Вспоминаю Омский музей изобразительных искусств как место знаковое для Сибири. Сибирские художники представлены в музее хорошо. Так же проводятся выставки их работ по тому или иному поводу.
Все, что давала и дает России Сибирь не перечтешь. Можно лишь упомянуть в короткой заметки несколько имен для Сибири и Омска замечательных. Здесь встретятся имена художников Алексея Либерова и Кондратия Белова. Отдаленные от центра сибирские города с суровым климатом становились родиной выдающихся деятелей России. Несмотря на сложные условия жизни, а иной раз кажется и благодаря им зрел и креп в Сибири характер труженика-творца. Ценром художественной культуры в городе Омске много лет был Музей изобразительных искусств имени М. Врубеля.
В музей изобразительных искусств ходила с детства.
Чаровала обстановка музея, прохладные обширные залы, скопившаяся за многие годы энергетика высокой культуры, тишина и респектабельность. А самое главное и ценное - коллекция музея, включающая шедевры мировой и русской живописи. Для музея провинциального собрание картин богатое. Несколько больших полотен Айвазовского, картины Куинджи, Репина, Нестерова, Врубеля, Серова, Рериха и других выдающихся мастеров можно увидеть в залах Омского художественного музея. В зимние морозные вечера музей освещался теплым светом. Загорались большие хрустальные люстры. И в главном зале начинала звучать музыка. Рояль рокотал, и в полумраке совсем небольшая аудитория, собравшаяся здесь и объединенная на этот вечер общими чувствами и переживаниями, делала свой очередной вклад в создании энергетической ауры музея. Кажется, это и сейчас происходит: светятся мягко зеркала и окна, отражая зажженные канделябры, звучит рояль, полотна льют на слушателей свой приглушенный полутьмой свет. "
Михаил Александрович Врубель. Розы и лилии. Левая часть триптиха «Цветы» для особняка Е.Д.Дункер в Москве. 1894. [/caption]
Завораживал и влек мир старины и праздника. Воистину посещение музея было Праздником.
Елочный торг.
Генрих Матвеевич Манизер. Холст, масло.
Омский областной музей изобразительных искусств им. М. А. Врубеля
В старом здании музея в 2013 году разместилась небольшая экспозиция, посвященная нашему омскому живописцу Алексею Либерову.
Экспозиция оказалась интересной. Войдя в зал с картинами Либерова я услышала доносящиеся звуки мазурки Шопена. На картинах были наши сибирские пейзажи. Часто хмурое небо, Тобольск … суровый край – темные краски с переливами серебра и сини, и отсветами и бликами, играющими и светящимися среди темени, и мощь, и скорбь, и тишина, и та чистота, которая была в Сибири лет 40 назад. Тюменские нефтяные вышки…
Вспомнился берег Иртыша в центре Омска в пятидесятых годах прошлого века. Зданий на левом берегу не было. Ленинградского моста тоже не было. И Нефтеперерабатывающего комбината не было. Река катила свои воды. " Пленер" был прямо напротив зрителя, если он находиться на пляже центрального района. Мне нравилось наблюдать за проплывающими судами, лодками, катерами. Рыбаки с закидушками базировались в районе "Захламина ". "Захламино" оправдывало свое название. Это деревня на месте которой был построен городок Нефтяников. Берег Иртыша был обрывистый и крутой. В глиняной отвесной поверхности берега ласточки стоили гнезда. Река шевелилась как живая. Смотрю на полотна Кондратия Белова и оживает былой Омск, былой Иртыш. насчет Захламино: Вот выдержка из интересной статьи "Омские Нефтяники были построены силами заключенных: страницы истории Захламино." "Пригородная станица к северу от Омска, которая бесследно исчезла при строительстве Нефтяников. Завершить описание старого Захламино стоит обширной цитатой из "Экологического романа" Сергея Залыгина. Герой его романа в конце сороковых-начале пятидесятых проживал в Захламино, руководя при этом отделением гидрографической службы в Омске. Сам автор не понаслышке знавал Захламино, так как в тридцатые годы учился в Омской сельскохозяйственной академии и проживал в Сибаках, то есть в двух километрах от станицы".
Сергей Залыгин описывает страшную участь Захламино, превратившегося в пересыльный лагерь ГУЛАГа для обеспечения печально известной Северной железной дороги. Других подтверждений этому я не нашёл (пишет автор): захламинская пересылка не упоминается ни в перечне многочисленных омских лагерей, ни в истории стройки 501/502. Известно, что в захламинских лагерях некоторое время находился историк Лев Гумилев. Сергей НАУМОВ пишет: "В первой половине 1950-х годов вся территория будущего городка Нефтяников представляла собой пустынную местность, огороженную по периметру высоким забором, обтянутым колючей проволокой. Весь этот простор был разделен на несколько блоков в границах современных улиц Нефтезаводской, Магистральной и Химиков. Первоначально зеками строились деревянные бараки хозяйственного назначения, но уже в 1954 году «зоны» были брошены на строительство жилмассива на проспекте Мира, на улицах Магистральной, Грозненской, проспекте Культуры. Среди более 8 тысяч заключенных Камышлага, переброшенных в Омск для участия в создании нового гиганта советской нефтехимии и прилежащей к нему инфраструктуры, были люди с громкими, известными фамилиями: выдающийся советский тенор Николай Печковский и будущий всемирно известный историк-этнолог, автор пассионарной теории этногенеза, сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой Лев Гумилев.
Отбывавший наказание вместе с Гумилевым также по 58-й статье УК РСФСР житель Омска Виктор Балабанов оставил воспоминания о знаменитом сокамернике: «К Леве Гумилеву мы относились, как к большому ребенку, такой он был непосредственный, какой-то с виду беззащитный, не отличался богатырским здоровьем. Поэтому специально старались оставлять его дневальным по казарме, все полегче – не землю ворочать. Работали не разгибаясь, от звонка, как говорится. Никаких выходных у нас не было».
В Омске Гумилев, который к тому моменту уже не надеялся выйти из лагеря живым и даже сделал распоряжения товарищам на случай своей смерти, стал чувствовать себя лучше. Сибирская весна ему понравилась, хотя пыльное и жаркое лето он переносил трудно. Именно в омской зоне ученый вернулся к научной работе. После смерти Сталина условия содержания в лагерях стали немного легче: зекам разрешили хранить записи. Бараки лагеря находились в районе современной школы № 112 (улицы Круговая и Мамина-Сибиряка), а заключенные строили больничный городок. Утром, направляясь на работы, Гумилев занимал место в середине колонный, чтобы не смотреть по сторонам и на протяжении всего пути думал над формулировками своих научных изысканий. Большую часть информации историк держал в голове и лишь самое важное – в небольших самодельных тетрадях. В это же время он сумел написать рукопись будущих монографий «Хунну. Срединная Азия в древние времена» и «Древние тюрки», которая была положена в основу его докторской диссертации.
В общей сложности Лев Гумилев провел в Омлаге три года. Весной 1956 года Особая комиссия по реабилитации сняла с него все ранее предъявленные обвинения, и 14 мая ученый покинул Омск. В 1990 году омское отделение общества «Мемориал» приглашало Льва Гумилева на памятный вечер, но по состоянию здоровья приехать он не смог. Выдающийся историк так больше и не посетил город, который стал для него местом тяжелейших испытаний и одновременно подарил уверенность в том, что даже в самых страшных условиях нужно верить в себя, в свои силы, в людей, тебя окружающих. Верить, несмотря ни на что."
Удивительно. Нет мемориальной доски или памятника этому человеку в Омске. Может есть-а я не знаю. Нет экспозиции в историческом музее, посвященной этим событиям.
Поэт Аркадий Кутилов в стихотворении "Я Омск люблю легко и пылко"писал:
Мои родители жили в СИИБНИЗХОЗЕ. И отец и мать-из семей ссыльных. С вокзала трамвай не ходил. Когда дядя привез мед с Севера-наняли "ломовика", чтобы добраться. Меня еще не было в то время. Конец сороковых. Но страх впоследствии сопровождал мою жизнь в Советском Омске. Как и, наверное, многих потомков ныне реабилитированных граждан. Это, к стати, о Захламино. Жить было трудно и страшно. И творить было нелегко, пытаясь увязать "мечту" с действительностью. Но жизнь шла. И неведомая сила жизни заставляла создавать прекрасные полотна, рождать вдохновение, оттачивать технику...
В те годы в Омске можно было соприкоснуться с природой. Теперь все "природное" под асфальтом, кирпичом, пластиком, смогом, дымом. В те годы пейзаж рождался могуче и вдохновенно. Иртыш был эпической рекой.