Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ, не слишком заметен среди городских чиновников (Гоголь даже не сочтёт нужным охарактеризовать его отдельно, заметив лишь: «Прочие роли не требуют особых изъяснений. Оригиналы их всегда почти находятся пред глазами»), и, как мне кажется, куда менее грешен, чем они.
Он в невысоком чине – титулярный советник; этот же чин носили и другие гоголевские герои (Башмачкин в «Шинели», Поприщин в «Записках сумасшедшего»), а также персонажи Ф.М.Достоевского: Макар Девушкин, Голядкин, Мармеладов…
Давайте посмотрим, какие «провинности» предъявляет Хлопову Городничий. Он говорит об учителях («Они люди, конечно, учёные и воспитывались в разных коллегиях»), которые «имеют очень странные поступки, натурально неразлучные с учёным званием». Мы, разумеется, смеёмся, читая про преподавателя, кто «никак не может обойтись без того, чтобы, взошедши на кафедру, не сделать гримасу, вот этак, и потом начнёт рукою из-под галстука утюжить свою бороду», или же про «учителя по исторической части», благодаря которому в нашу речь прочно вошла фраза «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»
Но подумаем: ведь всё то, о чём здесь говорится, касается чисто внешней стороны. Из слов Городничего никак нельзя сделать вывод, дают ли эти учителя знания; замечание его, что историк - «учёная голова» и «сведений нахватал тьму», естественно, в расчёт не беру. Однако очень возможно, что этот учитель, заявляющий: «Как хотите, для науки я жизни не пощажу», - и действительно обладает талантом…
Но Лука Лукич боится всего. Разумеется, великолепно замечание Городничего про гримасничающего: «Конечно, если он ученику сделает такую рожу, то оно ещё ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счёт. Из этого чёрт знает что может произойти». Но не менее великолепен и горестный рассказ смотрителя: «Вот ещё на днях, когда зашёл было в класс наш предводитель, он скроил такую рожу, какой я никогда ещё не видывал. Он-то её сделал от доброго сердца, а мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству».
И его горестные сетования («Не приведи Бог служить по учёной части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек»), увы, справедливы не только у Гоголя (вспомним, как будет доносить Земляника: «Вот и смотритель здешнего училища... Я не знаю, как могло начальство поверить ему такую должность: он хуже, чем якобинец, и такие внушает юношеству неблагонамеренные правила, что даже выразить трудно»), но и, к великому сожалению, остаются злободневными. Сама проработав «по учёной части» больше сорока лет, сталкивалась со многим: от прихода совершенно некомпетентных комиссий (и тогда вспоминалась сценка якобы в Министерстве просвещения из старого, ещё действительно остроумного, КВНа: «К нам приехал учитель из глубинки – он недавно видел живых детей») до заявлений современных «передовых» директоров, что робот вполне может заменить учителя.
Естественно, что и приезд ревизора его пугает («Господи Боже! ещё и с секретным предписаньем!»), тем более что, в отличие от суда, в училище каждый может сделать кучу замечаний. При этом очень сомневаюсь, что этот человек берёт взятки, - по-моему, не с кого и не за что.
В знаменитой сцене вранья мы Хлопова практически не замечаем, кроме его реплики «в сторону» на заявление Городничего, что тот не будет «такое драгоценное время убивать» на карты: «А у меня, подлец, выпонтировал вчера сто рублей».
А вот представляться «ревизору» Хлопов, разумеется, придёт, но решительно откажется, когда ему предложат «первым начать», «как просветителю юношества»: «Не могу, не могу, господа. Я, признаюсь, так воспитан, что, заговори со мною одним чином кто-нибудь повыше, у меня просто и души нет, и язык как в грязь завязнул. Нет, господа, увольте, право, увольте!»
И сама «аудиенция» для него будет тяжёлым испытанием, так как Хлестаков, уже, что называется, вошедший во вкус, поведёт себя совсем не так, как ожидалось: то предложит «сигарку» (и бедный Лука Лукич будет гадать: «Уж этого никак не предполагал. Брать или не брать?» - а потом попытается закурить «не с того конца»), то станет допытываться: «Как вы? Какие вам больше нравятся — брюнетки или блондинки?» - и Хлопов, которого и в двери-то почти втолкнули («Чего робеешь?»), совершенно растеряется («Продал проклятый язык, продал!») А потом будет судорожно искать по карманам деньги, чтобы «дать триста рублей взаймы», и, найдя, «подаст, дрожа». И только после этого несколько успокоится и «летит вон почти бегом»: «Ну, слава Богу! авось не заглянет в классы!»
Замечание же о нём Хлестакова будет одним из самых невыразительных: «Смотритель училищ протухнул насквозь луком» («Ей-Богу, и в рот никогда не брал луку», - пояснит сам Лука Лукич зрителям).
Нужно ещё, я думаю, заметить, что Хлопов – единственный из чиновников, чья жена появится на сцене (мы знаем, что и Ляпкин-Тяпкин, и Земляника – люди семейные, но об их супругах нет ни слова; Марья Антоновна скажет, что «Ляпкина-Тяпкина ходит в голубом», вероятно, о жене, хотя, судя по всему, у судьи и дочери взрослые: Анна Андреевна посоветует не брать с них пример).
А жена Хлопова явится на приём в конце комедии, и мы ясно увидим, кто хозяин в этом доме: она, «сгорая нетерпением изъявить лично Анне Андреевне», «бежит вперёд» с поздравлениями и произносит целый монолог о своей радости – и сразу видно, что в отличие от вечно робеющего и запинающегося на каждом слове мужа, она любит и готова всегда много говорить, причём и за себя, и за мужа, с воодушевлением рассказывая о своих чувствах: «И так, право, обрадовалась, что не могла говорить. Плачу, плачу, вот просто рыдаю. Уже Лука Лукич говорит: "Отчего ты, Настенька, рыдаешь? " — "Луканчик, говорю, я и сама не знаю, слёзы так вот рекой и льются"».
И добавим мы к тому, что уже видели: милый «Луканчик» явно ещё и подкаблучник…
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь