В учебниках по праву схема простая: преступление, суд, приговор, исполнение — строго по линии. Но реальная история знает дела, где между приговором и эшафотом внезапно вмешивается что-то третье: сырость, перекошенная доска, оборванная верёвка. И тогда смертная казнь перестаёт быть «точкой» и превращается в начало мифа. Так родилась легенда о человеке, которого виселица трижды «отвергла», а заодно и живучий миф о том, что переживший казнь будто бы автоматически обрёл свободу.
Неудачный поход на эшафот
В викторианской Англии конца XIX века приговорённый лакей Джон Ли казался идеальной фигурой для одной назидательной истории: юный, с судимостью за кражу, единственный мужчина в доме убитой благочестивой мисс Эммы Кейз. Против него были косвенные улики, поспешный суд и общественный запрос на простое решение — повесить и забыть. Утром 23 февраля 1885 года на дворе тюрьмы в Эксетере уже стоял эшафот, проверенный опытным палачом Джеймсом Берри. Механизм испытали заранее: люк открывался, верёвка скользила идеально. Когда Ли вывели, зафиксировали и дёрнули рычаг, произошло невозможное — створки просто не раскрылись.
Второй раз — тот же ритуал, тот же лязг железа и снова неподвижный настил под ногами осуждённого. Третий запуск превратил казнь в фарс: при тесте люк падал как надо, но стоило Ли занять своё место, платформа застывала, будто отказывалась «выдать» тело в пустоту. Врач и начальство тюрьмы в итоге заявили, что продолжать это издевательство нельзя: закон велит казнить, но не мучить экспериментами.
Позже выяснилось, что «чудо» имело вполне земную природу: перекошенная от влажности доска под весом человека заклинила, а священник, стоявший рядом, усиливал нагрузку. Министр внутренних дел предпочёл не проверять систему в четвёртый раз и заменил смертный приговор Ли на бессрочное заключение. Так фигурант обычного уголовного дела внезапно превратился в героя газетных заголовков и народных легенд.
Три оборвавшиеся верёвки и суеверный губернатор
История Ли была не первой. В начале XIX века, в далёкой тогда каторжной Австралии, колониальный Сидней жил по жёстким правилам: вор — значит виселица. Осуждённый за участие в разбойном нападении Джозеф Сэмюэлс должен был стать одной из таких «обычных» казней. Первую попытку прервала верёвка, предательски лопнув и отправив осуждённого на землю с разбитой ногой. Вторую — не то узел, не то качество материала: петля разошлась. Третья попытка, с новой проверенной снастью, тоже закончилась обрывом.
Для толпы это выглядело как откровенное чудо. Для губернатора — как опасный знак: продолжать настойчиво душить человека, которого на глазах у зрителей «отпускает» виселица, значило бросать вызов суевериям публики и провоцировать беспорядки. В результате смертную казнь заменили пожизненными работами в шахтах. Формально закон никто не переписал, но именно человеческое решение, а не магическая формула, спасло Сэмюэлса от петли — пусть и не надолго: позже он погиб при попытке побега.
Миф о «выжившем» и техники смерти
Несколько подобных историй породили у обывателей заманчивую легенду: если казнь по техническим причинам не состоялась, государство обязано отпустить приговорённого, потому что «высшие силы уже высказались». В действительности ни английское, ни иные уголовные законы никогда не содержали такого правила. Приговор требовал исполнения, а неисправность верёвки или люка считалась поводом для новой попытки, а не для помилования.
В делах Джона Ли и Джозефа Сэмюэлса всё решил не параграф, а конкретные чиновники, прикинувшие цену дальнейших экспериментов как с точки зрения морали, так и с точки зрения общественного порядка. Точно так же на другом конце Европы, в Швеции, спор о том, нужна ли государству смертная казнь, разгорелся после демонстративно «современного» убийства приговорённого.
В 1910 году там впервые применили французскую гильотину для казни ответственного за гибель Альфреда Аиндера — и больше никогда к ней не возвращались. Общество восприняло холодную эффективность машины не как прогресс, а как аргумент в пользу отказа от самой идеи лишения жизни. Спустя несколько десятилетий Швеция полностью исключила смертную казнь из своей правовой системы, а гильотина с единственным «клиентом» превратилась в музейный экспонат.
Больше об особенностях исполнения высшей меры наказания вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: