Жила-была одна девочка-бедняжечка, и жила она в тот страшном и бедном СССР, где борщевики всем всего недодавали, особенно - модного и красивого, и особенно - ей, такой молодой и очаровательной, а еще у неё были хоть и облеченные, так сказать, солидными постами и высокой ответственностью родители, но они никак не хотели её повышенных потребностей понимать, а потому работали и жили свою странную жизнь, не удовлетворяя тягу дитяти к потреблению благ.
А потом девочка выросла, открыла для себя Нельзябук, и оттопталась по ним по всем - и по предкам своим недальновидным и жизни их непритязательной, и по Союзу, и по своему безрадостному детству.
И так я этим восхитилась, что не могла не принесть вкусного, чтобы и вы тоже попереживали...
Родители нашей героини, чьи детство, юность и взросление пришлись на военные, послевоенные и просто не избалованные обилием всяких модненьких вещей годы, сами одевались, по мнению любящей дочери, так себе (не как кинозвезды советского экрана, короче) и не сильно были озабочены этим процессом и по поводу нашей красавицы, и по поводу и её сестры.
От абсолютного безразличия к этой теме предков страдали их потомки. А предки, такие-сякие, не только очень много работали, но и "очень активно дружили", позволяя себя объедать:
Я не помню вечера, когда у нас не был дома кто-то посторонний, давно принимавшийся за своего, все время кто-то гостевал, учился, лечился, совершенствовался и эмигрировал сквозь нашу крохотную квартиру, поэтому постоянно кто-то приходил, уходил, хохотал и плакал, бросался в объятия, прощался навсегда и ел, ел, ел....
Достаточно сказать тем, кто в теме, что только когда папа вышел на пенсию, мы совершенно случайно узнали, что последние 30 лет работы ему полагался пропуск в 200-ю секцию ГУМа, от которого он, как выяснилось, отказался, сказав, что ему не требуется. Т.е.четко выступил в жанре "Не буду сниматься в Голливуде у Спилберга, потому что у меня ёлки..."
Эти обстоятельства, однако, не мешали нам быть девочками, учиться не просто в хорошей, а еще и очень престижной школе, где даже в те бумазейные времена другие барышни были довольно неплохо и даже стильно одеты. Наш папа считал, что мы должны быть одеты чисто, добротно и скромно, а мама так была погружена в устройство счастья родни, друзей, соседей и случайных встречных, что и до себя, и до нас особенно руки не доходили. Поэтому все решалось по-простому, по-быстрому, экономно и в последнюю минуту.
Представляете? Деточка всю жизнь росла, страдальчески считая куски, съеденные друзьями её родителей, а папа лишил её будущего, определив в "престижную" школу, но при этом отказавшись от заветной двухсотой секции! Её было положено лучшее просто по праву рождения, но папа решил, что это - лишнее, и деточке нечем было форсить перед одноклассницами! Это же какая непреходящая травма детства - а все от родительского идеализма и, хуже того, нестяжательства!
Но девочка заневестилась, а еще - поступила в Бауманский. Я предполагаю, что это поступление - тоже следствие родительского недогляда, ибо ей пришлось учиться и сдавать экзамен "как всем".
И тут начался новый этап страданий - девушке нашей справляли пальто, определив на воротник не роскошного песца или чернобурую лису, не престижного соболя, а - белочку.
Представляете? Это же надо, роскошной деве в самом цете её юности - "незабываемую и ненавистную белочку". Наверное, именно с тех пор она стала защитником интересов животных. А ведь могло бы все повернуться по другому - если бы лиса... Дева наша, жертва родительского непонимания, в мечтах видела себя в мечтах эдакой гимназисткой, переходящей в Незнакомку Крамского. Ну или что-то там блоковское, типа "дыша духами и туманами..." , но её трепетно-хрупкие мечты немножечко споткнулись о фактуру, но всё-таки в том пресловутом пальто "можно было выйти к людям"!
Однако это "построенное к поступлению" пальтецо все равно не решило проблемы, потому что белка и не-Крамской, и неизвестно, как долго бы долго наша героиня томилась бы в ожидании лучшей жизни, если бы не одна судьбоносная встреча.
Как-то её папа вернулся с работы, приведя с собой одного "шикАААрного" (читать с интонациями незабвенной Эллы Щукиной) дяденьку, который тоже явно собирался объесть их не в меру хлебосольное семейство, и которого со слезами радости встретила её мама.
Дяденька сразу же впал в восторг от лицезрения юной девы, к тому же любящей и знающей "несоветские" стихи, а был он очень "деловым человеком", когда-то учившимся вместе с родителями нашей прелестницы, и ставшим многообещающим молодым адвокатом, а потом как-то нечаянно попал под пяту советского придирчивого Закона, и получил за свои невинные шалости 5 лет с конфискацией.
К моменту судьбоносной встречи он уже своё отсидел, повзрослел, и снова влился "в поток" (в отличии от недальновидных предков нашей героини) и имел доступ к "дефициту", коим распоряжался Военторг. И вот этот святой человек "подарил барышне счастье".
То самое, вожделенное, перед которым, наверное, меркнет и пресловутая "двухсотая секция":
Он забрал меня часов в пять утра. Мы неслись в его Жигулях по темной еще Москве и по беспросветному Подмосковью черт знает куда. Это сейчас еще есть дороги, иллюминация и т.п. Тогда - вечная мерзлота. Сугробы до крыш. Гробовая тишина и ни одного фонаря. И машин-то почти не было.
Мы ехали и орали стихи. Потом приезжали на какую-нибудь станцию, по сравнению с которой Малаховка - Лас-Вегас. Выходили в тусклом зимнем свете на привокзальную площадь размером с клумбу. По кругу стояли вросшие в землю и снег домушки. В одном горел свет.
Мы подходили, но стучали не в дверь, а тростью моего старшего друга - в железные откидные дверцы подвала, какие бывают у магазинов для разгрузки. Эти дверцы от снега были уже очищены и открывались на наш стук бесшумно и легко, как в сказке.
Мы ныряли в бездонную пропасть, спускались по шаткой лестнице и попадали в райские кущи. Какая там пещера графа Монте-Кристо! Детский лепет! Вот пещера базы номер 7 Областного Военторга - это Клондайк и Эльдорадо!
.........................
Пальто со вшивой белкой, несмотря на укоризненный взгляд папы, было отправлено на свалку истории, я гарцевала во французской шубе под норку, английских сапогах, бельгийском кардигане, американских джинсах и весь мир мне был по колено...
За чей счет был этот взрыв вожделенного потребления наша героиня умалчивает, и я оставлю вас без авторских предположений - сами уж, пожалуйста, как-нибудь. Ну и как к такому отнеслась сестра - тоже не рассказывается.
Зато было, было в её жизни оно - искомое... Чистое, беспримесное, как у Ассоль, которая на горизонте увидала алый парус, а главное - далекое от каких-либо рассуждений "а что я-то для этого всего?".
Мне хочется - и всё тут. Мне обязаны дать!
Такие удивительные люди по жизни, особенно - по нашей волшебной нынешней, совершенно не страдают от каких-то скучных моральных ограничений или отсутствия аппетита: им вынь - да положь! Они вряд ли остановятся, если врдуг надо будет воспользоваться услугами... скажем так - персонажа сомнительного - или самим оказать не совсем законную (или совсем незаконную) помощь - тоже не задаром, конечно.
Они, и более всего - именно они - страдали от этих несовершенств обеспечения товарами народного потребления граждан СССР, и именно такие люди, добравшись до "путей и рулей" строят себе бесконечные дворцы, по сравнению с которыми Версаль - так, старая скромная безделушка. А те, кто не могут - мечтают все поменять и самим, а не о каком-то там "благе страны".
Как такие вообще рождаются у приличных людей? Ну, наверное, так же, как и альбиносы и меланисты рождаются у пум или сервалов. А еще "престижная школа" - окружение, знаете ли, тоже играет большую воспитательную роль.
Плохо то, что они считают, что быть такими - нормально, и транслируют это своё "граду и миру".
А белочку... белочку жаль, конечно...
И родителей этой уже пожилой девы - тоже. Это же надо же...
НепоДзензурное отныне тут:
https://boosty.to/venefica1967
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях, без кириешек и даже даром есть - чтобы никто не ушел обиженным.