Вечер опустился на город тихо, почти незаметно. В квартире Виктории и Олега было непривычно пусто — Артём гостил у бабушки, а сама Виктория задержалась на встрече с юристом. Время будто замерло, оставив Олега наедине с мыслями, которые он так старался загнать вглубь.
Звонок в дверь разорвал тишину. Олег вздрогнул, посмотрел на часы — 20:15. Сердце пропустило удар: он знал, кто за дверью.
Манана вошла без суеты, но в её взгляде читалось то же напряжение, что сжимало его изнутри.
— Я ненадолго, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Нужно обсудить…
— Обсудить что? — перебил он, чувствуя, как голос дрожит. — Или ты пришла не за этим?
Она замерла, повернулась к нему. В полумраке её лицо казалось одновременно чужим и до боли родным.
— Олег, мы не можем… — начала она, но он шагнул ближе, перерезав фразу.
— Не можем — что? Прятаться? Делать вид, что ничего не происходит? Говорить себе, что это неправильно, когда каждый взгляд, каждое прикосновение кричат об обратном?
Манана закрыла глаза, сжала кулаки.
— Виктория…
— Виктория — моя жена, — резко сказал он. — И я люблю её. Но ты… ты стала частью меня. Той частью, которую я не могу ни отрицать, ни спрятать.
Тишина. Где‑то вдали гудели машины, но здесь, в этой комнате, было только их дыхание, их боль, их правда.
Манана медленно подняла глаза. В них — борьба, страх, но и что‑то ещё. Что‑то, что не позволяло ей отступить.
— Если мы это сделаем, — прошептала она, — мы разрушим всё.
— А если не сделаем, — перебил он, — мы разрушим себя.
Он подошёл вплотную, взял её за руки. Они были холодные, но в его ладонях начали теплеть.
— Я не прошу тебя бросить её. Я не прошу тебя предать. Я прошу… быть честной. С собой. Со мной. С тем, что между нами.
Её пальцы дрогнули в его руках. Она хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она шагнула ближе, прижалась к его груди, словно искала в нём опору.
Олег обнял её — не как любовник, а как человек, который наконец нашёл то, что искал всю жизнь. Не замену. Не альтернативу. А дополнение.
Они стояли так долго, не говоря ни слова. Время текло мимо, но для них оно остановилось.
Наконец Манана отстранилась, посмотрела ему в глаза.
— Это не будет легко, — сказала она тихо. — Но я… не могу без тебя.
Он кивнул, провёл рукой по её волосам.
— И я не могу.
За окном зажглись огни. Город жил своей жизнью, не зная о двух людях, которые только что сделали выбор — не между двумя женщинами, а между ложью и правдой.
Между страхом и любовью.
Между «надо» и «хочу».
И их выбор — пусть болезненный, пусть опасный — был сделан.
Теперь оставалось только жить с ним.
Вместе.
* * *
Манана стояла у зеркала, но не видела своего отражения. Перед глазами — лицо Виктории: улыбка, взгляд, в котором столько доверия… и эта мысль — как нож — *я предаю её*.
Она сжала край раковины, вдохнула глубже, пытаясь унять дрожь.
*«Ты знала, на что идёшь. Ты сама сделала выбор»*.
Но разум не справлялся с чувством вины. Оно растекалось внутри, отравляло каждый вдох.
— Ты в порядке? — голос Олега раздался за спиной.
Она не обернулась. Боялась, что он увидит в её глазах то, что она не может произнести вслух.
— В порядке, — ответила она, не узнавая собственного голоса. — Просто… думаю.
Он подошёл ближе, но не коснулся. Чувствовал: сейчас любое прикосновение — как искра.
— Мы не делаем ничего плохого, — сказал он тихо. — Мы просто… живём.
Манана резко повернулась.
— Живём? — в её голосе — боль и гнев, но не на него. На себя. — А как же Вика? Ты думаешь, она не почувствует? Не поймёт?
Олег опустил глаза.
— Она поймёт, если мы скажем правду.
— И что ты скажешь? — она шагнула к нему, почти выкрикнула. — *«Дорогая, я полюбил другую»?* Это разрушит её.
Тишина.
Он знал: она права. Но и молчать дальше — значит разрушать себя.
— Тогда что нам делать? — спросил он, глядя ей в глаза. — Разрушить всё? Или… попытаться найти способ?
Манана закрыла лицо руками.
— Я не знаю… Я не могу…
Он обнял её — крепко, как в последний раз.
— Можем просто быть. Здесь. Сейчас. Без слов. Без обещаний.
Она прижалась к нему, чувствуя, как напряжение уходит, оставляя лишь тепло его рук, биение его сердца.
В этом объятии не было ответов. Только правда: *они не могут друг без друга*.
Прошло несколько минут — или часов. Время потеряло смысл.
Наконец Манана отстранилась, провела ладонью по его щеке.
— Если мы это продолжим… — прошептала она. — То должны быть готовы к последствиям.
Олег кивнул.
— Я готов.
— А я? — она улыбнулась — горько, но искренне. — Боюсь, что нет. Но всё равно иду.
Он поцеловал её — не страстно, а бережно, как будто пытаясь запомнить каждое мгновение.
За окном шёл дождь. Капли стучали по стеклу, смывая следы дня, оставляя только полумрак комнаты и двоих, которые знали: впереди — буря.
Но сейчас — они вместе.
И этого пока достаточно.
**Позже, дома, уже одна, Манана сидела у окна.**
В руках — старая фотография: она и Виктория, смеющиеся, на фоне моря. Тогда всё казалось простым. Тогда не было тайн.
Она провела пальцем по лицу подруги.
— Прости, — прошептала она в пустоту. — Я не хотела. Но я не могу без него.
Слёзы катились по щекам, но она не пыталась их остановить. Это были слёзы не слабости — слёзы принятия.
Она знала: впереди — боль. Для всех троих.
Но любовь, как ни странно, не просила разрешения.
Она просто была.