Найти в Дзене
Запишите меня

Вокруг ПДРН сейчас много шума, а смысл теряется

Рассказывает врач-косметолог, дерматолог Ефимович Дарья Олеговна: По большому счёту, полинуклеотиды — штука не новая. Их начали использовать ещё в 90-х, сначала в травматологии, потом в офтальмологии. В косметологию они пришли значительно позже, причем тут сыграли немалую роль Дженнифер Энистон, Ким Кардашьян и вот эта их история «я ввожу себе сперму лосося»:) Кликабельность максимальная, конечно. Маркетингово — гениально. Но если отодвинуть кликбейт, остаётся реальная рабочая молекула, которая действительно имеет классную научную базу. Получают ПДРН из молок лососевых рыб. Перед тем как эти вещества попадут в препарат, проходит многоступенчатая очистка, извлекается ДНК, убираются белки. В итоге остаются фрагменты ДНК и РНК, которые не несут генетической информации, а значит не могут повредить или изменить ваш геном, а так же имеют минимальный риск аллергической реакции. Про механизм. Это один из частых вопросов: как эти кусочки ДНК вообще могут «встраиваться» и что они там делают? Зде
Фото: интернет
Фото: интернет

Рассказывает врач-косметолог, дерматолог Ефимович Дарья Олеговна:

По большому счёту, полинуклеотиды — штука не новая. Их начали использовать ещё в 90-х, сначала в травматологии, потом в офтальмологии. В косметологию они пришли значительно позже, причем тут сыграли немалую роль Дженнифер Энистон, Ким Кардашьян и вот эта их история «я ввожу себе сперму лосося»:) Кликабельность максимальная, конечно. Маркетингово — гениально. Но если отодвинуть кликбейт, остаётся реальная рабочая молекула, которая действительно имеет классную научную базу.

Получают ПДРН из молок лососевых рыб. Перед тем как эти вещества попадут в препарат, проходит многоступенчатая очистка, извлекается ДНК, убираются белки. В итоге остаются фрагменты ДНК и РНК, которые не несут генетической информации, а значит не могут повредить или изменить ваш геном, а так же имеют минимальный риск аллергической реакции.

Про механизм. Это один из частых вопросов: как эти кусочки ДНК вообще могут «встраиваться» и что они там делают? Здесь работает та же логика, что и с коллагеном — когда мы его вводим или пьём, он распадается на маленькие фрагменты, и кожа использует их по необходимости — как кирпичики. С ПДРН история ровно такая же: это набор «запчастей», которые клетка рада подхватить, особенно если есть хроническое воспаление, повреждение или кожа находится в состоянии стресса. 

И нет, “перестимулировать кожу до рака”, как некоторые любят пугать, здесь невозможно. Чтобы вызвать что-то реально опасное, нужно либо принести в кожу чужую генетическую информацию (чужой код), либо сломать собственную ДНК. ПДРН — это не код. Это сырьё. Из него нельзя ничего «плохого» собрать. Именно поэтому они безопаснее тех же стволовых клеток. Даже если переборщить, максимум будет отёк — потому что у препарата есть объём. А дальше иммунная система просто съест лишнее. 


Где это реально нужно? Там, где кожа воспалена, истощена, где есть хроническое раздражение, медленная регенерация, длительные постпроцедурные периоды. В этих ситуациях ПДРН работают лучше всего: ускоряют заживление, улучшают качество ткани, уменьшают воспалительный фон.

Вы на канале Марины Лекомцевой. Подписывайтесь на мой канал в Телеграм. Записаться или задать вопросы можно в личных сообщениях, через форму на сайте или в Whatsapp.