Тот день разделил жизнь на «до» и «после». На дне не было страха, только тишина и солнце, смотрящее сквозь воду. А на берегу — лицо мамы, которое я не забуду никогда. Это история о странном спокойствии, пришедшем вместо паники, и о любви, которая сильнее любого страха.
Это был самый обычный солнечный день. Мы с мамой просто катались на велосипедах, ветер трепал волосы, пахло нагретой хвоей и сладкой «кашкой». Наш путь лежал через маленький мостик — просто несколько берёзовых брёвен, наваленных хаотично, чтобы можно было перебраться с одного берега ручья на другой. Мама легко проехала этот ненадёжный переход. А моё колесо вильнуло...
Я не успела почувствовать ни страха, ни паники. Только это странное ощущение невесомости, когда велосипед начал медленно-медленно уходить из-под меня, и я стала заваливаться набок. Берег поплыл перед глазами, небо смешалось с водой. И знакомый мир вдруг перевернулся... поплыл... изменил свои очертания.
Не было ни всплеска, ни холода, ни страха. Была только внезапная тишина. Как будто уши заткнули ватой. Я лежала на спине с открытыми глазами и смотрела сквозь толщу воды на солнце. Лучи преломлялись, рисуя на поверхности колышущиеся золотые узоры. Голова утопала в чём-то мягком, а вокруг медленно танцевали изумрудные водоросли, переплетаясь с моими волосами. В толще воды плавали соринки-пушинки, крошечные жучки-невесомости. Воздух из лёгких не рвался наружу пузырями — казалось, я и не дышала вовсе, а существовала как-то иначе. В этом подводном царстве было так спокойно и уютно...
И тут в идеальную тишину врезался приглушённый, искажённый водой голос. Чьи-то руки схватили за плечи и резко рванули наверх. На меня резко обрушились все звуки — птицы, ветер. В ушах пронзительно зазвенело, и в легкие ворвался воздух, заставивший судорожно кашлять. У меня запершило в горле, мокрая голова была тяжелой, волосы прилипли к лицу, и на них висели тинные водоросли. Сквозь струйки воды на ресницах я увидела перед собой мамино лицо — бледное, искажённое ужасом, мокрое от слёз. Она крепко прижала меня к себе. «Дыши! Только дыши, моя родненькая!» — говорила мама сквозь рыдания. «Я так испугалась... прости меня... моя маленькая...» — её голос срывался на шёпот, а руки тряслись так, что дрожь передавалась и мне. Я озиралась по сторонам, не понимая, чего она так испугалась. Ведь там, внизу, было так красиво и спокойно...
Я не помню, как мы доставали мой велосипед, как добрались до дома. Мамина рука не отпускала моё плечо ни на секунду, её пальцы впивались в мою мокрую футболку, так будто боялись, что я снова исчезну. Дома поднялась настоящая буря. Бабушка ахнула, увидев нас мокрых, в тине, перепуганных и грязных: «Девочки, вы что, лягушек ловили? Али за кувшинками лазили?..» Дед хмыкнув молча пошёл топить баню. «Неее... это мы, бабуль, с моста ныряли...» — опустив глаза, сказала мама. «Ох и угораздило же вас, непутёвые! Вот говорила же — не ездите по тому мостику! Не зря он мне не приглянулся! И вот вам....пожалуйста!» — ворчала она. «А ну-ка, мартышки, марш в баню! Смывайте с себя речной дух, да как следует, чтоб прям мочалками и до скрипу! Ясно?» Мы согласно кивнули.
Помывшись и переодевшись в сухое, бабушка долго отпаивала меня и маму сладким крепким душистым чаем со своими фирменными пирожками, попутно выведывая наши приключения. Дед, хитро поглядывая на нас, предложил: — Может, чего покрепче, а?
— Ты чего это, старый, удумал? — с вызовом спросила бабушка.
— Дык я ж чисто для «сугреву»... В лечебных целях, так сказать... — смутился дед.
— Ну-ну, смотри у меня! — пригрозила ему бабушка, а потом строго посмотрела на нас: — А вы... Ну, ей-богу, прям как дети малые! За вами глаз да глаз нужен!
Но в её глазах читалось облегчение — самые дорогие их «паразитки и кровопийцы» были целы и невредимы.
А вы чувствовали когда-нибудь такое же странное спокойствие вместо ожидаемой паники?
#запискикотищи #детство #мама #семья #память #необъяснимое #чудо #тепло