Есть два типа людей: одни с горок кричат от восторга, другие — от ужаса. Мы со Светкой представляли оба типа в одном вагончике. И пока она хохотала, я давала себе клятву больше никогда не поддаваться на уговоры. Теперь я благодарна ей за каждый ужасный миг того дня.
Всё началось с того, что мы со Светкой впервые попали в большой парк аттракционов. Воздух дрожал от громкой музыки, повсюду мигали разноцветные огни, а от смеха и криков закладывало уши. Мы, как угорелые, носились от каруселей к тиру и обратно, пока Светка вдруг не замерла как вкопанная. Её рука медленно поднялась, а палец указал куда-то вверх, где вырисовывался силуэт гигантской конструкции.
«Оооо.... Туда....» — выдохнула она, и в её глазах зажглись опасные огоньки безумия. — «Нам обязательно надо туда». Мой взгляд скользнул по спиралям стальных рельсов, уходящих под самые облака, и внутри всё похолодело. Но Светка уже тащила меня за собой, прокладывая путь через толпу.
И вот мы уже стояли у подножия этого «драконьего чудовища». Грохот несущихся вагонеток отдавался в ушах, а ветер от их бешеной скорости больно хлестал по лицу. Я смотрела, как «дракончики» с воющими пассажирами летели вниз головой, и чувствовала, как подкашиваются ноги.
«Ну, давай, пошли.. Ну жее.!» — Светка дёрнула меня за руку, но мои ноги будто вросли в асфальт. «Неее... неее... нееее... я не смогу, — прошептала я, чувствуя, как холодеют ладони. — Не хочу! Это же страшно!»
Она повернулась ко мне. «Все могут, и ты сможешь! — её голос прозвучал как приказ. — Надо прокатиться, а то будешь жалеть всю жизнь, что была рядом и не попробовала!» Я обречённо ещё раз посмотрела на этот стальной хаос, на светящиеся от восторга лица выходящих людей... «Жалеть всю жизнь...? Ну уж нет!»
Я сделала малюсенький шаг вперед. Потом еще один... Чувствуя жгучее предательство по отношению к самой себе и странную решимость, я вцепилась в Светкину руку. Сердце колотилось где-то в горле, но я уже шла к очереди.
Мы продвигались с издевательской медлительностью. С каждым шагом вперед грохот становился оглушительнее, а вопли — душераздирающее. Я вглядывалась в лица выходящих — искала хоть одно испуганное лицо, но нет! Одни сплошные улыбки до ушей и сияющие глаза. «Неужели я одна боюсь?» — пронеслось в голове. «Со мной явно что-то не так...»
— Смотри, как здорово, клааас! Обааалдеть! — крикнула Светка, когда очередной вагончик пронесся над нашими головами с искажёнными от крика физиономиями. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как у меня крутит живот и подкатывает комок к горлу.
Вот и наша очередь. Дежурный с безразличным видом отщёлкнул барьер. Я на секунду застыла на пороге, глядя на тесные сиденья, как на электрический стул. Светка, не церемонясь, пихнула меня в спину: «Проходите, гражданочка, и занимайте места согласно купленным билетам». Я как во сне плюхнулась на сиденье. Пластмасса была ещё теплая от предыдущих «жертв». Пока я дрожащими пальцами пыталась защелкнуть ремень, Светка уже вовсю болтала ногами от нетерпения.
«Да не боись ты... Хватит строить из себя бледную поганку... вон вишь.. там скорая стоит... если шо — откачают...» И тут... ЩЁЛК! Автоматический барьер захлопнулся. И меня накрыло абсолютным, физическим пониманием: Всё приплыли! Пути назад нет! Вагончик дёрнулся и с противным скрежетом пополз вперёд, навстречу самой страшной минуте в моей жизни. Я вжалась в сиденье, вцепившись в поручни так, что побелели костяшки. «Мамочки, — застучало в висках. — Ну зачем я это сделала..чего мне не хватало то?!»
Вагончик с противным скрежетом пополз вверх. Этот медленный подъём длился вечность. Чем выше, тем страшнее. Я вжалась в сиденье, смотря в небо и думая только: «О БОЖЕ... БОЖЕ... ЗАЧЕМ Я НА ЭТО СОГЛАСИЛАСЬ?». Внизу виднелись крыши павильонов, крошечные фигурки людей. Светка что-то кричала мне на ухо, но я не могла разобрать слов — в висках стучало: «Только бы не упасть, только бы не упасть».
И вот мы на вершине. Вагончик замер на самом верху. Сердце упало в пятки. Перед глазами — только отвесный обрыв из рельсов, уходящих вниз под немыслимым углом. «Всё, это конец..не поминайте лихом...», — успела подумать я.
И мы полетели вниз. Ветер свистел в ушах, вырывая из моего горла дикий, нечеловеческий вопль, переходящий в ультразвук. Щёки затряслись, а из глаз брызнули слёзы. Мир превратился в мелькание света, стали и неба. Я вжалась в сиденье, мой истошный крик слился с общим рёвом. В какой-то момент мне показалось, что я уже не кричу, а просто падаю в беззвучной пустоте, и это ощущение длилось целую вечность.
Где-то рядом Светка неистово орала: «ААААА, КЛАСС!..Вот же здорово!», а я думала только: «ГОСПОДИ... СПАСИ И СОХРАНИ! ЕСЛИ Я СЕЙЧАС ВЫЖИВУ, Я КЛЯТВЕННО ОБЕЩАЮ, ЧТО БОЛЬШЕ НИЗАЧТО НА СВЕТЕ НЕ ПОДОЙДУ ДАЖЕ БЛИЗКО К..... ЭТОМУ УЖАСУ!»
Когда вагончик наконец-то вполз на платформу и замер, в ушах ещё несколько секунд стоял оглушительный вой — казалось, я до сих пор лечу и ору. Я сидела, вжавшись в сиденье, не в силах разжать пальцы, вцепившиеся в поручни. Всё тело дрожало мелкой дрожью, ноги отказывались повиноваться. Сзади кто-то громко хохотал, а паренёк впереди нас был зеленее огурца. Барьер с оглушительным щелчком отстегнулся. Звук заставил меня вздрогнуть.
— Ну как, понравилось? — спросила Светка. Я убийственным взглядом посмотрела на неё... открыла рот и...: «Ик!» ...вместо слов из моего рта вырвался только звук. Я попыталась снова: «Ик-ик!». Это была та самая предательская, душащая икота, которую не остановить. Я чувствовала, как смешно дёргаются плечи, а горло сжимается в спазме.
Светка, вылезая из вагончика и поправляя растрёпанные волосы, обернулась на этот звук. Она окинула взглядом моё бледное, вопросительное, перекошенное лицо, трясущиеся руки, и, услышав очередное отчаянное «Ик!», не выдержала. Она согнулась пополам в истерическом хохоте, схватившись за живот и прислонившись к поручню, чтобы не упасть. На нас с любопытством оборачивались проходящие из соседних вагончиков.
— Да... ик... чего ты... ик... ржёшь? — пыталась я возмущаться, но это только усугубляло икоту и её дикий смех. Слёзы текли у нас обеих — у неё от хохота, у меня от бессилия. С трясущимися, как холодец, коленями я выбралась из ненавистного вагончика и, едва стоя на ногах, выдохнула: «Всё... Ик... Всё, больше ни... ик... НИ-НО-ГИ! Ик... Ни-за-что...Ик...!»
Светка, всё так же давясь смехом, подхватила меня под руку и поволокла прочь, а я, икая через каждые два шага, бросала последние взгляды на стального монстра.
Мы доплелись до лавочки, и я плюхнулась на неё, чувствуя, как дрожь понемногу отступает, оставляя после себя странную пустоту.
— Ну как ты... успокоилась? — спросила Светка, протягивая мне бутылку с водой. Я сделала большой глоток и вытерла влажные от слёз глаза. Икота наконец-то прекратилась.
— Я тебе одно скажу, — хрипло прошептала я. — Я только что пережила самый страшный кошмар в своей жизни. Но... — Я замолчала, глядя на толпу счастливых людей у подножия горок. — Но теперь я точно знаю, что смогла. Было до одури страшно, я чуть не умерла там, голос сорвала, но... я смогла. И теперь мне есть что вспомнить.
Бросая украдкой взгляды на стального монстра, я мысленно дала себе обещание, что это был первый и последний раз, когда я поддалась на Светкины уговоры.
А вы как думаете, страх — это препятствие или возможность? И какой ваш самый запоминающийся случай на аттракционах?
#запискикотищи #американскиегорки #страх #дружба #приключения #ностальгия #школа