Телефон Олега разразился резким звонком в тот момент, когда все трое сидели в гостиной — напряжённая тишина висела в воздухе уже несколько часов. Олег взглянул на экран — и кровь отхлынула от лица.
— Зураб… — прошептал он.
Виктория и Манана замерли. Без слов было понятно: *это начало чего‑то неизбежного*.
### Звонок
— Батоно Олег, — голос Зураба звучал спокойно, почти дружелюбно. — Жду вас всех. Завтра в 19:00. Мой особняк. Есть разговор.
— Какой разговор? — Олег сжал телефон. — Что тебе нужно?
— То, что давно назрело. Не один на один. Втроём. Как есть.
Пауза.
— Если не приедете… — в его голосе проскользнула холодная нотка, — будет хуже. Для всех.
Гудки.
### Подготовка
Они не спали почти всю ночь. Обсуждали, спорили, пытались предугадать: *что он задумал?*
— Может, шантаж? — тихо спросила Виктория. — Снова попытается давить на меня через прошлое?
— Или хочет разделить нас, — добавил Олег, глядя в окно. — Показать, что он всё контролирует.
Манана молчала. Потом сказала:
— Мы пойдём. Но не как жертвы. Как люди, которые знают правду. И готовы её сказать.
### На следующий день. Особняк Зураба
Въездные ворота распахнулись, пропуская их машину. Особняк возвышался мрачной громадой — каменные стены, высокие окна, тени, будто прячущие что‑то внутри.
Их встретили молча. Проводник — высокий мужчина в чёрном — провёл их через анфиладу комнат в кабинет.
Зураб сидел в кресле у камина. Огонь мерцал на его лице, делая его черты ещё более резкими. Он жестом указал на три стула напротив.
— Садитесь.
Они сели — рядом, плечом к плечу.
### Разговор
— Вы думали, я буду вечно играть в ваши игры? — начал Зураб, не глядя на них. — Думали, что сможете прятаться, лгать, строить свою маленькую идиллию?
Олег выпрямился.
— Мы не прячемся. Мы просто живём.
— Живёте? — Зураб усмехнулся. — Вы думаете, это жизнь? Три человека в клетке из вины, страха и лжи?
Виктория подняла голову.
— А что предлагаешь ты? Снова угрожать? Заставлять?
Зураб наконец посмотрел на неё — долго, пристально.
— Я предлагаю правду. Всю. Без купюр.
Он достал папку, бросил её на стол.
— Здесь — всё. Ваши переписки, записи, фото. Даже то, что вы считали уничтоженным.
Манана сжала руку Олега.
— И что дальше? — спросила она. — Ты хочешь сломать нас?
Зураб откинулся в кресле.
— Нет. Я хочу, чтобы вы поняли: я мог бы уничтожить вас. Но не хочу. Потому что… — он замолчал, словно подбирая слова. — Потому что я устал.
Тишина.
Только треск огня в камине.
— Вы думаете, мне нравится быть монстром? — продолжил он тихо. — Я тоже человек. И я видел, как вы держитесь друг за друга. Как никто никогда не держался за меня.
Олег нахмурился.
— Ты говоришь это не просто так.
— Конечно, не просто так, — Зураб закрыл папку. — Я хочу, чтобы вы ушли. Навсегда. Из моей жизни. Из моего города. Но — вместе.
### Условие
— Уезжайте, — сказал он. — Куда угодно. За границу. В глушь. Куда захотите. Я дам вам деньги. Документы. Всё, что нужно. Но чтобы я больше никогда вас не видел.
Виктория вздрогнула.
— Почему?
— Потому что если вы останетесь… — он посмотрел на каждого по очереди. — Я не смогу удержаться от того, чтобы снова не начать играть. А я хочу перестать.
### Решение
Они вышли из особняка в темноте. Ветер холодил лица, но внутри горел странный огонь — смесь страха, надежды и… свободы.
— Он не шутит, — сказала Манана.
— Да, — кивнул Олег. — Он действительно отпускает нас.
Виктория посмотрела на них — на мужчину, которого любила, на женщину, которая стала частью её жизни.
— Значит, мы уезжаем?
— Да, — ответил Олег. — Вместе.
Манана взяла их руки — одну в свою правую, другую в левую.
— Тогда — вперёд.
И они пошли — не оглядываясь.
За спиной остался особняк, прошлое, страх.
А впереди — неизвестность.
Но теперь — *их* неизвестность.
* * *
Поезд мчал их сквозь зелёные долины, оставляя позади город, страхи и прошлое. Олег, Виктория и Манана молчали, глядя в окно — каждый погружён в свои мысли, но все трое ощущали одно: *начало*.
### В доме Наны
Нана встретила их на пороге — невысокая, крепкая женщина с глазами, в которых читалась мудрость многих лет. Она не задавала вопросов. Только обняла дочь, потом кивнула гостям и произнесла:
— Добро пожаловать домой.
В доме пахло хлебом, травами и чем‑то родным — тем, что нельзя описать словами, но что сразу согревает душу.
### Грузинское застолье
Стол накрыли во дворе под старым ореховым деревом. На скатерти — румяные хачапури, сочный шашлык, свежие овощи, зелень, домашний сыр и красное вино в глиняных кувшинах.
Нана разлила вино по бокалам, подняла свой.
— За то, чтобы этот дом стал для вас убежищем. Чтобы здесь вы нашли покой. И чтобы каждый из вас нашёл свой путь.
Все трое пригубили вино. Оно было терпким, как правда, и тёплым, как надежда.
### Разговор без слов
За столом говорили мало. Но Нана *видела*. Видела, как Олег иногда касается руки Виктории, а потом — Мананы. Как Виктория невольно ищет глазами обеих, будто проверяя: *они рядом?* Как Манана, говоря с матерью, то и дело оборачивается на мужчин в её жизни.
После ужина, когда гости вышли на крыльцо подышать вечерним воздухом, Нана задержала дочь в комнате.
— Ты счастлива? — спросила она тихо.
Манана опустила глаза.
— Я… не знаю. Но я чувствую, что это — *правильно*.
Нана кивнула.
— Любовь — не всегда прямая дорога. Иногда она идёт через тернии, через боль, через непонимание других. Но если сердце говорит «да» — значит, так надо.
Она взяла дочь за руки.
— Я не буду спрашивать, как это случилось. Я вижу только одно: ты не одна. И это главное.
### Ночь под звёздным небом
Олег, Виктория и Манана сидели на скамье у дома. Над ними — бескрайнее звёздное небо, вокруг — тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад.
Виктория прислонилась к плечу Олега, другой рукой нашла руку Мананы.
— Здесь… спокойно, — прошептала она. — Как будто весь мир остался где‑то далеко.
Олег обнял их обеих.
— Это и есть наш мир теперь. Здесь. С ними. С Наной. С этим домом.
Манана закрыла глаза.
— Спасибо, что не бросили меня. Что пошли за мной.
— Мы пошли за *нами*, — тихо сказал Олег. — За тем, что у нас есть.
Они молчали. Но в этом молчании было больше слов, чем можно высказать.
### Утро
На следующий день Нана, глядя на троицу, улыбнулась.
— Оставайтесь. Сколько нужно. Этот дом — ваш.
И в её голосе не было ни осуждения, ни вопросов. Только принятие.
Так началось их новое время — в тени орехового дерева, под крылом материнской любви, в тепле грузинского гостеприимства.
Не идеальное.
Не простое.
Но — *их*.
* * *
Для тех, кто поверил в "доброго дядю Зураба". Это была многоходовка. Манана и Виктория просто надоели ему. Ему хотелось "новой крови", которую он мог позволить себе в силу служебного положения, и он просто сделал элегантный жест, избавляясь от них, сыграв в благородство. Тому, кто отпустил тебя по собственной воле, мстить уже не хочется - хочется просто жить спокойной жизнью. К тому же он понимал, что Манана много узнала о нём и могла рассказать Виктории, и в случае, если он их отпустил сам, им эти знания уже ни к чему. А устранять их физически или используя служебное положение - та ещё возня. Пусть лучше уезжают и живут там дружной шведской семьёй - так оно безопаснее.