Телефон дрожал в руке Олега, будто живой. Гудки в трубке звучали, как удары молота.
— Завтра жёнушку свою мне привезешь, — голос Зураба лился медленно, с ленивой угрозой. — Недолго будет — пара часиков. Манана к вам придёт, красоткой её сделает, и жду в гости. Можешь её в машине подождать.
Олег сжал телефон так, что побелели костяшки. Слова застряли в горле, но он всё‑таки выдавил:
— Зачем это?..
Зураб рассмеялся — тихо, почти ласково.
— А затем, батоно Олег, что так надо. Ты ведь хочешь, чтобы жена твоя спокойно спала дома? Чтобы сын в школу ходил без вопросов? Вот и выполняй.
Тишина. Только гул в ушах.
— Я… — Олег сглотнул. — Я не могу…
— Можешь, — перебил Зураб твёрдо. — Потому что если не ты, то кто‑то другой её привезёт. И тогда… условия изменятся.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— До завтра, батоно. Не подведи.
В трубке раздались гудки. Олег медленно опустил руку. В комнате было тихо, но внутри — ураган.
*«Какой я муж? — пронеслось в голове. — Защитник? Опора? Или просто… поводырь к новому унижению?»*
Он прошёл на кухню, где Виктория готовила ужин. Она обернулась, увидела его лицо — и всё поняла.
— Что он сказал? — голос тихий, но твёрдый.
Олег не ответил. Просто протянул ей телефон. Виктория прочла сообщение, которое Зураб прислал следом: *«Не забудь, Олег. Завтра. 18:00. И чтобы без фокусов».*
Она закрыла глаза.
— Значит, завтра…
— Я не повезу тебя, — резко сказал Олег, сжимая край стола. — Не позволю…
— Позволишь, — перебила Виктория. — Потому что иначе он найдёт способ сделать хуже. Для тебя. Для Артёма. Для нас всех.
Она подошла, взяла его за руку. Пальцы холодные, но хватка — железная.
— Это не твоя вина. И не твоя слабость. Это его игра. А мы… мы пока играем по его правилам. Но не навсегда.
Олег посмотрел на неё — и увидел не сломленную женщину, а ту самую Викторию, которую полюбил: упрямую, живую, готовую бороться.
— Я буду ждать тебя в машине, — прошептал он. — Каждую минуту.
— Знаю, — она прижалась к нему на мгновение. — И это уже многое значит.
За окном сгущались тучи. Где‑то вдали прогремел первый раскат грома.
А в квартире, за плотно закрытыми шторами, двое держались друг за друга — как за последнюю нить, связывающую их с миром, где ещё есть надежда.
На следующий день, ровно в 17:30, в дверь позвонили.
Манана вошла без слов. В руках — сумка с косметикой, флакончики, кисти. Взгляд — твёрдый, почти холодный.
— Времени мало, — сказала она, ставя сумку на стол. — Но мы успеем.
Виктория молча кивнула, села перед зеркалом.
Манана начала наносить макияж — аккуратно, точно, будто рисовала новую маску. Подводила глаза, румянила щёки, подкрашивала губы. Каждое движение — как ритуал.
— Ты сильная, — шепнула она, не отрываясь от работы. — Помни это. Даже когда он будет смотреть на тебя, как на вещь. Ты — не вещь. Ты — человек. И мы отсюда выберемся.
Виктория закрыла глаза.
— Спасибо, Манан.
— Не благодари. Это только начало.
Когда стрелки часов приблизились к 18:00, Виктория стояла у двери. В новом платье, с идеальной причёской, с макияжем, скрывающим усталость.
Олег смотрел на неё — и сердце рвалось на части.
— Я рядом, — сказал он, сжимая её руку. — Всегда.
Она кивнула.
— Поехали.
Машина тронулась с места. Дождь начал накрапывать, оставляя капли на стекле.
А в зеркале заднего вида отразились две женщины — одна с татуировкой на груди, другая с клеймом в душе.
И обе знали: это не конец.
Это только очередной шаг.
* * *
Дождь стучал по крыше автомобиля, размывая очертания улиц в сероватой дымке. Олег сидел за рулём, сжимая и разжимая кулаки. Каждый удар сердца отдавался глухим стуком в висках.
*«Какой же я слабый… Достоин ли я её?»*
Он смотрел на часы — стрелки ползли невыносимо медленно. В голове крутились картины: Виктория за той дверью, Зураб, его ухмылка, его власть. Олег чувствовал себя беспомощным — как человек, стоящий на берегу и видящий, как шторм уносит самое дорогое.
Фары осветили две фигуры, приближающиеся по мокрому асфальту. Виктория и Манана.
Олег резко выдохнул, открыл дверь, вышел под дождь.
— Всё… всё в порядке? — голос дрогнул.
Виктория молча кивнула, села на заднее сиденье. Её макияж был безупречен, но в глазах — усталость, которую не скрыть. Манана устроилась рядом, бросила на Олега короткий взгляд.
Он завёл машину, тронулся с места. В салоне — тишина, только шум дождя и редкие сигналы других автомобилей.
Через несколько минут Манана тихо сказала:
— Олег, ты лучший муж для Вики. Не каждый на такое способен. Мне бы такого.
Он резко повернул голову, хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле.
— Ты думаешь, я… — он сглотнул. — Что я просто сижу и жду? Что не пытаюсь найти выход?
— Я думаю, — перебила Манана твёрдо, — что ты не ломаешь её ещё больше. Ты не требуешь невозможного. Ты просто… есть. И это уже много.
Виктория подняла глаза, встретилась с ним взглядом через зеркало заднего вида.
— Он прав, Манан. Он — моя опора. Даже когда кажется, что всё рушится.
Олег сжал руль так, что побелели пальцы. Внутри что‑то шевельнулось — не гордость, нет. Но — осознание.
*Он не герой. Не спаситель. Но он — есть.*
И этого, возможно, уже достаточно.
Машина ехала сквозь дождь, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт и редкие фонари. В салоне пахло влажной тканью, парфюмом Виктории и чем‑то ещё — едва уловимым, но важным.
Надеждой.
Или, по крайней мере, её тенью.
Когда они подъехали к дому, Олег первым вышел, открыл дверь для Виктории. Она оперлась на его руку, ступила на тротуар.
— Спасибо, — прошептала она.
Манана вышла следом, посмотрела на них обоих.
— Завтра я снова приду. Будем думать дальше.
Она улыбнулась — коротко, но тепло.
— Вы не одни.
И ушла в сторону остановки, оставив их вдвоём под моросящим дождём.
Олег обнял Викторию, прижал к себе.
— Я не подведу, — сказал он, скорее себе, чем ей. — Обещаю.
Она кивнула, уткнувшись в его плечо.
— Я знаю.
Они стояли так долго, пока капли дождя не стали холоднее, а в окнах соседних домов не зажглись огни.
Потом вошли в квартиру — туда, где хотя бы на время можно было притвориться, что мир вокруг не рушится.
Что завтра будет новый день.
И что они встретят его вместе.