Каждый из людей рано или поздно сталкивается с ситуацией, в которой он говорит и действует, но одновременно находится в глубокой растерянности, чувствуя, что всего лишь выполняет чью-то волю. Волю кого-то неведомого, потому что мозг человека буквально кричит, вопрошая: «Почему? Зачем? Какого рожна сдались эти слова и действия?» И не получает ответа.
Душным летним вечером мы встретились во дворе с соседом Сашей. С ним мы приятельствуем «по собачкам», хотя собачек друг к другу
отпускать нельзя — подерутся. Но как-то вот все равно приятельствуем... Мы считаем Сашу странноватым. Наверное, он нас тоже. Хотя мистической консультации по поводу покупки дома он попросил именно у нас. Сидели как-то на корточках у машины, курили. Ответили на все его вопросы про вероятность покупки и грядущую судьбу в этом доме, вроде все получалось благополучно. Игорь похвалился недавно отреставрированными древними боевыми топорами. Саша долго рассматривал раритетное оружие, восхищался, И вдруг на его
лице появилось странное выражение растерянности — то самое, которое бывает у людей, когда их словами и действиями руководят посторонние неведомые силы:
— У меня лежит кинжал. Мегрельский кинжал ХVlll века. Только без ножен и рукоять сгнила. Возьмите его, пожалуйста, — со странным растерянным выражением попросил нас Саша.
Мы стали отказываться — это ведь дорогая штука! Ну и вообще здоровенный исторический кинжал как-то не предполагался в домашней коллекции. Но Саша настаивал, упрашивал и в конце концов просто всунул в руки Игорю этот самый кинжал, замотанный в газетные листы.
— Нож, — протестовала я, — ни в коем случае нельзя дарить нож!
— Но я и не дарю, — отбивался Саша. — Просто Игорь его сделает красивым и сможет продать.
В общем, Саша настаивал и вручил-таки нам мегрельский кинжал без возможности возврата.
— Он лежит, а я его побаиваюсь, что ли, — объяснял даритель, — мне кажется, что он как-то не лучшим образом вмешивается в жизнь. А вы многое знаете, мистикой занимаетесь, вы сможете с ним разобраться и найти ему правильное применение.
«Ага, отметила про себя я, вот и прозвучали ключевые слова «найти правильное применение».
Чтобы снизить вероятность перехода негатива с ножа и отблагодарить Сашу, я вынесла ему не менее ценный амулет — змеевик Хll века. С самого момента его находки я знала, что должна буду его кому-то отдать. И ждала случая. Саша был в шоке. Однако ему пришлось взять змеевик, и знаю, что он хранит его до сих пор. Говорит, помогает, но в чем — узнать пока не получается...
Кинжал оказался похожим на короткий римский меч и весьма - острым. Насколько удалось считать с него информацию: в деле не бывал, кровь видел, но не так чтобы всерьез. Принадлежал юнцу. Несколько месяцев Игорь изучал технологии изготовления и украшения рукоятей мегрельских ножей. Много прочитал о них. Изготовил красивую деревянную ручку, однако дальше дело: застопорилось, поскольку нанесение на нее витых узоров из серебряной проволоки казалось делом недоступным. Кинжал затерялся на антресоли. Периодически натыкаясь на него, мы задавались вопросом: «Почему он достался нам? Зачем?» Прошел год (или, может быть, даже два), пока Саша вдруг не стал при случайных встречах интересоваться своим кинжалом.
Почему-то он грустнел, когда я отвечала, что пока ничего, кроме деревянной рукояти, сделать не получилось.
Изредка я задумывалась, для чего же может впоследствии пригодиться кинжал? В нем чувствовалась мистическая значимость. И да, я ни минуты не сомневалась, что он был прописан в моей судьбе. Как-то раз мне пришла мысль, что если бы потребовалось вызвать дух деда, то легче всего это было бы сделать на мегрельский кинжал. В память о деде у меня остался старинный ковер, но нет ни единой фотографии. По причине особенного рода занятий этого самого деда, который был потомком великих эриставов и наследником третьей части Грузии. Даже моей маме повезло знать его недолго — после ее 17-летия он внезапно умер.
Однажды, оказавшись в Карачаево-черкесии, откуда роддом моя мама, я остро ощутила смысл личности уроженца этих мест: стремление в синий островок неба, жестко стиснутого острыми пиками гор. Я практически никогда не вспоминаю о своем великом деде, ни разу не видела его во снах, но остро ощущаю голубую кровь в своих жилах, которая очень мешает жить в современном мире. Мешает поступать низко, а также принимать низость и лицемерие других.
И вдруг дед как-то запросто явился мне во сне. Стоял передо мной очень высокий могучий человек, бессильно свесив длинные руки и несколько согнувшись. А я бросала ему в лицо грубую брань: «Вот скажи, идиот, тебя же вывезли в революцию за границу! Ты там выучился. Ты там мог бы жить. Скажи, какого черта ты вернулся?! А? Что ты тут забыл?! Он вздохнул: «Но ведь тогда бы не было ни тебя, ни твоего сына...» Но моему возмущению не было границ: «Твой отец же с тобой даже не пустым уехал. Иначе как бы вы там жили? Как бы ты там учился?! Что вернуло тебя -в эту страну, идиот?». Он ссутулился еще больше и что-то хотел ответить мне, на тут я заворочалась и... проснулась. В душе еще кипело возмущение.
И еще оставалось огромное любопытство: у меня был шанс познакомиться со своим великим дедом хотя бы во сне, задать ему много разных вопросов, посоветоваться, как исправить ошибки! А я не успела... Вот с такими мыслями я целый день сетовала, что не смогла использовать посещение деда.
А к вечеру я вспомнила о мегрельском кинжале. И заодно о том, что существует древний ритуал вызова духа на меч или кинжал. И стало мне ясно, что не просто так мегрельский нож прямо-таки вонзился в мою судьбу.
Минут за 20 до полуночи мы с Игорем отыскали достаточно уединённое
место в Кузьминском парке. Сугробы в пол человеческого роста не позволили нам сойти с тропинки — зима 2018-го выдалась на удивление снежной! Лишь несколько главных аллей худо-бедно расчищены, а в более диких уголках парка двоим не разойтись. Вот на такой тропке возле скамейки развели мы костер. Сушняка из-за пронесшегося летом урагана и слишком снежной зимы было в избытке — в нескольких шагах стояли поломанные и высохшие деревья. Огонек быстро охватил газетные листы, побежал по сухим веткам. Как и практически перед любым ритуалом, нас охватило чувство тревоги. Так сознание человека настраивается на необходимый ему в такие минуты мистический лад. От дерева к дереву по сугробам, казалось, змеился туман
и ползли призрачные тени. Впрочем, этот парк потому и считается одним из самых мистичных мест Москвы: в нем очень много потусторонних сущностей. Издалека, откуда-то из чащобных мест, которые остаются в, парке достаточно дикими, донеслось тявканье лис. Один раз-другой. Потом смолкло. Костерок разгорелся, я уже хотела сказать «пора» и потянулась к ножу, но вдруг напряженную серую мглу ночного леса прорезал сиреневый луч фонарика. Заплясал и стал приближаться. Мы с мужем выругались вполголоса. Через минуту-другую к нашему костерку выехал белый спортивный велосипед.
— Здравствуйте! — сказал незнакомец, — А вы тут что?
-Греемся, — бросил Игорь.
— Не помешаю? -с готовностью отозвался человек и, не дожидаясь ответа, поставил на опору велосипед, подошёл к нашему костру и вытянул над огнем ладони.
Сказать, что человек был странным, — значит не сказать ничего. На вид ему можно было дать от 30 до 40 лет. Южного типа лицо,большие навыкате яркие глаза, объемный нос с аккуратной горбинкой. Некоторое время мы молча рассматривали его в изумлении. Потом Игорь сказал, что лет 10 назад тоже частенько рассекал зимой на велике.
Человек с готовностью отозвался:
— А я тут каждую ночь езжу. От «Меги» в Люблино километров 20 получается. Романтично, — кивнула я, — ночь, тишина, пустой лес...
Он не подтвердил и не отрицал моего замечания. Просто продолжил:
— Лисицу раз высветил. Остановилась так и смотрела на меня долго. И менты меня останавливали, они тут по большой дороге катаются, документы спрашивали. Я говорю: «Какие документы? Я ж на велике».
И практически без пауз он повернулся к Игорю: .
— Я очень люблю птичек стрелять. Я даже ездил на охоту в Калмыкию. Там хорошо. Столько птиц. И еще раньше там охотились на сайгаков.
— Да, с машин, с вертолетов, — ответил Игорь. — Почти все поголовье истребили. Сейчас, к счастью, их взяли под охрану.
Игорь объяснил, где в Подмосковье пострелять уток. Потом разговор плавно перешел на собак, и незнакомец поведал, что у него алабай на даче.
— А еще я бы завел добермана. Они красивые.
Возникла пауза. Огонь с треском пожирал ветки. Игорь отошел наломать сушняка. Когда сунул его в костер, пламя высветило лицо незнакомца, и он внезапно сказал, протягивая Игорю руку:
— Меня зовут Джанни. Я грек.
— Как же вас сюда-то занесло? — изумилась я. — Джанни...
— А я из Краснодара. Жена из Прибалтики. Здесь уже 20 лет живем.
И снова потекла беседа ни о чем. Джанни курил одну за одной тонкие дамские сигареты, иногда что-то говорил, без эмоций и словно во сне. Он вел себя так, как будто ничего удивительного в нас, жгущих костер возле лавочки в полночь, не было, как будто и его увлечение ездой на велосипеде по сугробам ночного леса тоже дело обычное.
Нам стало понятно, что не удастся сегодня провести ритуал вызова духа на мегрельский кинжал. И мы втроем
затерялись в этой ночи как будто на краю света. В снегу под костром образовалась большая округлая дырка, и в ней оттаяла земля. И вдруг Джанни нараспев произнес:
— Горит в лесу весенний костерок...
— Вы что, мысли читаете? — встрепенулась я. Он промолчал. — Я просто как раз сейчае думала о том, как 5 лет назад мы так же
жгли костерок... Только это было на закате. И у меня потом стихи сложились. И вы сейчас произнесли первую строчку.
Он опять молчал. И мы тоже. И вдруг Джанни поднялся, поблагодарил нас и как-то очень быстро исчез на своем велике, пробираясь по сугробам. Мы переглянулись в глубокой растерянности. Игорь взглянул на мобильный:
— Он просидел с нами полтора часа.
— Да, ритуал уже невозможен.
— Понимаешь, он сидел и не мерз — задумчиво сказал Игорь. — Совсем. Хотя одет был слишком легко, а такой хилый костерок не греет.
— И ничему не удивлялся. И не давал живых реакций. Он вообще человек? — вторила ему я.
— Да. Я пожимал: его руку. Нормальная теплая ладонь, достаточно мягкая.
— То есть ты уверен, что это Джан реальный грек из Краснодара?
Игорь рассмеялся:
— Нет, конечно. Я просто думаю, что этот пример убедителен даже для полноценных атеистов, утверждающих, что не верят ни в Бога, ни в дьявола.
— Да, думаю, Джанни привели к нам как бы против воли. Он общался безэмоционально, сам будто не понилая, что говорит и делает, он выглядел глубоко растерянным... Как будто его вырвали из его привычной реальности и прямо так и бросили к нам, сидящим у костра... Не находишь?
—Вероятно, — Игорь усмехнулся. — И если это не сам дьявол, то может быть, бесенок среднего звена, так сказать.
— Ну нет! Скорее человек как игрушка судьбы в этом случае.
— А ты заметила, он просидел ровно столько, чтобы не дать нам совершить ритуал? Игорь посерьезнел и даже помрачнел.
— В то самое мгновение, когда я сказала себе, что сегодня не будем уже вызывать духа, Джанни попрощался.