Манана стояла у окна в полутёмной комнате, наблюдая, как солнце опускается за крыши домов. В руках она держала чашку остывшего чая, но даже не притронулась к ней. Мысли крутились вокруг одного человека — Олега.
Она вспоминала, как он ждал их в машине под дождём, сжимая кулаки от бессилия, но не позволяя себе сломаться. Как смотрел на Викторию — не с жалостью, а с бесконечной преданностью. Как не кричал, не обвинял, а просто *был* рядом.
*«Он не герой в плаще, — думала она. — Но в этом и сила».*
Манана прислонилась к стене, закрыла глаза. Чувство, зарождающееся внутри, было непривычным — тёплым, почти нежным, но в то же время острым, как лезвие. Оно противоречило всему, во что она верила: *не привязываться, не доверять, не надеяться*.
Но Олег… он был другим.
Он не пытался казаться сильнее, чем есть. Не прятал слабость за грубостью. Не искал выгоды. Он просто любил. И эта любовь делала его — вопреки всему — сильным.
Манана вздохнула, поставила чашку на подоконник.
— Глупо, — прошептала она себе. — Совершенно глупо.
Но улыбка, тронувшая губы, была настоящей.
Она вспомнила, как вчера он поблагодарил её за помощь. Просто, без пафоса: *«Спасибо, Манана. Без тебя мы бы не справились»*. И в этих словах было больше, чем вежливость. Было признание. Было уважение.
*«А если бы он был моим?..»* — мысль промелькнула и тут же исчезла, оставив после себя горьковатый привкус.
Нет. Это невозможно.
Виктория — её подруга. Олег — её муж. А Манана… просто союзник. Тот, кто помогает. Тот, кто уходит в тень, когда свет возвращается к другим.
Она отвернулась от окна, подошла к зеркалу. Взгляд упал на татуировку — чёрную надпись на груди. *Клеймо*.
— Ты не имеешь права на это, — сказала она своему отражению. — На чувства. На мечты. На «если бы».
Но сердце не слушалось. Оно помнило тепло его взгляда, когда он говорил: *«Мы справимся. Вместе»*.
Манана глубоко вдохнула, собрала волосы в хвост, затянула резинку чуть сильнее, чем нужно. Боль отрезвила.
— Работай, — приказала она себе. — Помогай им. А свои чувства… запри. Где‑нибудь глубоко.
Она взяла телефон, написала Виктории: *«Завтра в 10? Нужно обсудить дальнейшие шаги»*.
Ответ пришёл мгновенно: *«Конечно. Спасибо, Манан. Ты — наше спасение»*.
Манана улыбнулась. На этот раз — искренне.
Пусть она не может иметь то, чего хочет. Но она может дать им то, что у неё есть: силу, знания, решимость.
И это уже немало.
* * *
Олег сидел у окна в полумраке гостиной, прислушиваясь к дыханию спящей Виктории. В доме было тихо — редкий момент за последние месяцы, когда можно было просто *быть*, не думая о следящих глазах, не ожидая звонка, не просчитывая ходы.
Но тишина играла злую шутку: она обнажала мысли, которые днём удавалось загнать вглубь.
Перед глазами — Манана. Её уверенные движения, когда она наводила порядок в хаосе их жизни. Её голос — твёрдый, но не жёсткий. Взгляд, в котором читалось: *«Я знаю, как это больно, но мы выстоим»*.
Он вспомнил, как она успокаивала Викторию, как находила слова там, где он сам терялся. Как смотрела на него — не с жалостью, а с пониманием. Как будто видела его насквозь, но не осуждала за слабость.
*«Она другая…»* — мысль скользнула, как тень, и он тут же одёрнул себя.
Но образ не уходил.
Манана не играла. Не манипулировала. Не требовала. Она просто *делала* — и этим делала мир вокруг чуть менее страшным.
Олег сжал край стола. Внутри — странное смешение чувств: благодарность, восхищение… и что‑то ещё. Тёплое, запретное.
*«Я не должен»*, — сказал он себе. — *«Виктория. Артём. Наша семья. Всё это держится на том, что я — её опора. Не больше. Не меньше»*.
Но память упорно возвращалась к моментам:
— Как Манана, заметив его бессонные глаза, молча поставила перед ним чашку кофе и сказала: *«Ты нужен ей сильным»*.
— Как она, не колеблясь, взяла на себя переговоры с людьми Зураба, зная, чем рискует.
— Как её рука на мгновение задержалась на его плече, когда он, не выдержав, прошептал: *«Я не знаю, как дальше»*.
*«Она — не Виктория»*, — думал он. — *«Но она — часть того, что нас спасает»*.
И в этом было самое страшное: он не мог отделить благодарность от чего‑то большего. Не мог понять, где заканчивается долг и начинается… *это*.
Олег закрыл глаза. В голове звучал голос Виктории: *«Ты — моя защита»*. И рядом — тихий, но твёрдый голос Мананы: *«Мы справимся. Вместе»*.
Два голоса. Две женщины. Одна — его жизнь. Другая — его надежда.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом — огни города, чужие судьбы, чужие тревоги. А здесь, внутри, — своя битва. Не с Зурабом. Не с системой. С самим собой.
*«Я не могу подвести ни одну из них»*, — решил он. — *«Значит, буду держать дистанцию. Даже если это больно»*.
Он обернулся на спящую Викторию. Подошёл, осторожно поправил одеяло, провёл рукой по её волосам.
— Я здесь, — прошептал он. — И я не уйду.
Слова были адресованы ей. Но в глубине души он знал: они — и для той, другой женщины, которая стала их незримым щитом.
Для Мананы.
Которую он не смел хотеть.
Но которую не мог перестать чувствовать.