Узнав, что обнаглевшая жена пригласила на свой день рождения любовника, муж подготовил такой подарок, что они не забудут никогда…
Первые аккорды скандала, словно раскаты грома в преддверии бури, уже давно сотрясали стены их брака. Измена, словно ядовитый плющ, обвила некогда цветущий сад их отношений, оставив лишь голые ветви обиды и разочарования. Муж, с сердцем, израненным осколками предательства, долго молчал, выжидая момент, словно хищник, притаившийся в тени.
И вот, день рождения жены, этот праздник лицемерия, стал его шансом нанести сокрушительный удар. Он приготовил "подарок" – не шелка и бриллианты, а тщательно выверенный сценарий мести. В приглашении, будто случайно, оказались указаны два адреса – его собственный и адрес скромной квартирки любовника. "Пусть выбирают", – прошептал он, с горькой усмешкой наблюдая, как плетутся сети интриг.
Торжество началось с фальшивых улыбок и льстивых речей, но муж ждал своего часа, как палач ждёт восхода солнца. В самый разгар веселья, когда вино лилось рекой, а маски лицемерия истончились, он объявил тост. Слова, словно кинжалы, вонзались в сердца присутствующих, разоблачая ложь и лицемерие. "Сегодня, – говорил он, – мы празднуем не только день рождения, но и день откровения!".
Бурю, вызванную его словами, не опишет ни один поэт. Крики, обвинения, поток слез – ад разверзся прямо в гостиной. Любовник, подобно загнанному зверю, пытался бежать, но месть, словно цепной пес, настигла его. Жена, потерявшая все, стояла, словно окаменелая, с проклятием на устах. "Поздравляю, дорогая, – прошептал муж, – ты получила лучший подарок, какой только могла пожелать – правду!".
В воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь всхлипами жены и нервным постукиванием пальцев мужа по бокалу с вином. Он наслаждался моментом, словно гурман, вкушающий изысканное блюдо. "Ах да, чуть не забыл!" – воскликнул он, словно вспомнив что-то важное. "Поскольку у нас тут собрались все заинтересованные лица, предлагаю небольшую игру! Называется 'Кто быстрее соберет чемодан'!".
Из-под стола, словно кролик из шляпы фокусника, он извлек два одинаковых чемодана. "Правила просты: у кого чемодан собран быстрее и полнее, тот получает главный приз! Приз – свобода! Ну, или хотя бы иллюзия оной," – он подмигнул гостям, которые, кажется, забыли, как дышать.
В глазах жены мелькнула искра ярости, а любовник, словно заяц, увидел удава. Началась суматоха! Дамы, забыв о приличиях, рылись в сумочках, выискивая загранпаспорта и кредитные карты. Муж, словно дирижер оркестра хаоса, наблюдал за этим безумием с довольной улыбкой.
В итоге, победила жена, собравшая в чемодан все, что смогла унести. Любовник, поверженный в прах, остался ни с чем. "Что ж, поздравляю, дорогая! Ты заслужила этот приз! А теперь, прошу всех к выходу! Представление окончено!", – провозгласил муж, и гости, словно стадо баранов, потянулись к двери, оставив его наедине с женой и ее чемоданом, полным обрывков прошлой жизни.
В воздухе, сгущенном предательством и обидой, словно в перестоявшемся вине, повисла тишина, еще более зловещая, чем прежде. Всхлипы жены теперь звучали как похоронный марш по развалинам их брака, а нервное бренчание перстней мужа о бокал – как погребальный звон по разбитым надеждам. "Свобода, говоришь?" – прошипела жена, взглядом буравя мужа насквозь, будто хирург, готовящийся к ампутации. "Цена твоей 'свободы' – лишь пепел наших воспоминаний".
Муж лишь пожал плечами, его глаза блестели холодным стальным отблеском. "Всего лишь игра, дорогая! Развлечение на фоне затянувшейся драмы". Он обвел взглядом комнату, словно осматривая поле битвы. "Но знаешь, в каждой игре есть победитель и проигравший. Ты выиграла чемодан, а я… я получил избавление от бремени".
Жена бросила чемодан на пол, словно отрубленную голову. "Избавление? Ты ошибаешься, мой дорогой! Это не избавление, а лишь билет в один конец, в пустоту. Ты думаешь, что этим освободил себя? Нет, ты всего лишь заперт в клетке своего эгоизма, где эхо твоего одиночества будет мучить тебя вечно".
Её слова, будто осколки зеркала, вонзились в его самодовольную броню. На мгновение он потерял свою непроницаемость, в глазах промелькнула тень сомнения. Но тут же собрался, словно солдат, получивший приказ держаться. "Что ж, время покажет, кто из нас прав. А пока, прошу, покинь мой дом. И забери с собой этот трофей, напоминающий о нашем фарсе". Указав на чемодан, он сжал кулаки, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Жена усмехнулась, в ее взгляде плескалась едкая насмешка. "Фарс, говоришь? Милый, да это был целый бродвейский спектакль, с тобой в главной роли самовлюбленного идиота! Только вот аплодисменты тебе достанутся лишь от тараканов в твоем пустом особняке". Она подхватила чемодан, словно это была не ноша, а знамя победы, и направилась к двери. "Кстати, не забудь постирать шторы, а то запах предательства въелся намертво. И да, найми экзорциста – боюсь, мои призраки будут преследовать тебя до конца твоих дней".
Щелчок захлопнувшейся двери эхом разнесся по комнате, как выстрел стартового пистолета. Муж устремился к окну, наблюдая, как она садится в такси. "Прощай, мое бремя!" – прокричал он, но слова застряли в горле, превратившись в невнятное бормотание. Он вдруг осознал, что свобода, которую он так жаждал, на вкус оказалась горькой, как пережаренное кофе. Без нее в доме стало как-то… тихо. Слишком тихо.
Он обернулся, осматривая комнату. Вот статуэтка, которую они привезли из Флоренции, а вот фотография с их свадьбы. Все эти вещи, как маленькие осколки вчерашнего счастья, теперь резали глаза. Он почувствовал, как что-то неприятно колет в груди. Это, должно быть, то самое "избавление от бремени". Какое же оно… тяжелое.
Муж налил себе еще бокал вина. "Ну что ж, – пробормотал он, – пора начинать новую жизнь! С тараканами и экзорцистом". И прежде чем одиночество успело его окончательно задушить, он уселся за пианино и заиграл разудалую мелодию. Фальшиво, громко и совершенно безнадежно. Только так он мог хоть как-то заглушить тишину, которая теперь принадлежала ему безраздельно.