– Мам, где моя синяя рубашка? – Сергей высунулся из спальни, держа в руках мятую белую сорочку.
Валентина подняла глаза от ноутбука, где доделывала квартальный отчет.
– В шкафу, на второй полке.
– Нет там ничего! Мне через час на встречу!
Она вздохнула, отложила работу и пошла искать злополучную рубашку. Нашла ее через минуту – висела на плечиках за серым пиджаком.
– Спасибо, – буркнул муж и скрылся в ванной.
Валентина вернулась к отчету. Цифры расплывались перед глазами – с утра болела голова. В кухню влетела Алиса.
– Мам, дай пятьсот рублей.
– На что?
– Ну мам! На проездной же! Я опаздываю!
Валентина полезла в сумку за кошельком. Дочь выхватила купюру и умчалась, хлопнув дверью. Даже спасибо не сказала.
Из своей комнаты выполз заспанный Максим.
– Ма, подпиши дневник.
– Принеси.
– Потом принесу. Ты просто подпись поставь, а я вклею.
– Максим, я не буду подписывать непонятно что.
Сын закатил глаза и поплелся за дневником. Вернулся, сунул под нос. Тройка по физике, двойка по геометрии исправлена на четверку.
– Почему тройка?
– Не выучил. Подписывай давай, я опаздываю.
Она подписала. Максим убежал, на ходу запихивая в рюкзак учебники.
Валентина посмотрела на часы – восемь утра. За полчаса с ней поговорили трижды. И все три раза что-то попросили. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз кто-то из семьи спросил, как у нее дела. Не вспомнила.
Вечером за ужином картина повторилась. Она накрыла на стол, позвала всех. Пришли нехотя, уселись, уткнулись в телефоны.
– Как день прошел? – спросила Валентина, обращаясь ко всем сразу.
– Нормально, – отозвался Сергей, не отрываясь от экрана.
Алиса промычала что-то невнятное. Максим вообще не ответил – в наушниках.
– У меня сегодня была проверка от налоговой, – попробовала она снова.
Тишина.
– Еле отбилась. Придирались к каждой цифре.
– Угу, – кивнул муж, продолжая листать ленту новостей.
Валентина ела молча, глядя, как ее семья механически отправляет в рот ложку за ложкой, не чувствуя вкуса. Она готовила два часа – тушеное мясо с овощами, салат, компот из сухофруктов. Могла бы и макароны сварить – никто бы не заметил.
После ужина Сергей ушел в комнату смотреть футбол. Алиса заперлась у себя – готовиться к семинару. Максим умчался к компьютеру. Валентина осталась одна среди грязной посуды.
Она медленно мыла тарелки, думая о том, что стала невидимкой в собственном доме. Функцией. Кормить, стирать, убирать, давать деньги, решать бытовые вопросы. А где она сама? Где Валя, которая когда-то мечтала выучить английский и поехать в Лондон? Которая обожала театр и не пропускала ни одной премьеры? Которая могла часами болтать с подругами обо всем на свете?
Телефон пиликнул – сообщение от Ольги, институтской подруги: "Привет! Сто лет не виделись! Может, встретимся на неделе?"
Валентина хотела ответить, но Алиса высунулась из комнаты:
– Мам, постирай мою белую кофту, завтра нужна!
Она отложила телефон. Ответит потом. Потом, которое никогда не наступает.
На следующее утро Валентина проснулась с четкой мыслью – хватит. Просто хватит. Она приготовила завтрак, как обычно. Но когда Сергей спросил, где его серые носки, ответила:
– Не знаю. Поищи сам.
Муж удивленно посмотрел на нее, но промолчал.
За завтраком она не стала спрашивать, как дела. Просто ела и читала новости на планшете. Алиса попыталась выклянчить деньги на какую-то книжку – Валентина покачала головой:
– У тебя есть стипендия.
– Мам, ну что ты! Мне правда нужно!
– И мне многое нужно. Обойдешься.
Дочь обиженно засопела, но Валентина не обратила внимания.
Так прошел день. Потом второй. Третий. Она перестала интересоваться делами домашних, отвечала только на прямые вопросы, причем односложно. Готовила простые блюда – суп, второе, ничего особенного. Перестала напоминать о чем-либо.
На четвертый день случилось интересное. Она сидела в комнате, разбирая документы, когда услышала голос Алисы из кухни. Дочь говорила по телефону:
– Представляешь, Ленка, мама совсем с ума сошла. Молчит как рыба. Раньше доставала вопросами – как учеба, как личная жизнь, что да как. А теперь вообще ноль внимания. Может, климакс?
Валентина замерла. Вот как, значит. Доставала вопросами. Беспокоилась о дочери – и это называется "доставала".
– Нет, ну правда, – продолжала Алиса. – Она же обычно липнет – расскажи да расскажи. А тут прихожу, ухожу – ей все равно. Пап тоже бесит. Вчера ныл, что она ужин нормальный не приготовила. Как будто он инвалид и сам не может.
Валентина тихо прикрыла дверь. Ясно. Все предельно ясно.
На следующий день она позвонила Ольге.
– Валька! Наконец-то! Думала, ты меня в черный список занесла!
– Прости, Оль. Закрутилась. Давай встретимся в пятницу? В нашем кафе на Садовой?
– Конечно! Во сколько?
– В семь устроит?
– Отлично! Столько всего накопилось!
Повесив трубку, Валентина улыбнулась. Когда она в последний раз встречалась с подругой просто так, не по делу? Год назад? Два?
В пятницу она накормила семью ужином и объявила:
– Я ухожу. Вернусь поздно.
– Куда это? – удивился Сергей.
– По делам.
– Каким еще делам в пятницу вечером?
– Своим.
Она накрасилась – давно не доставала хорошую помаду. Надела любимое платье, которое висело в шкафу больше года. Посмотрела на себя в зеркало – не такая уж и дурнушка для своих сорока двух.
– Ты что, на свидание собралась? – съязвила Алиса.
Валентина не ответила. Взяла сумку и ушла.
Встреча с Ольгой оказалась глотком свежего воздуха. Подруга рассказывала о своей работе в турагентстве, о путешествиях, о новом романе, который читает. Валентина смеялась, как не смеялась уже очень давно.
– Слушай, а почему ты английский так и не выучила? – спросила Ольга. – Ты же мечтала!
– Некогда было. Семья, работа...
– Вечная песня. А для себя когда жить будешь?
Валентина задумалась. Действительно, когда?
– Знаешь что, – Ольга полезла в сумку. – Вот визитка. Моя знакомая ведет курсы. Небольшие группы, удобное время. Подумай.
Дома ее встретила странная картина. Сергей сидел на кухне перед ноутбуком, Алиса копалась в документах, разложенных по всему столу, Максим искал что-то в шкафах.
– Мам, где справка из поликлиники? Мне завтра на физкультуру нужна! – набросился на нее сын.
– Понятия не имею.
– Как не имеешь? Ты же всегда убираешь!
– Вот и ищи там, где убирал сам.
– Валя, ты можешь помочь? – раздраженно спросил муж. – Я не могу найти договор на машину. Страховку продлевать нужно.
– В твоих документах не разбираюсь.
Она прошла в спальню, оставив их разбираться самим. Из кухни доносились возмущенные голоса.
В понедельник Валентина записалась на курсы английского. Занятия два раза в неделю, вечером. Дома об этом не сказала – зачем? Все равно никто не спросит, где она была.
Первое занятие далось тяжело. Школьные знания выветрились напрочь. Но преподавательница, милая женщина лет пятидесяти, подбадривала:
– Ничего страшного! Главное – начать. У меня была ученица, которая в шестьдесят с нуля выучила и теперь внуков в Канаде навещает!
После занятия Валентина чувствовала себя студенткой. Молодой и полной сил. Дома ее ждал сюрприз – никто не ужинал.
– Мам, есть хочется! – заныл Максим.
– Кухня в вашем распоряжении.
– Я не умею готовить!
– Научишься. Или папу попроси.
Сергей возмущенно фыркнул:
– Я весь день работаю, между прочим!
– Я тоже, – спокойно ответила Валентина.
– Это твоя обязанность – кормить семью!
– С чего ты взял?
– Как это с чего? Ты же жена! Мать!
– И что? Где написано, что жена и мать – это повар и уборщица?
Сергей растерялся. Такой Валентины он не знал.
В итоге заказали пиццу. Ели молча, атмосфера была напряженная.
Прошла неделя. Валентина жила по новому расписанию. Работа, курсы, встречи с Ольгой. В выходные сходила в театр – одна, на утренний спектакль. "Вишневый сад" в новой постановке. Плакала в финале.
Дома обстановка накалялась. Сергей ходил мрачный, Алиса демонстративно не разговаривала с матерью, Максим ныл по любому поводу. Белье скапливалось в корзине, в холодильнике было пусто, пыль покрывала полки.
В субботу вечером Валентина снова собралась уходить. На этот раз в театр с Ольгой – премьера современной пьесы.
– Стой! – рявкнул Сергей. – Ты куда опять?
– В театр.
– Какой еще театр? Дома бардак, жрать нечего, а она в театр!
Валентина спокойно застегивала пальто.
– У тебя есть руки. У Алисы есть руки. У Максима есть руки. Уберитесь и приготовьте.
– Ты с ума сошла? – взвизгнула Алиса. – Ты мать или кто?
– Я человек. Который имеет право на личное время.
– Эгоистка! – выпалила дочь. – Только о себе думаешь!
Валентина достала из сумки блокнот.
– Хотите факты? Пожалуйста. За последние две недели со мной заговаривали сорок семь раз. Десять раз – где что лежит. Пятнадцать – дай денег. Восемь – постирай или погладь. Семь – подпиши или заполни. Пять – приготовь что-нибудь особенное. Два раза – когда вернешься. И ни разу – как дела, как себя чувствуешь, что нового.
Она посмотрела на ошарашенные лица родных.
– Я стала функцией. Обслуживающим персоналом. Бесплатным и круглосуточным. Знаете, что я поняла? Вам не нужна я. Вам нужны услуги, которые я оказываю. Но я больше не хочу быть просто функцией.
– Валя, ты преувеличиваешь... – начал Сергей.
– Когда ты последний раз спрашивал, как прошел мой день? Помнишь, чем я занимаюсь на работе? Знаешь, что у меня болит голова уже неделю?
Муж молчал.
– Мам, ну мы же... мы же любим тебя... – пробормотал Максим.
– Любите? Странная у вас любовь. Любят человека, а не стиральную машину.
Она вышла, оставив их стоять посреди прихожей.
Спектакль был великолепный. О женщине, которая всю жизнь жила для других и в шестьдесят лет решила пожить для себя. Валентина украдкой вытирала слезы – слишком знакомая история.
После театра они с Ольгой зашли в кафе.
– Ты молодец, – сказала подруга. – Правильно делаешь. Нельзя растворяться в семье полностью.
– Они меня ненавидят теперь.
– Ничего, переживут. Зато поймут наконец, что ты не робот.
Валентина вернулась домой около одиннадцати. Ожидала увидеть спящий дом, но на кухне горел свет. За столом сидела вся семья. Молчали.
– Что-то случилось? – насторожилась она.
– Мам... – Максим первым нарушил молчание. – Можно поговорить?
Она села. Сын выглядел растерянным, непривычно серьезным.
– Я... меня в школе травят. Уже два месяца. Говорят, что я нищеброд, что у меня шмотки с рынка...
Валентина хотела броситься обнимать сына, но сдержалась.
– Почему не рассказал раньше?
– Ты вечно занята была. То отчеты, то готовка... Думал, справлюсь сам.
Алиса заговорила следующей:
– А я... я влюбилась. В преподавателя. Он женат, детей двое. Понимаю, что глупость, но ничего не могу с собой сделать. На лекции хожу как на пытку.
– Давно?
– С сентября. Хотела с тобой поговорить, но... ты всегда уставшая приходила. Не хотела грузить.
Сергей молчал дольше всех. Потом тяжело вздохнул:
– На работе сокращения намечаются. Могут уволить. Мне сорок пять, Валь. Где я новую работу найду? А у нас ипотека, Максу скоро поступать...
– И ты молчал?
– А что толку тебя тревожить? Ты и так как белка в колесе...
Валентина смотрела на свою семью. Они жили под одной крышей, но каждый – на своем необитаемом острове. И она сама создала эту ситуацию, бегая между ними с попытками всех накормить-одеть-обслужить, но не находя времени просто поговорить.
– Знаете что, – сказала она. – Мы все виноваты. Я – что превратилась в робота и перестала быть человеком. Вы – что позволили мне это сделать. Давайте попробуем сначала?
– Как? – спросил Сергей.
– Для начала – введем правило. Каждый вечер за ужином – без телефонов, без телевизора – рассказываем, как прошел день. Честно. И слушаем друг друга. По-настоящему слушаем.
– А домашние дела? – робко спросила Алиса.
– Распределим. Составим график. Вы не маленькие, справитесь. Максим будет отвечать за мусор и пылесос. Алиса – за стирку и глажку. Папа – за покупки. Я – за готовку, но не каждый день. Пару раз в неделю готовите вы.
– Я не умею... – начал Сергей.
– Научишься. YouTube в помощь. Начни с простого – яичница, макароны.
– А твои курсы? – спросил Максим.
Валентина удивилась:
– Откуда знаешь?
– Видел учебник в твоей сумке.
– Продолжу ходить. Два раза в неделю. И в театр буду ходить. И с Ольгой встречаться. Это моя жизнь, я имею на нее право.
– Мам, прости, – Алиса всхлипнула. – Мы правда... мы просто привыкли, что ты всегда рядом, всегда поможешь...
– Я никуда не денусь. Просто теперь я буду не только мамой и женой. Я буду еще и Валей. Той, которую вы, кажется, никогда и не знали.
Максим встал, обошел стол и обнял ее.
– Расскажешь про курсы? И про театр? Мы вообще не знаем, что ты любишь...
К ним присоединилась Алиса. Сергей медлил, потом тоже встал, обнял жену и детей.
– Прости, Валюш. Я... я даже не знаю, когда мы перестали разговаривать.
Они сидели так несколько минут – впервые за долгое время по-настоящему вместе.
Следующий месяц дался нелегко. Сергей сжег первую яичницу, Алиса покрасила белые вещи в розовый, Максим забывал выносить мусор. Но постепенно жизнь наладилась.
Вечерние разговоры за ужином стали традицией. Валентина узнала, что Максим пишет фантастические рассказы и мечтает о литературном конкурсе. Что Алиса подумывает о смене специальности – экономика навевает тоску, а душа просит творчества. Что Сергей всегда мечтал о собственном деле, но боялся рисковать.
Она рассказывала о своих курсах, смешно изображая произношение английских слов. О спектаклях, которые смотрела. О том, как в молодости мечтала стать переводчиком, но жизнь распорядилась иначе.
– Еще не поздно, – сказал однажды Сергей. – Выучишь язык, может, найдешь работу по душе?
Валентина улыбнулась:
– Посмотрим. Пока просто учу для себя. Чтобы прочитать Шекспира в оригинале.
С проблемой Максима разобрались сообща. Сергей сходил в школу, поговорил с директором. Оказалось, зачинщик травли – парень с собственными комплексами, которые вымещал на других. После серьезного разговора с родителями ситуация изменилась.
Алиса с маминой помощью смогла переключиться. Записалась на дополнительные курсы по другому предмету, сменила группу. Чувства к преподавателю постепенно угасли – особенно когда она увидела его с женой и детьми в парке.
Сергея не сократили. Более того – предложили новый проект. Он воспрянул духом, даже начал подумывать о курсах повышения квалификации.
Февральским вечером они сидели за ужином. Максим взахлеб рассказывал о школьном спектакле, где ему дали роль. Алиса делилась впечатлениями от лекции по искусствоведению. Сергей объяснял суть нового проекта.
Валентина смотрела на них и улыбалась. Они говорили не только когда что-то было нужно. Они говорили, потому что хотели поделиться. Потому что были семьей.
– Мам, а расскажи еще раз про тот спектакль, где женщина уехала в Париж? – попросил Максим.
И она рассказывала. А они слушали. По-настоящему слушали.
Ее больше не считали функцией. Она снова стала человеком. Валей. Мамой, женой, подругой, но в первую очередь – собой. И это было лучшее, что могло произойти с их семьей.
За окном падал снег, часы показывали девять вечера, но никто не спешил расходиться. Было так хорошо просто сидеть вместе и разговаривать. О важном и не очень, о планах и мечтах, о страхах и надеждах.
– Знаете что, – сказала вдруг Валентина. – А давайте летом поедем в отпуск все вместе? Давно не выбирались никуда семьей.
– А куда? – оживился Максим.
– Может, в Питер? Или в Калининград? Или вообще за границу?
– Ты же английский учишь, – подмигнул Сергей. – Может, в Лондон?
Валентина рассмеялась:
– До Лондона мне еще учиться и учиться. Но когда-нибудь обязательно.
– Поедем все вместе, – пообещала Алиса. – Ты будешь нашим гидом-переводчиком.
И они начали строить планы. Живые, настоящие, общие планы. Как раньше, когда дети были маленькими, а они с Сергеем – молодыми. Только теперь было даже лучше. Потому что они научились главному – видеть друг в друге не функции, а людей. Слышать не только просьбы, но и мечты. Говорить не только когда что-то нужно, но и просто так – от сердца к сердцу.
За окном все так же падал снег, укрывая город белым покрывалом. А в маленькой кухне было тепло и уютно. От смеха, от разговоров, от того невидимого света, который излучает настоящая семья – та, где каждый ценен сам по себе, а не за то, что может дать другим.
Валентина поймала взгляд мужа. Он смотрел на нее так, как не смотрел уже много лет – с интересом, с нежностью, с благодарностью. Она улыбнулась в ответ.
Все наладилось. Не сразу, не просто, но наладилось. И это было маленькое семейное чудо, сотворенное их общими усилиями. Чудо понимания, которое началось с молчания, прошло через бурю и привело к настоящей близости.
Часы пробили десять, но никто не спешил заканчивать вечер. Впереди была целая жизнь. Жизнь, в которой Валентина больше никогда не будет невидимкой в собственном доме.