когда один паразитирует на другом, а когда есть совесть.
В моем телефоне пиликнуло уведомление. Я посмотрела на экран.
"Зачисление: 150 000 рублей".
– Деньги пришли, – громко объявила я. – Спасибо, Марина. Инцидент исчерпан.
Я положила микрофон и села на свое место. Руки у меня дрожали под скатертью, сердце колотилось где-то в горле. Мне было неприятно, противно и горько. Но в то же время я чувствовала огромное облегчение. Я отстояла себя.
Марина не осталась на празднике. Она схватила свою накидку и, не прощаясь, выбежала из зала под гробовое молчание гостей. Слышно было только, как стучат ее каблуки по паркету.
Когда дверь за ней захлопнулась, повисла неловкая пауза. Но Света, умница Света, тут же взяла ситуацию в свои руки.
– Ну что, друзья! – сказала она, поднимая бокал. – Давайте выпьем за то, чтобы в нашей жизни маски срывались вовремя, а рядом оставались только настоящие люди! Лена, ты молодец. Я бы, наверное, не решилась. За честность!
– За честность! – поддержал зал.
Гости снова зашумели, музыка заиграла веселее. Ко мне подходили люди, знакомые и малознакомые, жали руку, говорили слова поддержки. Оказалось, что Марина занимала не только у меня. Одна женщина пожаловалась, что Марина должна ей пять тысяч за маникюр уже полгода, другой мужчина сказал, что она "забыла" заплатить за совместный обед. Мой поступок словно прорвал плотину молчания.
Вечером мы с Колей возвращались домой на такси. Город умывался дождем, огни фонарей расплывались в лужах.
– Ты как? – спросил муж, беря меня за руку.
– Нормально, – ответила я. – Пусто как-то внутри. Жалко столько лет дружбы. Мы же с горшков вместе...
– Дружбы там уже давно не было, Лен, – мягко сказал Коля. – Было использование. Ты просто была удобной. А сегодня ты перестала быть удобной и стала собой. Я горжусь тобой. Правда.
Я положила голову ему на плечо. Да, я потеряла подругу. Но я вернула деньги, которые нам были нужны, и, что важнее, я вернула себе самоуважение. Я больше не буду "лопухом", которого можно кормить завтраками, пока он ест устриц на мои сбережения.
На следующий день я удалила номер Марины из телефона. Крышу на даче мы перекрыли через неделю – купили самую лучшую металлочерепицу, красивую, цвета спелой вишни.
А про Марину я слышала немного. Говорят, после того вечера многие перестали с ней общаться. В городе слухи распространяются быстро, и репутация "ненадежного должника" прилипла к ней намертво. Бизнес ее, кажется, все-таки прогорел, потому что в соцсетях исчезли фото с курортов, а появились посты о продаже брендовых сумок и платьев.
Мне было ее не жаль. Каждый выбирает свой путь. Она выбрала казаться, а не быть. А я выбрала быть, а не казаться. И пусть у меня нет фото с устрицами из Сочи, зато у меня есть сухая дача, крепкая семья и совесть, которая позволяет мне спать спокойно по ночам. И это, поверьте, стоит гораздо дороже любых денег.
Если эта история нашла отклик в вашем сердце, буду рада, если вы подпишетесь на канал и поставите лайк.