— Мам, я купила тебе "Престариум" и витамины. И продукты завезла, в холодильнике.
Я поставила тяжелые пакеты на кухонный стол. Устала жутко. После работы, через пробки, в аптеку, в магазин, потом к маме.
Мама сидела за столом и пила чай с пряниками (которые я привезла в прошлый раз).
— Спасибо, Оля, — кивнула она, даже не взглянув на пакеты. — Слушай, я тут подумала... Насчет квартиры.
Я напряглась. Разговоры о квартире всегда заканчивались плохо.
— Что насчет квартиры?
— Я решила написать завещание. На Павлика.
Павлик — это мой двоюродный племянник. Сын маминой сестры. Ему 25 лет, он нигде не работает, "ищет себя" и периодически занимает у мамы деньги (мои деньги) на "стартапы".
— На Павлика? — я медленно опустилась на стул. — Мам, ты серьезно? А я?
— А что ты? — мама удивилась. — У тебя всё есть. Работа хорошая, зарплата большая. Ипотеку ты почти выплатила. Тебе и так жирно будет. А Павлик... он же неприкаянный. Ему жилье нужно, старт в жизни.
— Мам, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Я эту ипотеку плачу десять лет. Я на двух работах пашу. Я в отпуске не была три года. А Павлик лежит на диване и играет в танчики.
— Не завидуй! — отрезала мама. — Ему просто не везет. Он талантливый мальчик. Ему помочь надо. А ты сильная, ты сама справишься. В общем, я всё решила. Завтра иду к нотариусу.
— Хорошо, — сказала я. — Это твое право. Твоя квартира — тебе решать.
— Вот и умница, — мама улыбнулась. — Кстати, Оль, оставь мне тысяч пять. У меня сапоги прохудились, надо новые купить. И за коммуналку заплати, квитанция в коридоре.
Я посмотрела на неё. На эту уверенную в своей правоте женщину. Которая считала, что я — дойная корова, а Павлик — бедная сиротка.
— Нет, — сказала я.
— Что "нет"? — не поняла мама.
— Денег не дам. И за коммуналку платить не буду.
Мама отложила пряник.
— Ты что, обиделась? Из-за квартиры? Оля, как не стыдно! Это же мелочно!
— Это не мелочно, мам. Это логично. Если Павлик — твой наследник, то пусть он тебя и содержит. Пусть покупает сапоги, платит за свет, возит продукты. Это справедливо.
— Да откуда у него деньги?! — возмутилась мама. — Он же не работает!
— Ну вот пусть устроится. Или квартиру продаст, когда получит. А я... я "жирная". Мне надо ипотеку платить. Сама справлюсь, как ты сказала.
Я встала, взяла свою сумку и пошла к выходу.
— Оля! — крикнула мама мне в спину. — Ты не посмеешь! Я мать! Ты обязана! Я в суд подам на алименты!
— Подавай, — я обулась. — Суд присудит мне платить тебе пару тысяч с официальной зарплаты. А лекарства, продукты, такси, санатории — это всё, мам, была моя добрая воля. Которая сегодня закончилась.
Я ушла.
Первую неделю она молчала. Гордая.
Я тоже молчала. Было тяжело. Совесть грызла: "Как она там? А вдруг давление? А вдруг голодная?" Но я держалась. Вспоминала Павлика, которому "нужнее".
Через неделю позвонила тетка (мать Павлика).
— Олька, ты что творишь?! Мать голодом моришь! У неё лекарства кончились! Совести у тебя нет!
— А где Павлик? — спросила я. — Он же наследник. Пусть купит бабушке таблетки.
— У Павлика денег нет! Ты же знаешь!
— Ну пусть заработает. Грузчики всегда нужны.
Я положила трубку.
Еще через неделю позвонила соседка, баба Валя.
— Олечка, ты бы зашла. Мать твоя жалуется, что ноги болят, в магазин выйти не может. Хлеба просила купить.
Я перевела бабе Вале тысячу рублей на карту.
— Купите ей продуктов, пожалуйста. Но мне не говорите.
Прошел месяц.
Я получила зарплату. Привычно отложила сумму "на маму", потом вспомнила и перевела эти деньги на досрочное погашение ипотеки. Приятно.
Вечером звонок в дверь.
Открываю. Стоит мама.
Похудевшая. В старом пальто. В руках — сумка с банками (соленья, которые она крутила летом).
— Оля... — голос тихий, жалкий. — Можно войти?
Я молча пропустила её.
Она прошла на кухню, села на краешек стула. Поставила банки на стол.
— Вот... огурчики твои любимые. И варенье малиновое.
Я налила ей чаю.
— Как дела, мам? Как Павлик?
Она вздохнула. Тяжело так, с надрывом.
— Павлик... Приходил он. Я ему говорю: "Паша, дай денег на хлеб". А он: "Бабуль, ты чего? У меня свидание, мне самому мало". Я говорю: "Я же тебе квартиру отписала!". А он смеется: "Ну вот когда помрешь, тогда и будет квартира. А сейчас извини".
Мама заплакала.
— Оля, прости меня. Дуру старую. Я же думала... родная кровь... А он... Он даже мусор вынести не захотел. Сказал: "Воняет".
Я смотрела на неё и мне было её жалко. Но жалость эта была уже другая. Не слепая.
— Ты завещание написала?
— Написала, — всхлипнула она. — Но я завтра пойду и отменю! Оля, честное слово! Всё тебе отпишу! Только не бросай меня! Я не могу так... Пенсии ни на что не хватает... Лекарства эти дорогущие...
Я взяла её за руку.
— Мам, мне не нужна твоя квартира. Честно. У меня своя есть. Мне нужно, чтобы ты меня уважала. Чтобы не считала меня ресурсом, из которого можно качать деньги и отдавать их бездельникам.
— Я поняла, доченька. Я всё поняла.
— Значит так, — сказала я жестко. — Завещание ты аннулируешь. Не ради меня, а чтобы Павлик не ждал твоей смерти. Это раз. Второе — Павлика и тетку в квартиру не пускать. Денег им не давать. Если узнаю, что ты хоть копейку из моих денег им сунула — финансирование прекращается навсегда. Договорились?
— Договорились, Оленька. Клянусь.
На следующий день она принесла мне справку от нотариуса. Завещание отменено.
Я снова покупаю ей продукты и лекарства. Снова оплачиваю коммуналку.
Но теперь, когда Павлик звонит ей и просит "на кино", она отвечает:
— Иди работай, Паша. Я тебе не банкомат. И Оля тебе не банкомат.
И кладет трубку.
Оказывается, "нет" — это очень полезное слово. Жаль, что мама выучила его только через голодный желудок. Но лучше так, чем никогда.
А вы сталкивались с такой несправедливостью в семье? Когда одному — всё, потому что он "бедный", а с другого только тянут? Пишите в комментариях!