– А горячее ты поставила? Мы уже подъезжаем, через пятнадцать минут будем, так что давай, накрывай, а то Вадим с работы голодный как волк, да и дети в машине изнылись, – голос в трубке звучал требовательно и безапелляционно, не оставляя пространства для возражений.
Елена отвела телефон от уха, поморщилась и посмотрела на мужа, который сидел на кухне и с виноватым видом мешал ложечкой давно остывший чай.
– Галина Петровна звонила, – констатировала Лена, нажимая отбой. – Едут. Всей ордой. Вадим, Света, дети и сама «мама». Будут через пятнадцать минут. Требуют горячее.
Виктор тяжело вздохнул, опустив плечи. Он прекрасно знал, чем заканчиваются такие визиты. Его родня, шумная, многочисленная и совершенно не отягощенная чувством такта, считала квартиру Виктора и Елены чем-то вроде бесплатного ресторана с функцией «все включено».
– Лен, ну ты же знаешь маму... – начал было он, но жена подняла руку, останавливая его.
– Знаю, Витя. Очень хорошо знаю. Именно поэтому сегодня все будет иначе.
Лена подошла к холодильнику. Внутри, на средней полке, стояла кастрюля с отличным домашним борщом, сваренным на сахарной косточке, запеченная буженина, маринованные грибочки и миска с салатом «Оливье». Все то, что она готовила вчера полвечера, планируя спокойные выходные с мужем.
Она решительно закрыла холодильник, не достав оттуда ровным счетом ничего.
– Ты чего? – удивился Виктор. – Они же приедут сейчас. Надо разогревать.
– Нет, – спокойно ответила Елена. – Не надо. Витя, скажи честно, когда твоя сестра Света в последний раз приносила к нам в дом хоть что-то? Хоть пачку печенья к чаю? А мама твоя?
Виктор задумался. Он чесал затылок, хмурил брови, перебирая в памяти семейные застолья последних лет.
– Ну... На мой день рождения два года назад мама подарила набор полотенец.
– Я про еду, Витя. Про обычное человеческое уважение. Они едут в гости к работающим людям. В выходной день. Пятеро человек. С пустыми руками. Всегда. Помнишь прошлый раз? Они съели всё, что было в холодильнике, включая твой завтрак на работу, раскритиковали мой пирог, потому что в нем «мало начинки», и уехали, оставив гору грязной посуды. Я больше не буду метать бисер.
Елена подошла к шкафчику с бакалеей. Достала пачку самого простого печенья «Юбилейное», которое лежало там на случай ядерной войны, пакет сушек и банку варенья, подаренную коллегой еще на Новый год. Варенье было абрикосовое, засахарившееся.
– Доставай чашки, – скомандовала она мужу. – И чай заваривай. Тот, который в пакетиках, «Принцесса Нури». Листовой хороший прибереги.
– Лен, это как-то... неудобно, – пробормотал Виктор, но чашки достал. – Скандал же будет.
– Скандал будет, если я сейчас опять встану к плите, а потом буду слушать, что мясо жестковато, а салат недостаточно соленый. Всё, Витя. Лавочка закрылась.
В прихожей раздалась трель звонка. Она была длинной и настойчивой, словно звонивший просто прислонился к кнопке и не собирался отпускать палец, пока ему не откроют.
Елена глубоко вдохнула, натянула на лицо дежурную улыбку и пошла открывать.
Едва замок щелкнул, дверь распахнулась, и прихожую заполнил шум. Галина Петровна, крупная женщина с командным голосом, вплыла в квартиру, как ледокол, сразу заполнив собой всё пространство. За ней семенила Света – младшая сестра Виктора, вечно с недовольным лицом, её муж Вадим, чье рукопожатие было вялым, как вареная рыба, и двое детей – мальчишки семи и девяти лет, которые с порога начали орать и толкаться.
– Ой, ну наконец-то! – выдохнула Галина Петровна, сбрасывая туфли и даже не пытаясь поставить их ровно. – Пробки жуткие, растрясло всех. Леночка, привет. Надеюсь, у тебя всё готово? Есть хотим – сил нет. Вадик вообще с утра маковой росинки не видел.
Света, не поздоровавшись, сразу прошла к зеркалу поправлять прическу.
– Привет, Лен. Слушай, у вас Wi-Fi работает? А то у меня мобильный интернет тупит. И пароль скажи, малым мультики включу, чтоб не мешались.
– Здравствуйте, проходите, – ровно сказала Елена. – Руки мойте и на кухню. Чай уже стынет.
– Чай? – переспросил Вадим, стягивая куртку. – А покрепче ничего нет? Для аппетита, так сказать.
– Мы не пьем, ты же знаешь, – ответил вышедший в коридор Виктор. Он выглядел напряженным, словно сапер на минном поле.
– Ой, да ладно тебе, Витька, не нуди, – махнул рукой зять. – У хозяина всегда должна быть заначка для дорогих гостей.
Вся компания, не переставая галдеть, переместилась на кухню. Дети тут же попытались залезть с ногами на диванчик, но Елена строго посмотрела на них, и они, присмирев, уселись за стол.
Галина Петровна окинула взглядом стол и замерла. Её брови поползли вверх, стремясь к линии роста волос.
На столе, покрытом простенькой клеенкой (парадную скатерть Елена стелить не стала), стояли шесть чашек с плавающими в них чайными пакетиками. В центре, в скромной вазочке, лежали сушки и пачка печенья, вскрытая с угла. Рядом сиротливо притулилась розетка с засахаренным вареньем.
И всё.
Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене и как один из детей шмыгает носом.
– Лена, – вкрадчиво начала свекровь, и в её голосе зазвучали металлические нотки. – А это что такое?
– Чай, – невозмутимо ответила Елена, присаживаясь на край табуретки. – Угощайтесь. Печенье свежее, я проверяла срок годности.
– Я вижу, что чай, – Галина Петровна побагровела. – А еда где? Мы же с дороги. Я же звонила, предупреждала! Горячее где? Салаты? Нарезка?
– А с чего вы взяли, что будет горячее? – Елена удивленно вскинула брови. – У нас сегодня разгрузочный день. Мы с Витей решили не готовить.
– В смысле – не готовить? – подала голос Света. Она смотрела на сушки с таким видом, будто это были сушеные тараканы. – Мы же в гости приехали! К брату! К родне! Вы что, нас голодом морить собрались?
Вадим, который уже успел сесть и взять сушку, покрутил её в руках и с тоской посмотрел на пустую плиту.
– Лен, ну ты даешь, – протянул он. – Реально пожрать нечего? У меня желудок сейчас к позвоночнику прилипнет.
– Вадим, – Елена повернулась к зятю. – А что ты привез?
Вопрос прозвучал тихо, но отчетливо. Вадим поперхнулся воздухом.
– В смысле?
– В прямом. Вы приехали впятером. Взрослые люди. Ехали в гости. Что вы привезли с собой к столу? Торт? Пирог? Может быть, килограмм хорошей колбасы или сыра? Фрукты детям? Хоть что-нибудь?
Вадим растерянно посмотрел на жену, потом на тещу.
– Ну... мы это... торопились. Не успели в магазин заехать.
– Вы ехали через весь город, – продолжила Елена, сохраняя ледяное спокойствие. – По пути у вас было три гипермаркета. Вы не заехали ни в один. Знаете почему? Потому что вы привыкли, что здесь вас кормят на убой. Бесплатно. Что можно приехать, набить животы, обругать хозяйку за то, что майонеза в салате много, и уехать, не сказав даже спасибо.
– Как ты смеешь?! – взвизгнула Галина Петровна, стукнув ладонью по столу. Чашки жалобно звякнули. – Ты куском хлеба попрекаешь родню? Витя! Ты слышишь, что твоя жена несет? Она нас попрекает! Мать твою попрекает!
Виктор стоял у окна, скрестив руки на груди. Ему было неловко, страшно, но где-то в глубине души поднималось давно забытое чувство собственного достоинства. Он посмотрел на мать, на сестру, на наглого Вадима, который даже сейчас, во время скандала, механически жевал халявную сушку.
– Мам, Лена права, – тихо сказал он.
– Что?! – свекровь аж задохнулась от возмущения. – И ты туда же? Подкаблучник! Она тебя настроила против семьи!
– Никто меня не настраивал, – Виктор повысил голос. – Просто надоело. Вы приезжаете как саранча. Света, ты хоть раз спросила, может, нам помощь нужна? Может, денег нет? Ты знаешь, что у Лены на прошлой неделе зуб разболелся, мы кучу денег отдали за лечение? Нет, тебе не интересно. Тебе интересно только, чтобы тебя обслужили.
– У меня дети! – взвизгнула Света, прикрывая собой жующих печенье сыновей. – У нас ипотека! Нам тяжело! А вы вдвоем живете, у вас денег куры не клюют! Могли бы и племянников побаловать!
– Баловать – это угощать конфетами, а не кормить обедами из трех блюд каждые выходные, – отрезала Елена. – У нас тоже бюджет не резиновый. И силы не бесконечные. Я всю неделю работаю, как и вы. Почему я должна проводить свои выходные у плиты, чтобы накормить пять здоровых людей, которые даже булку хлеба с собой не принесли?
– Это... это неслыханно! – Галина Петровна встала, опрокинув стул. – Я в жизни такого позора не видела! Чтобы родную мать сушками встречали! Пошли отсюда! Ноги моей здесь больше не будет!
– Да пожалуйста, – Елена даже не шелохнулась. – Чай допейте только, горячий ведь.
– Подавись своим чаем! – буркнула Света, хватая детей за руки. – Пошли, Вадик. Поедем в кафе, раз здесь нам не рады. Жмоты!
Вадим с сожалением посмотрел на недоеденную сушку, но спорить не стал. Семейство с шумом вывалилось в прихожую. Сборы были быстрыми и яростными.
– Неблагодарные! – доносилось из коридора бормотание свекрови. – Эгоисты! Ничего, старость придет, стакана воды никто не подаст!
– Мы запомним! – крикнула Света. – Больше не звоните нам!
Хлопнула входная дверь, и в квартире наступила блаженная тишина. Она была настолько густой, что казалось, её можно резать ножом.
Виктор опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Господи... Ну и цирк. Теперь они на нас обидятся на год вперед.
– И слава богу, – Елена встала и подошла к мужу, обняв его за плечи. – Вить, ты как?
– Да паршиво, если честно. Всё-таки родня. Неудобно как-то получилось.
– Неудобно – это спать на потолке, одеяло падает, – усмехнулась Елена. – А защищать свой дом и свой труд – это нормально. Они привыкли ездить на нашей шее. Пока не сбросишь – не поймут.
Она взяла со стола нетронутые чашки с остывающим чаем и вылила содержимое в раковину. Затем смахнула крошки от печенья.
– А теперь, – голос Елены стал теплым и уютным, – давай-ка нормально пообедаем.
Она открыла холодильник. Ароматы, которые вырвались оттуда, заставили желудок Виктора радостно заурчать. Елена достала кастрюлю с борщом, густым, наваристым, рубинового цвета. Следом на столе появилась запотевшая от холода миска с оливье, тарелка с тонко нарезанной бужениной, домашние соленья, черный бородинский хлеб и баночка сметаны.
Виктор смотрел на это великолепие и не верил своим глазам.
– Ты... ты все-таки приготовила?
– Конечно приготовила, – улыбнулась Елена, разливая борщ по тарелкам. – Я же не знала наверняка, как пойдет разговор. Думала, вдруг у них совесть проснется, вдруг хоть торт привезут. Но, как видишь, интуиция меня не подвела. Садись, ешь. Заслужил. Ты сегодня молодец, маме возразил. Это поступок.
Виктор взял ложку, зачерпнул борщ, отправил в рот и блаженно зажмурился.
– Божественно. Лен, ты у меня золото. И прости, что я раньше их не одергивал. Думал, само рассосется.
– Не рассосется, Витя. Паразитов надо выводить решительно. Зато теперь у нас куча еды, тишина и спокойствие. И целые выходные впереди.
Они ели не спеша, обсуждая планы на вечер, вспоминая смешные моменты с работы. Телефон Виктора пару раз пискнул – приходили гневные сообщения от Светы про «бессердечных буржуев», но он даже не стал их читать, просто перевернул смартфон экраном вниз.
В этот момент Елена поняла, что это был самый правильный поступок за последние годы. Отношения, построенные на игре в одни ворота, не стоят того, чтобы их поддерживать ценой собственных нервов. А уважение к себе начинается с умения сказать «нет» даже самым близким людям, если эти люди путают доброту со слабостью.
Вкусный обед в тишине, вдвоем с любимым человеком, оказался куда приятнее, чем шумное застолье, после которого чувствуешь себя выжатым лимоном. И пусть они теперь «жмоты» и «эгоисты» в глазах родни – зато сытые, спокойные и счастливые в своем собственном доме.
Если история нашла отклик в вашем сердце, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. В комментариях расскажите, случались ли у вас подобные ситуации с родственниками.