Клинический психолог Чарли Хериот-Мейтленд объясняет, почему так много людей сталкиваются с самосаботажем: прокрастинацией, грызем ноги, резким прекращением общения (гостингом) и другими похожими привычками.
А у вас есть такие привычки?
В своей книге Controlled Explosions in Mental Health он пишет, что такое поведения — это не слабость характера, а форма инстинкта выживания. Мозг использует небольшие, контролируемые «повреждения», чтобы защитить нас от более серьезной и непредсказуемой угрозы.
Например, человек может откладывать важное дело, чтобы избежать возможного провала, критики или отказа. С точки зрения мозга это выглядит логично: лучше испытать небольшой дискомфорт сейчас, чем столкнуться с потенциально более болезненным ударом позже.
«Наш мозг — это машина выживания, — объясняет Хериот-Мейтленд. — Он не предназначен для того, чтобы делать нас счастливыми. Его задача — сохранить нам жизнь».
Почему самосаботаж кажется «логичным»
Мозг стремится к предсказуемости. Он не любит сюрпризы и особенно боится ситуаций, где угроза непонятна и неконтролируема. «Самое уязвимое состояние для человека — это непредсказуемая опасность. Поэтому мозг вмешивается и создает более управляемую версию угрозы», — говорит психолог. Проще говоря, мозгу проще справиться с болью, которую мы создаем сами, чем с той, что может прийти извне.
Он предпочитает, чтобы мы сами были причиной своих неудач, чем оказались неподготовленными к чужой агрессии, критике или отказу.
С точки зрения эволюции мозг развивался не ради комфорта, а ради выживания. Поэтому он стал особенно чувствительным к любым возможным угрозам — физическим или эмоциональным.
«Наш мозг склонен видеть опасность даже там, где ее нет, чтобы заранее запустить защитную реакцию», — объясняет Хериот-Мейтленд. «У всех нас есть очень чувствительная система обнаружения угроз».
К типичным формам самосаботажа он относит: прокрастинацию, перфекционизм, пессимизм, самокритику.
Перфекционизм работает похоже на прокрастинацию, но иначе проявляется. Если прокрастинация уводит внимание от задачи, то перфекционизм, наоборот, заставляет гиперфокусироваться на деталях, чтобы не допустить ошибку.
Цель у обоих механизмов одна — избежать неудачи, но у перфекционистов это часто приводит к стрессу и выгоранию. Самокритика тоже может быть формой самосаботажа. Она возникает, когда мозг пытается вернуть ощущение контроля — через самобичевание или навязчивое «самоулучшение».
Все эти формы самосаботажа связаны с тем, что Хериот-Мейтленд называет «нейрологическим захватом». Это происходит, когда система реагирования на угрозу начинает использовать высшие функции мозга — воображение и логику.
Именно поэтому страх легко превращается в цепочку худших сценариев. Проблема в том, что такие мысли могут стать самосбывающимися пророчествами. Если мы думаем, что у нас что-то не получится, мы стараемся меньше и в итоге действительно справляемся хуже. А если нам кажется, что человек нас не любит, мы избегаем его и сами лишаем себя возможности выстроить отношения.
Хериот-Мейтленд предлагает не пытаться полностью избавиться от этих реакций. Он называет их «контролируемыми взрывами». «Саперы — не наши враги. Они защищают что-то более уязвимое: боль, страх, травму», — говорит он. Во многих случаях такие реакции связаны с прошлым опытом — травмой, угрозой или утратой.
При этом игнорировать самосаботаж нельзя: «Эти контролируемые взрывы все равно причиняют нам вред». Работа с ними начинается с создания ощущения безопасности вокруг пугающей ситуации. Иногда также требуется прожить и оплакать неудовлетворенную потребность, которую когда-то проигнорировали или обесценили.