Выпучив глаза и хватая ртом воздух, Эт в панике ударил себя по груди.
Помедлив, сердце сжалось — неуверенно, словно пробуя пульс впервые.
Следом — ещё удар.
И ещё один, уже поувереннее.
Склонившись и упёршись руками в колени, мужчина пытался отдышаться, постепенно приводя мысли в порядок. Воздух обжигал лёгкие. Каждый вдох напоминал, что он жив. Вечность безмолвно взирала на него изумрудными глазами дриады.
— Это было… неприятно, — наконец выдавил из себя Глеб.
Ио медленно опустило веки, соглашаясь с ним:
— Я тоже почувствовало эту… боль расставания. Как будто часть меня оборвалась.
— И что теперь?
— Больше ты не моё творение, — Ничего пожало плечами. — Ты — независимый бог своего мира. Я больше не могу ничего создавать и менять в нём. Связь разорвана.
— А Время? — в голосе мужчины звучало беспокойство. — Оно больше не угрожает тебе?
Пустота прислушалась к своим ощущениям, словно пробуя их на вкус.
— Я всё ещё его чувствую... Но теперь оно течёт для меня гораздо медленнее.
— Но что будет со мной? — Эт был растерян и напуган. Его можно было понять: за один день он потерял бессмертие, божественные силы, связь с тем, кто его создал.
Из хорошего у него оставалась только…
— ИО! — выкрикнул мужчина.
Вечность недоумённо посмотрела на него:
— Я стою в шаге от тебя. Зачем ты кричишь моё имя?
Заглянув в глаза мужчины, Ничего с лёгким разочарованием протянуло:
— Ты имеешь в виду дриаду. Вот она.
Протянув руку, Ио достало из пустоты… Ио.
Поддержать начинающего автора https://dzen.ru/id/69580ad5c3e44520c240e9bb?donate=true
Древесница в ту же секунду бросилась в объятия Эта.
— Что с тобой? Всё в порядке? Ты выглядишь…
— Тшшш, — коснувшись здоровой ладонью её щеки, большим пальцем Глеб дотронулся до её губ, прерывая поток вопросов. — Я в полном порядке. Насколько может быть в порядке в меру молодой, обычный смертный мужчина, — он горько усмехнулся. — В порядке ли ты сама? — с беспокойством заглянул он в изумрудные глаза дриады.
— Д-да, — выдохнула она. — Эдем оказался достаточно милым. Покатал меня на своём хвосте и рассказал пару анекдотов. Я смеялась… но про монашек и морковь так и не поняла.
Прижав девушку к своей груди, поверх её головы Глеб посмотрел в глаза Вечности.
— Что дальше?
Проследив за его взглядом, дриада обернулась — и вздрогнула.
— З-здрасьте, — прошептала она. — Вы… ты выглядишь точно так же, как я в конце апреля, когда деревья полны жизни и сил.
— Знаю, — Вечность с интересом осматривала собственное творение. — Таким я вижу идеальный сосуд... идеальную дриаду, — Ничего сделало вид, что оговорилось, и отвело взгляд. — Но у меня не получилось сделать вас полными сил навсегда.
Повисло неловкое молчание.
Ио с опаской и трепетом смотрела на существо, создавшее её. Дриада чувствовала себя некомфортно от того, что одинаковым с Вечностью у неё оказалось не только имя
— Что дальше? — Эт вновь прервал тишину, повторяя свой вопрос.
Ничего пожало плечами:
— Я вновь чувствую свои силы. Они пламенем разливаются по моим венам. А ты волен поступать на своё усмотрение. Ведь ты отныне не зависящий ни от кого бог своего мира.
— А… время?
— У меня достаточно миллиардов лет впереди, чтобы подумать, как ему противостоять. Что касается тебя и дриады… пока вы здесь, на моей территории, я могу вернуть тебе бессмертие.
— И силы? — глаза Эта вспыхнули.
— И силы, — нехотя согласилось Ио. — Второе своё творение я тоже могу сделать бессмертным, — изумрудные глаза Пустоты встретились с изумрудными глазами дриады, открывшей от изумления рот.
— И у нас… будет впереди вечность? — прошептала та, не веря своим ушам.
— И у нас будет впереди вечность, — со смехом ответил Эт девушке её же словами
— Подумай, нужно ли тебе это, — взгляд Вечности скользил по влюбленной паре. Ни ревности, ни досады — только восторженный интерес. Оно как будто видело двух кукол, оживших вопреки замыслу.
— Что ты имеешь в виду? — напрягся Глеб.
— Ты — бог в муравьиной ферме. Подумай, как ты влияешь на собственный мир.
— Я… я не понимаю, — желваки заиграли на скулах Эта; в глазах же его зарождался ужас — осознание было близко.
— Представь, — вздохнуло Ио, закатывая изумрудные глаза, — ребёнка, играющего с муравьиной фермой. Он — царь и бог своих муравьёв: смотрит на них через стекло, даёт еду, убирает грязь. Но что будет, если он попытается влезть внутрь?
— Всё… разрушится, — прошептал Эт.
Внезапно всё встало на свои места.
Катаклизмы, происходившие за время существования Земли.
Все войны, пандемии, падения цивилизаций.
Киты, выбрасывающиеся на берег.
Птицы, теряющие путь в период миграции.
Рыбы, идущие на нерест в чужую реку вместо родной.
Всё это — отражение его состояния. Его настроения. Его боли.
— Верно, — вновь медленно опустились веки Вечности. — Ты прожил в своём мире слишком долго. Поэтому я и просило тебя уйти, пока изменения были ещё незначительными. Век твоего мира близится к своему… окончанию.