Врубель — это не живопись. Это геологический разлом, застывший в краске
Если вы видели «Демона сидящего» только на экране компьютера/смартфона — вы не видели его вовсе. Экран совершает с Врубелем преступление: он «прилизывает» его, лишая главного — фактуры. И это стало для меня открытием.
В Третьяковской галерее я стояла у этой картины не «лицом к лицу», а чуть сбоку. Только так можно увидеть, что холст будто превращен в трехмерную «ювелирную друзу». Врубель работал мастихином так, словно высекал грани из камня. Его пастозные мазки — будто чешуйки аметистов, горного хрусталя и обсидиана. Этот объем невозможно передать через пиксели: вживую картина дышит, вибрирует и отбрасывает микро-тени.
Но за этой магией «кристаллической» живописи скрывается страшная цена.
Михаил Врубель не просто рисовал Демона, он им был одержим. От «Демона сидящего» с его нечеловеческой мощью он пришел к «Демону поверженному». Знаете ли вы, что когда «Поверженный» уже висел на выставке, Михаил Александрович каждое утро приходил в зал с палитрой? Прямо при посетителях он исступленно переписывал лицо Демона. Оно становилось всё более диким и страшным, отражая то, что происходило в голове самого мастера.
С 1898 года художника терзали страшные мигрени. Чтобы унять боль, он тоннами поглощал фенацетин и постоянно носил черную шелковую шапочку. Причина была фатальной — нейросифилис.
В моменты обострений Врубель терял связь с реальностью. Он воображал себя императором, гениальным музыкантом, чей голос — это «хор голосов», и утверждал, что пьет исключительно шампанское.
Демон стал его зеркалом: от титанической силы до надломленных крыльев в психиатрической клинике.
Врубель не просто рисовал бездну — он в нее шагнул.
#известнаякартина#известныйхудожник
