Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

"Тьфу-тьфу и готово": почему я боялся заходить в ванную, когда жена красилась советской тушью (женщины из СССР — героини!)

Недавно разбирал старый комод и нашел маленькую черную коробочку. Показал внучке. Она повертела, понюхала и говорит: «Дед, это что, обувной крем для Барби?».
Эх, молодежь. Не знают они, что это главное оружие массового поражения 80-х. Легендарная тушь «Ленинградская». Для нас, мужиков, утренние сборы жены или мамы были настоящим триллером.
Сначала раздавался этот характерный звук: «Тьфу-тьфу!».
Да, чтобы накраситься, в тушь нужно было смачно плюнуть. Никакой воды. Женщины уверяли, что только так она «ложится». Конечно, с точки зрения гигиены это был кошмар — разводить бактерии в косметике. Но кто тогда спорил с женщиной, которая опаздывает на работу? Потом начиналось нанесение этой сажи на глаза пластмассовой палочкой, похожей на мини-ершик.
Но самое страшное (я серьезно, до сих пор мурашки по коже) было потом.
Ресницы от этой туши мгновенно слипались в «паучьи лапки». И чтобы их разделить, жена брала... швейную иголку. Я каждый раз замирал и переставал дышать. Она подносила острую игл

Недавно разбирал старый комод и нашел маленькую черную коробочку. Показал внучке. Она повертела, понюхала и говорит: «Дед, это что, обувной крем для Барби?».
Эх, молодежь. Не знают они, что это главное оружие массового поражения 80-х. Легендарная тушь «Ленинградская».

Для нас, мужиков, утренние сборы жены или мамы были настоящим триллером.
Сначала раздавался этот характерный звук: «Тьфу-тьфу!».
Да, чтобы накраситься, в тушь нужно было смачно плюнуть. Никакой воды. Женщины уверяли, что только так она «ложится».
Конечно, с точки зрения гигиены это был кошмар — разводить бактерии в косметике. Но кто тогда спорил с женщиной, которая опаздывает на работу?

Потом начиналось нанесение этой сажи на глаза пластмассовой палочкой, похожей на мини-ершик.
Но самое страшное (я серьезно, до сих пор мурашки по коже) было потом.
Ресницы от этой туши мгновенно слипались в «паучьи лапки». И чтобы их разделить, жена брала...
швейную иголку.

Я каждый раз замирал и переставал дышать. Она подносила острую иглу прямо к открытому глазу и с хладнокровием снайпера начинала разделять реснички. Миллиметр в сторону — и катастрофа.
Честно скажу: сейчас я бы такое запретил. Это же дико опасно, любое неловкое движение может стоить зрения. Пожалуйста, не вздумайте это повторять!
Но наши женщины были бесстрашны. Ради красоты они были готовы рисковать глазами каждое утро.

-2

А если вдруг слезы? О, это была отдельная драма.
В этой туши было мыло. Стоило женщине заплакать или попасть под дождь, как тушь начинала течь и
адски щипать. Глаза краснели, слезы текли еще сильнее от боли, тушь текла еще больше...
Сколько раз я утешал жену, а она кричала: «Не трогай, щиплет!», и бежала умываться, становясь похожей на панду.

Зато, мужики, помните этот взгляд? Чернющие, густые, тяжелые ресницы. Один взмах — и ты поплыл.
Современные туши такого эффекта «драмы» не дают. Или мне просто так кажется?

-3

В общем, советские женщины — они из стали. Плевали в коробочку, лезли иголкой в глаз, терпели жжение мыла — и все ради того, чтобы мы сказали: «Ты сегодня прекрасно выглядишь».

Мужики, помните этот ритуал у своих дам? А вы, женщины, признавайтесь: иголкой орудовали?