ОТ ТРОСТИ К ДОСКЕ ДЛЯ СЕРФИНГА:КАК Я ИДУ СВОЙ ПУТЬ,НЕ МЕНЯЯ СВОЙ СУСТАВ

ОТ ТРОСТИ К ДОСКЕ ДЛЯ СЕРФИНГА:
КАК Я ИДУ СВОЙ ПУТЬ,
НЕ МЕНЯЯ СВОЙ СУСТАВ
Иногда жизнь — эксцентричный режиссёр, который в один момент
забирает у тебя главную роль в фильме под названием «Счастливая семья».
Жена подала на развод, устав ждать исполнения обещаний, терпеть моё
несносное поведение и вахтовый режим. Она ушла, оставив после себя
тишину, которую нечем было заполнить. Я работал в одном городе, а жена и
дочка жили в другом городе.
Теперь я как, главный герой, остался не в крутом небоскрёбе ЛосАнджелеса, как Брюс Уиллис в «Крепком орешке», а в съёмной квартире в
Калининграде. И вот, пытаясь прийти в себя, получил удар ниже пояса — в
прямом смысле. Вердикт врачей был подобен приговору: коксартроз 2-3
степени и асептический некроз головки бедренной кости 1-2 степени
тазобедренного сустава. Фундамент рассыпался.
Моя главная роль теперь — в фильме «Человек с разваливающимся
тазобедренным суставом». Сколько времени до финальных титров,
неизвестно. А врач буднично декларирует, что хэппи-энда не будет: «Хромота
и боль останутся с вами. Лекарства вряд ли помогут, готовьтесь к операции. У
вас около года».
Помню, я спросил: «Если я похудею, поможет?»
Врач, деловито выписывая рецепт на лекарства за 200 000 рублей,
ответил, что процесс не остановить. «Снизив нагрузку, вы сможете оттянуть
операцию по замене. Но она, скорее всего, неизбежна».
Тогда, в 35 лет я весил 106 кг. Одышка, гипертония, ожирение со всеми
«бонусами». Каждый шаг был испытанием. Я не просто хромал — я не мог
опереться на левую ногу. Был как одноногий пират, только без трости.
Мир сузился до расстояния от дивана до холодильника. На работе все
спрашивали, что случилось. Мой креатив в придумывании отговорок
зашкаливал. Не о такой популярности я мечтал.
Переломным моментом стал детский вопрос моей шестилетней дочки
после утренника в саду: «Пап, а почему ты ходишь так странно?» Её голос
прорезал тишину, в которой я утопал. На том утреннике я, приехав из другого
города, сидел в стороне. Видел, как другие отцы — ловкие, улыбчивые,
полные сил — танцевали с детьми, пели, подкидывали их на руках. А я лишь
наблюдал, опираясь на стену, пытаясь скрыть хромоту и боль. В этот миг меня
накрыло волной стыда и ясности: я не дал дочке самого простого — своего
присутствия, тепла, возможности просто станцевать с ней. И следом, как удар
ножа, пришла мысль: а смогу ли я, такой, пронести её на плечах на первом
школьном звонке? Эта картина пронзила меня насквозь, оставив рваную,
пульсирующую боль на краях душевной раны. Именно тогда что-то щёлкнуло
внутри. Её простой вопрос стал тем самым толчком, после которого нельзя
было оставаться в вязком болоте сожаления.
Так не могло продолжаться.
Собравшись, я перечитал рецепт врача. «Ходить с тростью» звучало как
приговор.
Делать было нечего. По рекомендации врача я купил трость — не как
знак капитуляции, а как инструмент для штурма. До сих пор благодарю своего
шефа (МЕВ), который оказал финансовую поддержку. Шеф, если читаете это
— вы мудрый и великолепный человек!
Возвращаясь к трости: если нельзя опереться на ногу, можно опереться
на волю. Я поставил цель: 30 000 шагов в день, что позже превратилось в 30
километров.
Вспоминаю первую прогулку: я хромал по улицам и набережным
Калининграда, представляя себя тем самым «крепким орешком», который
ползёт по вентиляционной шахте. Только шахта была длиной в десятки
километров.
Идёшь с тростью и бормочешь под нос, под удивлённые взгляды: «Саня,
все с тростью когда-нибудь будут ходить, а кто-то — и на коляске ездить. У
тебя уникальный шанс освоить эту специальность раньше других, прокачать
hard skills! Ты же хотел получить права? Вот тебе гаджет будущего. Будешь
самым подготовленным!»В тот день я вспомнил книгу Харуки Мураками «О чём я говорю, когда
говорю о беге». Я подумал, что напишу свою: «О чём я думаю, когда стучу
тростью».
С того дня я стал похож на одержимого магистра с посохом-тростью —
молодой толстой версией Гендальфа, идущего в Мордор, или на ковыляющего
Пингвина из комиксов про Бэтмена. Ирония в том, что я магистр технических
наук. Диплом не учил шагать через некроз, но дал главное: системный подход
и упрямство. Он пригодился! Я разработал маршруты так, чтобы на пути
попадались приятные виды.
Хромая и преодолевая боль, я вышагивал километры по улицам
Калининграда, будто отмерял путь обратно к жизни. С каждым шагом из меня
выходила злость на себя за то, что не смог жонглировать «стеклянными
шарами»: любовью, семьёй, здоровьем. И все они, упав, разбились вдребезги.
Я выхаживал тоску по тому, что было и чего уже не будет. Шаг за шагом. День
за днём.
Трость перестала быть знаком капитуляции. Она стала рычагом,
переворачивающим мир, и метрономом, отбивающим ритм моего
выздоровления. Настолько, что я сменил три наконечника.
Теперь я знаю стук трости по песку, гравию, асфальту. Самым
противным стал предательски громкий стук по мраморной плитке в офисе. Все
заранее знали, что я иду. Это раздражало.
Через три месяца весы показали минус 27 кг. Те самые килограммы, что
я набрал за время брака и ленивых вахт, ушли вместе с обидой и отчаянием.
Однажды я приехал навестить дочку. Тёща вручила мне мой свадебный
костюм. Я примерил его шутки ради — и о чудо! — он сидел идеально. В тот
момент я понял простую вещь: я не стал другим человеком. Я вернулся к тому,
кем был когда-то — до груза обстоятельств, боли и лишнего веса. Тот парень
в костюме, смотрящий на меня из зеркала, не был побеждён. Он просто ждал
своего часа.
Это открытие придало сил для новых, казалось бы, невозможных
вылазок. Однажды реклама подсказала, что в 30 минутах езды есть школа
серфинга. Представьте: серфинг на холодном Балтийском море в октябре.
Круче, говорят, только на Камчатке.
И вот я иду в гидрокостюме, чтобы встать на доску в ледяной воде.
Стоя по колено в воде с моим «рассыпающимся фундаментом» и оставив
трость на мокром песке, я понял: серфинг — это чистое, интуитивное
принятие. Принятие величия природы и смирения перед стихией. С ней не
договориться, её можно только принять. Всё как у Хемингуэя в «Старике и
море» — без компромиссов.
Я встал на доску, и волна понесла меня. Холодный шок смыл последние
крошки жалости к себе. Солёный вкус морской воды на губах стал вкусом
свободы. В тот миг я не думал ни о боли, ни о прошлом. Я был счастлив. Я
был в моменте — и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему
живым. Я смеялся и улыбался, как маленький ребёнок, забывший, как это —
радоваться просто так. Я почувствовал стихию и своё место в ней.
Телом я осознал главный принцип: не бороться со стихией в лоб, а
использовать её энергию. Поймать волну, уловить её ритм и позволить себе
быть ведомым. Это и есть настоящее дзюдо: уступить, чтобы победить;
использовать силу противника себе во благо. Дзюдо оказалось не только на
татами. Оно было здесь, в каждой волне — и в жизни. Если можешь поймать
октябрьскую балтийскую волну — ты непобедим. Можешь поймать и всё
остальное.
Этот принцип— не бороться, а принимать и использовать — я перенёс и
в жизнь.
Интересно, что на следующий день, на турнире по дзюдо, я случайно
встретил того самого мужчину, с которым мы накануне катались на серфинге.
Его звали Александр. Мы только начали разговаривать, как рядом засуетились
люди. Он рванул вперёд. Я, ковыляя, — за ним. На полу лежала женщина. И
тогда я увидел, как принцип дзюдо — «принял, провёл, отпустил» — работает
не на татами, а в жизни. Александр, спокойно и чётко, просто удерживал её,
оберегая от травм, провел диагностику. А я был на подхвате. Через несколько
минут, когда всё закончилось, он просто вернулся к своему сыну, как ни в чём
не бывало. Дзюдо. Оно везде. На волне и в жизни — в умении вовремя
подставить плечо, а не идти на конфликт.
В один день алкоголь вылетел на обочину жизни, как и пейджер в 2025
году. Я высекал лишнее, будто древнегреческий скульптор.
В моей жизни появились новые интересы: питание, бассейн, спортзал.
Каждый день. Я стал есть больше гречки, овощей, рыбы. Тунец — моё всё.
Сахар был утилизирован за ненадобностью. Мёд и творог — теперь мой
десерт. Приходить в зал, где такие же фанаты, — это заряжало. Взгляд такого
же «повёрнутого» давал понять: ты не один. А если и один, то не одинок.
Я перестал ломать голову над вопросом «почему жена ушла?». Ответ
пришёл сам собой, когда я перестал его ждать. Я понял, что мы оба были
заложниками обстоятельств, которые создали сами. Я искренне надеюсь, что
она счастлива.
И я продолжаю любить— но уже не как тюремщик, а как свободный
человек. Она не узница моих амбиций. Она как родная планета, на которую
смотришь со стороны, летя к новым звёздам.
Та любовь, что осталась, стала светлой и свободной — без требований и
горечи.
Тишину и покой я нашёл в природе. Эти прогулки наедине с Высшими
Силами заряжают меня.
Я полюбил осень. Понял, что «золото листвы» — не клише, а чистая
правда, радующая глаз. Мох на деревьях мягкий и уютный, будто персидский
ковёр. Искать грибы, быть здесь и сейчас — очаровательно.
Немного о работе: я металлург, моя работа связана с выплавкой жидкого
металла, с заливкой его в формы для получения деталей. Сейчас работаю на
запуске крупного машиностроительного предприятия. Это интересно.
Работа, заметив моё новое рвение, предложила командировки, в том
числе в Китай. Плотный график, встречи, приёмка оборудования. Перелёты,
дороги, пейзажи за окном стали метафорой пути.
Я заговорил на английском с местными, хотя раньше был внутренний
блок — не мог себя заставить открыть рот. А выдавленная речь была будто
гуталин, которым решили смазать партию Паваротти — бездарно и фальшиво.
Но там, в другой стране за 7000 км и 5 часовых поясов всё пошло гладко, без
стеснения. Я даже начал получать удовольствие от разговоров. Дошло даже до
емкого обмена мнениями с бывшим технологом по литью с завода TESLA в
Китае.
Однажды, прогуливаясь, я увидел тренировку по кунг-фу. Она
заворожила меня спокойствием и плавностью движений, полным
растворением в моменте.
Отдельной песней стали гастрономические открытия. Совет: хотите
омолодить кожу — полюбите отварные куриные лапки. Не воротите нос — это
чистый коллаген.
Как-то раз, гуляя поздним вечером, я увидел зелёную лужайку в парке,
освещённую прожекторами. Меня остановило не это, а кресло, стоящее
посреди неё.
Я позволил себе роскошь насладиться ночным видом, сидя в этом
кресле, под свежую прохладу от системы полива и её щелкающий звук.
Насладившись, я пошёл дальше и наткнулся на купюру в 100 юаней,
лежавшую аккурат на моём пути. Я редко что-то находил, но этому случаю
был чертовски рад. Случайности не случайны, подумал я тогда. И думаю так
же сейчас.
Я увидел, что мой путь — не тупик. Он часть огромной карты мира.
Я начал замечать знаки: числа своего рождения то тут, то там. Высшие
силы будто подмигивали, подтверждая, что я иду в нужном направлении.
Но самой большой переменой стал новый уровень общения с дочкой. Я
прошёл курсы по нейросетям, чтобы наше общение стало волшебством.
Наш век удивителен, он полон возможностей, которыми мы, к
сожалению, не всегда пользуемся. Нейросети плюс мои фото и видео из
путешествий открыли новые горизонты. Теперь я режиссёр, а дочка —
сценарист. Мы создаём мультфильмы, где она и Лунтик путешествуют по
планетам её фантазии. Я не могу быть рядом каждый день, но я могу подарить
ей целые вселенные. Жаль, что не додумался до этого раньше.
К слову, я перестал удивляться встречам с добрыми, удивительными,
смелыми людьми в разных уголках мира. Беседы с ними прокачали меня, как
в передаче «Тачка на прокачку». Если вы среди них — благодарю вас
(любителям драконов - отдельная благодарность).
Трость сейчас пылится в углу. А операция по замене сустава, та самая
«неизбежная», всё ещё где-то в планах, но не в приоритетах.
Потому что я обнаружил: можно пройти долгий путь, хромая, но смотря
вперёд. Можно поймать волну, имея шаткое основание. Можно отписаться от
всего, что тяготит: алкоголь, негатив и прочее.
И можно, наконец, влезть в старый костюм, обнаружив, что самый
главный сустав, который нужно было «заменить», — это не тазобедренный, а
тот, что соединяет душу с волей к жизни. И он, как оказалось, в полном
порядке.
Жизнь прекрасна, знайте это. Путь удивителен, а мир многообразен.
Случайности не случайны.
Как поётся в одной песне: небо поможет нам. Высшие силы
присматривают за нами всегда.
Так что, кажется, у фильма про «человека с разваливающимся суставом»
всё-таки будет хэппи-энд. Я узнал это, когда сам переписал сценарий.
И на мой взгляд каждый силен, на столько на столько он позволяет себе
быть сильным.
Всем добра!