До пятницы оставалось два дня. Они тянулись странно: вроде всё как всегда, но Лена внутри уже жила ожиданием — своего отгула, похода с мамой в поликлинику, и почему‑то ещё — той маршрутки. Вечером она поймала себя на том, что специально вышла раньше и подошла к остановке на пару остановок дальше от дома — там, где в тот раз зашла пожилая женщина.
Маршрутка подъехала та же, с поцарапанной дверью. Лена подсела к окну, вглядываясь в каждого входящего. Но ни серого платка, ни клетчатой сумки с зеленью. Обычные люди, обычные пакеты.
«Ты что, всерьёз думала, что она будет тебя тут ждать?» — усмехнулась она про себя и всё равно испытала разочарование. Хотелось поговорить, спросить: «Как вы…» Но маршрутка шла своим путём, не оглядываясь.
***
В пятницу с утра Лена явилась к начальнику с заявлением.
— Вы что-то хотели? — насторожился он.
— Написала запрос, — она положила бумагу на стол. — На один день, как договаривались.
— А, это, — он выдохнул. — Я уж думал, увольняетесь. Сейчас каждый второй «новую жизнь» начинает.
Фраза задела сильнее, чем он, наверное, хотел.
— А что, — Лена подняла глаза, — может, и начну. Только не увольнением, — добавила она, чтобы не спровоцировать лишних разговоров.
Отпроситься получилось без боёв. Уже в девять утра она стояла у маминой двери с пакетом лекарств и распечатанными талончиками, которые ночью выбила через госуслуги.
Мама, увидев её в джинсах и кроссовках, нахмурилась:
— Ты чего так рано? На работу не идёшь?
— Говорила же, отгул возьму, — Лена поставила пакет на табуретку в коридоре. — Пойдём в поликлинику как белые люди, а не с шести утра занимать.
Мама дернула уголком губ.
— Отгул, говоришь… На кого ты там всё бросила?
Эта привычная нота в голосе больно царапнула по инерции, но Лена глубоко вздохнула.
— На живых людей, которые переживут один день без меня, — спокойно ответила она. — Зато с тобой я его уже не верну, если пропущу.
Мама подняла на неё глаза — усталые, с красными прожилками.
— Говоришь, как будто я завтра помру, — попыталась она отшутиться. — Не дождётесь.
— Я и не хочу, — Лена взяла её за локоть. — Поэтому и пришла.
***
В поликлинике пахло хлоркой и дешёвыми духами. Они пробирались среди стульев, на которых, казалось, сидели все пенсионеры района.
— Номерок у тебя какой? — шепнула мама. — Я всегда забываю, куда там смотреть.
Лена уверенно открыла приложение, сверилась с электронной очередью, потом с бумажным талоном на ладони мамы. Поймала себя на странном чувстве: как будто меняются роли. Раньше она сама, в детстве, пряталась за мамино плечо в этих коридорах.
— Всё нормально, мы по времени, — сказала она. — Сядем, подождём. Я даже кофе нам куплю, если тут автомат ещё живой.
— Не надо тратиться, — автоматически отозвалась мама и тут же пристыженно замолчала, встретившись с Лениным взглядом. — Ладно, купи. Один на двоих.
Они пили этот растворимый кофе из мягких стаканчиков, слушая, как возле регистратуры ругается какая‑то женщина.
— Тоже с дочкой, — тихо заметила мама, кивая в сторону. — Вон, видишь, стоит, щёки накрашены. Орет на мать, что та страховку не продлила. Приятно, наверное?
Лена всмотрелась: молодая, в модном пальто, с телефоном в руке, раздражённо шипит: «Я тебе сколько раз говорила!»
То, что ещё недавно могло быть её собственной сценой, теперь смотрелось как со стороны — неприятно.
— Не знаю, кому там приятнее, — она отвернулась. — Я тоже на тебя орала, помнишь? Про эти талончики, про дачу…
— Помню, — мама вздохнула. — Я потом ночами думала, чем я тебя так достала, что всё не так. И с картошкой не так, и с поликлиникой.
Внутри кольнуло.
— Мам, — Лена замяла стакан в руках. — Ты меня достала тем, что я всё время чувствовала себя виноватой. За то, что работаю, за то, что не рожаю, за то, что не доехала. А я… тоже живой человек. Мне тоже страшно.
Мама долго молчала. Где‑то в глубине коридора вызвали чью-то фамилию.
— Страшно… чего? — спросила она наконец, глядя в пол.
— Что я одна останусь, — выдохнула Лена. — Что приду, а тебя уже нет. И я опять буду думать: «надо было тогда доехать, тогда позвонить». Я после той женщины в маршрутке весь вечер об этом думала.
Мама удивлённо моргнула.
— Какая ещё женщина?
Лена пересказала ей кратко: про пакет, про «пока мама есть». Слова сами складывались проще и честнее, чем когда она пыталась объяснить себе в голове.
— Понимаешь, — закончила она, — мне стало так… мерзко перед тобой. Как будто я тебя уже мысленно куда‑то отправила, а сама живу свою важную жизнь.
Мама сжала стакан так, что тот чуть не лопнул.
— Ты думаешь, мне не страшно? — глухо сказала она. — Я одна в этой квартире. Ночью сердце кольнет — и я думаю: да, вот сейчас и отъеду, никто не узнает. А потом… уговариваю себя, что ты приедешь. Что мне нельзя пока.
Лене перехватило дыхание.
— Ты мне никогда так не говорила, — прошептала она.
— А ты мне тоже, — отрезала мама. — Ты всё как на работу: быстро, по делу. Даже когда заходишь — на часы смотришь.
Лена вспомнила себя, стоящую в коридоре в сапогах: «Мам, у меня через час созвон, давай быстрее, где у тебя квитанции». Вспомнила, как закрывала мамин чат, чтобы не видеть «ты когда».
В груди всё сжалось — не от старой обиды, а от стыда и какого‑то горького облегчения: наконец‑то всё это было произнесено вслух.
— Я… не хочу так больше, — сказала она, глядя маме прямо в глаза. — Но мне страшно, что я сейчас пообещаю, а потом опять засосу́т эти отчёты и маршрутки. И я снова выберу их, а не тебя.
Мама отвела взгляд, уставившись на облупившуюся стену.
— Я потому и ворчу, — тихо сказала она. — Думаю: раз я тебе надоела, хоть совесть твоя меня удержит. Глупо, да?
Лена впервые увидела во всей этой вечной маминой критике не только упрёк, а страх — такой же, как у неё: быть забытой, лишней.
В динамике пискнул очередной вызов.
— Иванова Галина Петровна! — прокричала медсестра из‑за двери.
— Это мы, — мама вздрогнула. — Пошли?
Лена поднялась, чувствуя, как внутри что‑то ходуном ходит. Решение, от которого уже никуда не уйти, крутилось где‑то на подступах к сознанию, но форму ещё не обрело.
Она взяла маму под локоть и повела к кабинету, зная: как именно она поступит после этого дня — и с работой, и с маршрутками, и с мамиными «ты когда» — решит уже не только её расписание.
***
Вечером того же дня Лена вернулась домой выжатая не физически — как будто ей вынули и перевернули все внутренности. Она машинально кинула сумку в коридоре, прошла на кухню и только там заметила, что телефон весь день молчал.
На экране — пропущенный звонок от начальника и три сообщения в рабочем чате: «Лен, ты сегодня будешь?», «Там с отчётом завязка», «Елена, свяжитесь со мной».
Вдогонку пришло новое: «Если вы не готовы включаться, нам придётся пересмотреть формат сотрудничества».
Раньше от такой формулировки у неё бы моментально сжалось всё внутри. Сейчас тоже сжалось — но рядом с этим вдруг встала картинка: мама на стуле в поликлинике, с замятым стаканчиком в руке и фразой: «Я же ночью думаю, что ты приедешь».
Лена набрала: «Я выйду в понедельник. Сейчас не могу говорить» — и нажала отправить, сама удивившись, как твёрдо легли пальцы на экран. В ответ — тишина.
Она поставила чайник, открыла форточку. С улицы тянуло сыростью и далёким гулом машин. Внизу у подъезда тормознула знакомая маршрутка — та самая линия. Двери пискнули, впуская людей.
«Могла бы сейчас там трястись, — подумала Лена, — держась за поручень и убеждая себя, что всё нормально».
Телефон снова завибрировал. Мама: «Доктор сказал, что надо обследование сделать. Ты не переживай, ладно?»
Лена перечитала это «ты не переживай» раз пять. Словно они поменялись ролями окончательно.
Пальцы сами набрали: «Мам, я переживаю. И хочу понимать, что с тобой. Завтра заеду, обсудим. А ещё… мне, похоже, тоже придётся кое‑что решать с работой».
Она стерла последнее предложение и написала мягче: «Ничего, разберёмся. Главное, что мы теперь вместе это делаем».
Отправив, Лена присела к окну и впервые честно спросила себя: если начальник скажет «или сидишь до ночи, или ищем другого», что она выберет? И почему до сих пор ответ был очевиден не в мамину пользу?
Тишина в комнате давила сильнее любых маршруток и планёрки. В ней уже явственно вырисовывалось: спрятаться, сделать вид, что разговоров в поликлинике не было, уже не получится.
#рассказы #истории_из_жизни #истории