Муж выгнал из дома, чтобы привести беременную любовницу, но забыл, на кого на самом деле оформлена дача Звук ключа в замке всегда был для Марины сигналом к действию. Обычно в этот момент она спешила на кухню, чтобы проверить, не остыл ли ужин, или поправляла диванные подушки, создавая тот самый уют, который Андрей воспринимал как должное. Но сегодня звук был другим. Резким. Требовательным. Словно замок сопротивлялся, а его ломали. Дверь распахнулась, и в прихожую влетел снег вместе с ледяным ветром. Андрей вошел не один. За ним, кутаясь в пушистую белую шубку, семенила девушка. Она была до неприличия молода — лет двадцать, не больше. Светлые локоны выбивались из-под шапки, а глаза, подведенные слишком ярко для зимнего вечера, бегали по коридору, оценивая обстановку. Марина застыла с полотенцем в руках. Ей тридцать восемь. Она в старом домашнем костюме, с волосами, собранными в небрежный пучок. На фоне этой снегурочки она чувствовала себя даже не женщиной, а просто функцией этого дома. Мебелью. — А вот и мы, — громко объявил Андрей, стряхивая снег с дорогого пальто. Он даже не поздоровался. Его взгляд скользнул по Марине, как по пустому месту, и остановился на девушке. — Леночка, проходи, не стесняйся. Теперь это твой дом. Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Кровь отхлынула от лица, руки задрожали, и она крепче сжала полотенце, словно это был спасательный круг. — Андрей? — голос прозвучал хрипло, чужой. — Что происходит? Кто это? Андрей наконец удостоил жену вниманием. В его глазах не было вины. Там плескалось странное, пьянящее чувство превосходства, смешанное с брезгливостью. Так смотрят на старую собаку, которую жалко усыпить, но и в доме держать уже невмоготу. — Это Лена, — сказал он, обнимая девушку за плечи. Та сразу же прижалась к нему, демонстративно положив руку на свой пока еще плоский живот. — Моя любимая женщина. И мать моего будущего сына. Слова падали тяжелыми камнями. Сын. То, о чем они мечтали первые пять лет брака. То, из-за чего прошли семь кругов ада по врачам, пока Андрею не надоело, и он не заявил, что «проблема в тебе, Марин, ты просто пустая». — Я не понимаю... — прошептала она. — Чего тут не понимать? — Андрей поморщился, словно объяснял прописные истины неразумному ребенку. — Мы разводимся. Я подал заявление сегодня утром. Лена беременна, ей нужен покой, свежий воздух и комфорт. А этот дом, как ты понимаешь, лучшее место для ребенка. Леночка хихикнула и начала расстегивать шубку. — Ой, Андрюш, тут так мило! Только шторы эти ужасные, пылесборники какие-то. Надо будет поменять на римские, я в каталоге видела. Марина смотрела на них, не в силах пошевелиться. Шторы она шила сама. Выбирала ткань неделю, подгоняла каждый шов. — Освободи жилплощадь, — цинично бросил Андрей, проходя в гостиную и увлекая за собой новую пассию. — Нам с Леночкой нужно гнездо. Марина механически пошла за ними. — Но, Андрей... Куда я пойду? На дворе ночь, зима... Он обернулся, и на его лице появилась злая ухмылка. — А это уже не мои проблемы, дорогая. У тебя есть мать в деревне. Вот к ней и езжай. Автобусы, наверное, уже не ходят, но такси никто не отменял. Деньги на проезд дам, так и быть. Считай это отступными. — Ты выгоняешь меня? Сейчас? — Я даю тебе час на сборы, — отрезал он, глядя на часы. — Не хочу, чтобы ты тут маячила, когда мы будем ужинать. Леночке вредны стрессы. Леночка уже по-хозяйски уселась в любимое кресло Марины и достала телефон. — Андрюш, а пароль от вай-фая какой? И скажи ей, пусть чаю сделает, я замерзла. Это стало последней каплей. Не грубость мужа, не его предательство, а эта будничная просьба обслужить любовницу в собственном доме. Внутри Марины что-то щелкнуло. Словно лопнула натянутая струна, которая годами держала её спину согнутой в поклоне. Она медленно выдохнула. Паника, которая накрыла её в первые минуты, начала отступать, уступая место холодной, звенящей пустоте. — Чаю? — переспросила Марина тихо. — Ну да, — капризно протянула Лена. — С лимоном. Андрей подошел к бару и достал бутылку коньяка. Он праздновал. Он чувствовал себя королем мира: молодой самец, который сменил старую самку на новую, более перспективную. — Слышала? Сделай чай и иди собирай вещи. У тебя пятьдесят минут. Марина развернулась и пошла на кухню. Но не для того, чтобы ставить чайник. Она подошла к окну и посмотрела на заснеженный сад. Дача. Этот дом в престижном поселке, который они строили три года. Андрей любил хвастаться друзьям: «Я построил», «Я вложил», «Мой проект». Она вспомнила, как десять лет назад они покупали этот участок. Тогда это был просто заросший бурьяном кусок земли с покосившимся сараем. Андрей тогда только начинал свой бизнес, денег катастрофически не хватало. У него были долги, кредиторы дышали в спину, и банки отказывали ему в ипотеке один за другим. Его кредитная история была чернее ночи. — Мариш, ну помоги, — умолял он тогда, стоя на коленях. — Возьми кредит на себя. Оформим участок на тебя, какая разница? Мы же семья, все общее. Как только раскручусь — перепишем. Или просто закроем ипотеку, и все. И она взяла. Продала бабушкину однушку в центре, чтобы внести первоначальный взнос. Оформила на себя ипотеку, которую выплачивала со своей зарплаты учителя, пока Андрей «крутился». Все документы оформлялись на её девичью фамилию — Скворцова, потому что паспорт она поменять не успела, а сделку нужно было закрывать срочно. Потом дела у Андрея пошли в гору. Он действительно начал зарабатывать. Дом они построили шикарный. Но вот про переоформление документов он как-то «забыл». А Марина не напоминала. Зачем? Они же семья. Все общее. Она открыла ящик стола, где лежала папка с документами на дом. Андрей никогда туда не заглядывал. Он вообще не любил бумажную волокиту, считая это женским делом. «Ты же у меня умная, разберись», — говорил он, бросая счета на стол. Марина достала плотный конверт. Выписка из ЕГРН. Свидетельство о собственности. Договор купли-продажи земли. Везде, в каждой строчке, черным по белому: Собственник — Скворцова Марина Викторовна. Никакого упоминания Андрея. Никакого совместного имущества в долях. Участок был куплен до официальной регистрации их брака, на деньги от продажи её квартиры. Дом был оформлен как "реконструкция дачного строения", и по документам тоже проходил целиком на ней. Брачный контракт они не заключали — Андрей тогда смеялся, что делить им нечего, кроме любви. Теперь делить действительно было нечего. Потому что делить свое имущество с посторонним мужчиной Марина не собиралась. Из гостиной донесся смех. — Андрюш, а эту стену можно снести? Я хочу большую студию. — Все что хочешь, малышка. Ломай хоть весь дом, построим новый. Марина усмехнулась. Страх ушел окончательно. Осталась только злая решимость. Она достала телефон и набрала номер. — Алло, Паша? Привет. Прости, что поздно. Ты на смене? Да... Слушай, у меня тут проникновение в жилище. Нет, не воры. Хуже. Бывший муж с какой-то девицей. Угрожают, требуют покинуть помещение... Да, документы на руках. Да, я собственник. Единоличный. Приезжай, пожалуйста. И ребят возьми. Павел был её бывшим учеником, а ныне — капитаном полиции в их районном отделении. Он всегда с теплотой относился к Марине Викторовне, которая когда-то вытянула его по русскому и литературе, не дав скатиться в колонию для несовершеннолетних. Марина положила трубку и посмотрела на чайник. Чай с лимоном? Ну что ж. Она налила в кружку кипятка, бросила туда дольку лимона и, не добавляя заварки, понесла в гостиную. — Твой чай, — поставила она кружку перед Леной. Девушка скривилась. — А заварка где? Ты что, совсем тупая? Андрей поднял глаза, налитые яростью. — Ты издеваешься? Я же сказал — собирай вещи! У тебя осталось сорок минут! Марина спокойно села в кресло напротив. Теперь, когда она вспомнила про документы, этот мужчина перестал казаться ей хозяином положения. Он превратился в гостя. Причем, в незваного и очень хамоватого гостя. — Я никуда не поеду, Андрей, — сказала она ровным голосом. В комнате повисла тишина. Лена перестала листать ленту в телефоне, Андрей застыл с бокалом у рта. — Что ты сказала? — переспросил он, понизив голос до угрожающего шепота. — Ты, кажется, не поняла. Это мой дом. Я его построил. Я платил за каждый кирпич. А ты здесь никто. Приживалка. И если ты сейчас же не уберешься, я вышвырну тебя силой. Он встал, нависая над ней всей своей массой. Раньше Марина сжалась бы в комок. Но сейчас она смотрела прямо ему в глаза. — Ты забыл одну деталь, Андрей. — Какую еще деталь? — рявкнул он. — На кого оформлен этот дом и участок. Андрей рассмеялся. Громко, лающе. — На кого? На нас! Мы в браке! Половина моя по закону, а вторую я у тебя отсужу, как у недееспособной, если будешь рыпаться. Или просто выкуплю за копейки. — Ошибаешься, — Марина покачала головой. — Участок куплен мной до брака. На деньги от продажи моей квартиры. Дом оформлен на меня. Ты здесь даже не прописан, Андрей. Ты прописан у своей мамы в хрущевке. Помнишь? Ты же не хотел "светить" недвижимость перед налоговой и кредиторами в девяностых. Улыбка медленно сползла с лица Андрея. В его глазах мелькнуло сомнение. Он попытался вспомнить детали сделки десятилетней давности, но память, затуманенная годами комфортной жизни и ощущением вседозволенности, подводила его. Он привык считать все своим просто по праву сильного. — Ты врешь, — неуверенно сказал он. — Я платил за стройку. У меня есть чеки... где-то. — Чеки на стройматериалы? Возможно. Но земля моя. Дом по документам мой. А ты здесь — никто. Посторонний гражданин, незаконно проникший на частную территорию. — Да ты бредишь! — взвизгнула Лена. — Андрюша, выкини её отсюда! Она сумасшедшая! Андрей шагнул к Марине, его лицо налилось кровью. — А ну пошла вон! Я сейчас тебе покажу документы! Я тебя... В этот момент за воротами взвыла полицейская сирена. Синие отблески маячков заплясали по стенам гостиной, отражаясь в дорогих бокалах и испуганных глазах "счастливой любовницы". Марина встала, расправила плечи и посмотрела на часы. — Твое время вышло, Андрей. Освободи жилплощадь. Нам с моим спокойствием нужно гнездо. В дверь настойчиво позвонили. Андрей рванул к двери прежде, чем Марина успела сделать шаг. Он был уверен, что это какая-то ошибка, или, может быть, соседи пожаловались на шум. В его картине мира полиция приезжала защищать таких, как он — хозяев жизни, налогоплательщиков на дорогих машинах, а не истеричных жен, которые не желают освобождать жилплощадь. Он распахнул дверь с видом оскорбленного барина. — В чем дело? Кто вызывал? — рявкнул он в темноту. На пороге стояли двое. Впереди — высокий, широкоплечий капитан с цепким взглядом, за его спиной — молодой сержант, переминающийся с ноги на ногу на морозе. Капитан не спеша отряхнул снег с погон и шагнул внутрь, вынуждая Андрея попятиться. — Капитан Соловьев, — представился он, не повышая голоса, но так весомо, что Андрей невольно прикусил язык. — Поступил сигнал о незаконном проникновении и угрозах жизни собственнику жилья. Андрей хохотнул, но смех вышел нервным. — Капитан, вы смеетесь? Какое проникновение? Это мой дом. А это, — он махнул рукой в сторону Марины, которая стояла в проходе гостиной, скрестив руки на груди, — моя бывшая жена, у которой, видимо, начался ранний климакс и поехала крыша. Мы просто делим имущество, семейная ссора. Можете ехать, разберемся сами. Капитан Соловьев медленно перевел взгляд на Андрея, потом на дрожащую от злости и холода Лену, и наконец — на Марину. Его лицо, до этого каменное, на мгновение смягчилось. — Здравствуйте, Марина Викторовна. — Здравствуй, Паша... Павел Алексеевич, — поправилась она. Андрей замер. Он переводил взгляд с полицейского на жену и обратно. — Вы что, знакомы? — процедил он. — А, ну понятно. Мента знакомого вызвала? Думаешь, это тебе поможет? Я сейчас адвокату наберу, он вас всех раскатает за превышение полномочий! — Звоните, — спокойно разрешил Павел. — А пока предъявите документы на право собственности и паспорт с пропиской. — У меня... они в сейфе, — соврал Андрей. — Или в офисе. Не помню. Но это неважно! Мы в браке десять лет! — Марина Викторовна? — Павел проигнорировал крики Андрея и повернулся к учительнице. Марина молча протянула папку, которую все это время держала в руках. Павел открыл её, включил фонарик, хотя в прихожей горел свет, и начал демонстративно, вслух зачитывать ключевые моменты. — Свидетельство о праве собственности... Дата выдачи — две тысячи тринадцатый год. Основание — договор купли-продажи. Собственник — Скворцова Марина Викторовна. Дата регистрации брака с гражданином Вороновым Андреем Юрьевичем — две тысячи четырнадцатый год. Павел захлопнул папку и посмотрел на Андрея с профессиональным интересом. — Гражданин Воронов, согласно статье тридцать шесть Семейного кодекса РФ, имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, является его собственностью. Этот дом и земля не являются совместно нажитым имуществом. Вы здесь не прописаны? — Нет, но... я строил! Я вкладывал деньги! — Андрей начал краснеть, на шее вздулась вена. — У меня свидетели есть! Бригада строителей! — Это вы будете в суде доказывать, когда подадите иск о взыскании неосновательного обогащения, если, конечно, у вас сохранились чеки, — холодно парировал Павел. — А на данный момент вы находитесь в чужом доме против воли собственника. Марина Викторовна требует, чтобы вы покинули помещение? — Требую, — твердо сказала Марина. — Немедленно. — Слышали? — Павел слегка наклонил голову. — У вас пять минут на сборы. Лена, которая до этого сидела в кресле, стараясь быть незаметной, вдруг вскочила. До неё, наконец, начал доходить смысл происходящего. Гнездышко отменялось. — Андрюша, что он несет? — её голос сорвался на визг. — Ты же сказал, это твой дом! Ты сказал, что выгнал её! Почему нас выгоняют?! Я беременна, мне нельзя нервничать! Андрей повернулся к ней, и в его глазах Марина увидела настоящую панику. Его идеально выстроенный мир, где он был альфа-самцом и вершителем судеб, рушился как карточный домик. Перед молодой любовницей он выглядел не олигархом, а неудачником, который даже не удосужился проверить документы. — Лена, помолчи! — рявкнул он. — Это недоразумение! Марин, — он резко сменил тон, шагнув к жене. Теперь в его голосе звучали заискивающие нотки, от которых Марине стало тошно. — Мариш, ну зачем этот цирк? Ну давай нормально поговорим. Ну куда мы на ночь глядя? Лена в положении. Ты же не звери, ты же добрая. Давай мы переночуем, а завтра... — Нет, — оборвала его Марина. Слово прозвучало тихо, но оно было тверже стали. — Ты дал мне час, Андрей. Помнишь? «Такси никто не отменял». Твои слова. — Ты мстишь? — его лицо перекосило от злобы. Маска просителя слетела мгновенно. — Ах ты, сука расчетливая! Ты все эти годы ждала момента, да? Знала, что документы на тебе, и молчала? Сосала из меня деньги на ремонт, на мебель... — Гражданин, выбирайте выражения! — гаркнул сержант, делая шаг вперед. — Не трогай меня! — взвизгнул Андрей. — Я уйду! Но ты, — он ткнул пальцем в лицо Марине, — ты пожалеешь. Я тебя по судам затаскаю. Я докажу, что каждое бревно здесь оплачено с моей карты! Я тебя без трусов оставлю! — Время идет, — напомнил Павел, постукивая пальцем по циферблату наручных часов. — Осталось три минуты. Андрей заметался по прихожей. Он схватил свое пальто, но от злости не мог попасть в рукав. Лена стояла посреди гостиной, растерянно хлопая глазами. — А мне что делать? — спросила она плаксиво. — Андрюш, мы куда поедем? К твоей маме? При упоминании свекрови — властной и скандальной Антонины Петровны… Марина злорадно улыбнулась. Андрей замер с одной рукой в рукаве. Мысль о о маме и крошечной маминой хрущевке, где его до сих пор ждала детская комната с плакатами «Кино», привела его в ужас. — Мы поедем в отель, — процедил он, наконец натянув пальто. — Марин, я… я позвоню завтра. Обсудим всё цивилизованно. — Обсудим с моим адвокатом, — поправила Марина, глядя, как Лена, всхлипывая, застегивает свою белую шубку. — Его контакты тебе вышлют. Когда дверь захлопнулась за незадачливой парой, а синие огни удалились в ночь, в доме воцарилась тишина. Марина опустилась на ступеньку лестницы. И вдруг расхохоталась. Тихий, истеричный смех сотрясал ее плечи. Она смеялась над глупой, нелепой картиной: Андрей, такой важный, тащит чемодан любовницы к такси, которое пришлось вызывать ей, Марине. На следующее утро раздался звонок. Не Андрей. Звонила Антонина Петровна, свекровь. — Марина! Что ты натворила? Андрей ночью привез какую-то… девицу! В мою квартиру! У неё живот! Ты что, не могла уступить мужчине в его слабости? — Антонина Петровна, видимо у вашего сына не хватило денег на отель, — спокойно сказала Марина, откусывая кончик свежего багета. — Я уступила. А ваш сын, видимо, забыл вам сказать, что девица с животом теперь будет ютиться у вас в «зале славы» с его дипломами. Удачи с ремонтом. Она положила трубку и принялась за кофе. План был прост: сменить замки, найти хорошего юриста и выкинуть весь хлам Андрея на помойку. Но планы имеют свойство меняться. Через три дня к калитке подкатил потрепанный седан. Из машины вышел щуплый мужчина в дешевом костюме, с папкой в руках. Он представился частным детективом Игорем Малышевым. — Меня нанял ваш супруг, — сказал он, неловко переминаясь. — Для сбора компромата. Но дело в том, госпожа Скворцова, что ваш муж… слегка задерживает оплату. А я, в процессе стандартной проверки, наткнулся на кое-что любопытное. Против него. Марина нахмурилась. — И? — И я считаю неэтичным работать на неплательщика. Особенно когда у второй стороны может найтись… более ликвидный интерес к информации. Вы, например. Он выглядел жалким авантюристом, но в его глазах блестела искра азарта. — Говорите, — вздохнула Марина. Оказалось, предприимчивый Игорь, копнув в финансовых потоках Андрея, обнаружил нестыковки. Огромные суммы, уходившие будто бы на «стройматериалы» для этого дома, на самом деле оседали на счетах фирмы-однодневки. Фирма принадлежала старому другу Андрея, а дружок, как выяснилось, был замешан в сомнительных поставках стройматериалов контрафактного качества. — Если коротко, — сказал детектив, — ваш муж годами отмывал через ваш дом и его ремонты не самые чистые деньги. И все чеки, которые он собирается предъявить в суде как доказательство своих вложений, — это фактически доказательства его же махинаций. Довольно хлипкая позиция. Марина уставилась на него. — Вы хотите, чтобы я купила у вас эти сведения? — Я хочу получить оплату за свою работу, — честно сказал Игорь. — От кого — не принципиально. Вам эта информация полезнее. Он ведь грозился затаскать вас по судам? Марина заплатила. Небольшую сумму. А дальше началась забавная судебная тяжба. Андрей, как и обещал, подал иск о признании дома совместно нажитым имуществом. Его адвокат, дорогой и гладкий, представлял в суде толстую пачку чеков. Адвокат Марины, пожилая дама, лишь улыбнулась. — Уважаемый суд, мы не оспариваем, что гражданин Воронов что-то покупал. Мы оспариваем законность происхождения этих средств и их назначение. Готовы предоставить заключение финансовой экспертизы по цепочке движения денег по указанным чекам. Лицо адвоката Андрея стало восковым. Он потребовал перерыва. После перерыва иск… отозвали. Без объяснений. А через неделю Марине пришло письмо. От Лены. На фирменном бланке дорогой клиники. «Марина Викторовна, простите за беспокойство. Я тут кое-что узнала. Андрей, оказывается, не только вам «забыл» рассказать про документы. Он и мне «забыл» сказать, что у него, в свете некоторых финансовых проверок, скоро не будет не только этого дома, но и вообще никакого имущества. Так что мой «сын», которого он так ждал… от другого папы. Думаю, вам будет приятно это знать. Я уже уехала к настоящему отцу ребенка. Лена». Марина перечитала письмо три раза. Затем распечатала его, аккуратно сложила и убрала в ту самую папку с документами на дом. На память. Финал наступил через месяц. Развод был оформлен быстро. Андрей пытался звонить, умолял встретиться «как взрослые люди», говорил, что у него «большие проблемы» и Лена его бросила. Марина вежливо отвечала, что все вопросы к ее адвокату. Последним аккордом стал визит Антонины Петровны. Она пришла без звонка, с сумкой, полной банок с солеными огурцами — когда-то любимое лакомство Марины. — Он разорился, Мариночка, — сказала свекровь, не глядя в глаза. — Эти… проверки. Контрафакт какой-то. Теперь он живет у меня. Пьет. Может, ты…простишь его? Он раскаивается. Марина взяла одну банку огурцов. Самую маленькую. — Антонина Петровна, дом мой. Ключи поменяны. А ваш сын выгнал меня на мороз, чтобы освободить место для беременной любовницы. Такие вещи не прощаются. Они… запоминаются. За огурцы спасибо. Больше не приходите. Она закрыла дверь. Постояла, прислушиваясь к отступающим шагам. Потом подошла к окну, открутила крышку банки, достала хрустящий огурец и откусила.На столе лежал свежий проект — она решила перестроить мансарду под небольшую, но светлую библиотеку. Для себя. С новыми шторами. Какими именно — она еще не решила. Но точно не римскими.