— Шевели булками кукла! — подталкивает меня трактор. А я уже не могу бежать. Ноги подкашиваются и я почти падаю. Бульдозер подхватывает меня и помогает двигаться быстрее.
— Сдохни сука! — вопит нам в спину голос моей мамы. Оборачиваюсь, она стоит в нескольких метрах от нас и целится прямо мне в голову. Я знаю что она отличный стрелок, не промахнётся. Значить это конец…
Меня резко поворачивают на сто восемьдесят градусов! Бах…Бах…Бах… Трактор крепко прижимает меня к своему телу и улыбается своей фирменной улыбкой.
— Всё по плану кукла, не переживай! — валится на меня всем телом и я с ним стекаю на землю. Одним глазом вижу как маму хватают бойцы омона. Перевожу взгляд на свои руки, а они все в крови…
— Миш, Миш, — обхватываю лицо мужчины, — не смей, слышишь?! Не смей умирать! — неудержимо реву, прижимая голову любимого к своей груди. «Не оставляй меня, пожалуйста», мысленно прошу!
— Помогите! — укачиваю тело как маленького ребенка и целую бледное лицо. — Кто нибудь! — ко мне подбегают два бритоголовых и уносят неподвижное тело в машину припаркованную рядом.
Бегу за ними и сажусь на заднее сидение. Машина срывается с места и мчится на большой скорости с включёнными мигалками. Положив его голову себе на колени, глажу жесткие волосы. Целую мужчину и плачу. Боль раздирает внутри. Прислоняюсь лбом к холодному лбу и слушаю дыхание. Тяжелое и рваное, но оно есть и только это придаёт сил держать себя в руках.
— Миш, ты не можешь умереть! Я тебе не разрешаю! Кому я буду нервы трепать? — глажу по заросшей щеке. Веки начинают медленно, поднимаются. А в моём сердце растёт дерево надежды, что ещё не всё потеряно.
А дальше всё как в кино. Мы быстро приехали в больницу. Нас уже встретили у дверей медсестры с каталкой и врачи. Я бежала по коридору держа за руку мужчину к самым дверям операционной. А когда двери закрылись перед моим лицом, я присела на пол прямо там где застыла. Не прекращая плакать и молится.
С этого момента минуты превратились в сутки, а секунды в часы. Я сидела на полу рыдая и тихонько проговаривая словно мантру: «живи, только живи». Разум отказывался верить в происходящее. Боль раздирала душу в клочья, а сердце твердило, что всё будет хорошо. Теперь я поняла, что жизнь слишком скоротечна и коротка.
Не знаю сколько прошло времени, но у меня отекли ноги. Не было желания подниматься, я завороженно смотрела на двери в ожидании. Представляла как они открываются и доктор выходит, и Миша со своей фирменной улыбкой.
— Лиля! — легонькое прикосновение к плечу и такой родной голос. Папа! Пытаюсь быстро подняться и чуть не падаю. Кто-то подхватывает помогая мне стоять. Оборачиваюсь назад и растерянно моргаю.
Оказывается позади меня почти целая бригада и мой папа. Старик тоже здесь с охраной. Хромой с Даней, которые помогают мне стоять на ногах.
— Доченька! — падаю в объятья папы. Реву ещё больше прижимаясь к родному человеку. Как я по нему скучала!
— Ты почему здесь? — бубню в шею, не прекращая плакать.
— Мне позвонил Грек и рассказал, что Юля тебя похитила! — быстро отстраняюсь и перевожу взгляд на старика. Он с ума сошёл, такое говорить человеку у которого больное сердце?! Начинаю злиться. Думаю надо ему сказать, каково моё мнение о нём. Потом, позже, сейчас главное увидеть тёмные как ночь глаза. Запустить пальчики в короткие чёрные волосы и прикоснуться губами к самым желанным губам в мире.
— Лиля, — хватает меня за руку папа, — прости за то что врал. Но я просто боялся. Ты даже не представляешь, на что была способна эта женщина… — поднимаю руки вверх, прекращая рассказ отца.
— Сейчас, это всё не имеет значение. В этот момент мой мозг не может работать. Я слишком переживаю за Мишу. Мы поговорим об этом позже. Все дружно! — бросаю взгляд полный призрения на старика. Оборачиваюсь и иду к креслу.
— Девочка моя, не переживай! — папа подходит ближе и садится возле меня. Обнимает за плечи. Всё-таки хорошо что он здесь. Сейчас мне очень нужна поддержка.
Двери открываются и выходит доктор. Я подрываюсь и подбегаю к нему. Схватив за халат смотрю на лицо женщины в белом халате. Слова застряли в горле от её грустных глаз. Внутри всё застывает горячей лавиной.
— Вы родственники Гвоздева? — трясу головой. Очень хочу знать как он, и так же боюсь. Боюсь до смерти услышать что его больше нет. От этих мыслей мне становится дурно.
— Да, это его невеста! — отвечает Даня.
— Нам нужен близкий родственник. Или кто-то может сдать кровь. Нужна вторая плюс группа крови? — что это значит? Все так плохо???
— Доктор, скажите как он? — шепчу, проглатывая колючий ком в горле.
— Пока ничего сказать не могу, идёт операция! — отпускаю халат и приседаю обратно на скамейку. Слёзы хлынули с новой силой. В груди горит всё огнём, от бессилия.
— У меня вторая плюс. Пойдём, — Грек подходит ближе и уходит вместе с доктором.
Опускаю глаза на свои дрожащие кровавые руки. Смотря на кровь голова начинает всё прокручивать. Мой мозг шаг за шагом, медленно осознаёт что произошло. «Всё по плану кукла» — эхом звучит в голове. Боже! Они это всё спланировали! Но почему мне не сказали?! Ведь я сколько раз проклинала Мишу за предательство. А он вон, теперь лежит там по моей вине. Закрыл собой от пуль. Он спас меня!
Прячу лицо в ладони прикусывая щеку чтобы не орать на целую больницу.
— Лялька, всё будет хорошо! Выпей кофе, ты же сваренное в турке любишь? — опускаю ладони, и сразу в поле зрения появляется кружка с рисунком собачки. Поднимаю взгляд ещё выше, хочу видеть кто заботится обо мне.
— Спасибо Дань, — передо мной стоит мужчина с грустной улыбкой. Передав мне кружку, легонько хлопает рукой по плечу в знак поддержки. Аромат кофе просто божественный. Мой желудок сразу начал урчать как только я сделала глоток горячено напитка.
— Ты когда последний раз ела? — спрашивает папа. Разве я помню, да и неважно. Опять поднимаю глаза на дверь, гипнотизируя взглядом.
Проходит ещё некоторое время в ожидании. Никто никуда не ушёл. В коридоре человек пятнадцать с охраной, и глобальная тишина. Все молчать, только изредка я начинаю плакать и прячу лицо папе в курточку. Даже Грек не уходит. Сидит в окружении своей охраны, изредка приказывая что делать.
— Доченька, давай я сбегаю в магазин и куплю тебе что-нибудь перекусить, не могу я больше слушать песню твоего желудка! — папа хочет встать, но я словно пиявка прилипла к нему. Крепко обнимаю и не даю подняться.
Одним глазом вижу как Грек поднимается и несёт что-то в руках. Подходит к нам и стоит как столб. Нерешительно протягает маленький бумажный пакет.
— Вот, это мои ребята купили в Макдональдсе за углом! — я смотрю то на дедушку, то на пакет. Не произнося ни слова принимаю. Почему я должна отказываться от его помощи?! Он мне ничего плохого не сделал, в конце концов. За ошибки, судьба и так его наказала. И он всё-таки мой дедушка как не крути. Не думаю что в ближайшее время смогу называть его дедушкой, но и не впустить мужчину в свою жизнь, не смогу.
— Спасибо, — бурчу под нос. В этот момент отрываются двери, и к нам выходит врач мужчина в очках и маске.
— Добрый вечер, опасности нет. К счастью мужик крепкий. Пули мы извлекли. И к большому счастью жизненно важные органы не задеты. Просто повезло. Три ранения, три пули ничего серьёзного не задели! Чудеса и только! Утром перевезём в общую палату.
Подходит ко мне и протягивает маленький пластиковый пакет с пулями.
— Это вам, на память. И не плачьте больше. Нет сил слушать как вы ревёте на целую больницу! — смеётся и уходит прочь.
— Доченька, может домой поедим. Переоденешься и отдохнёшь. Ты же слышала с ним всё хорошо. А завтра с утра я сам тебя привезу? — уговаривает папа.
— Нет. Я подожду, пока он проснётся. Принеси мне что-то из дома, а помоюсь я здесь.
— Милая, тебя не пустят к нему до завтра! — машу головой и отворачиваюсь.
— Лиля, — в наш разговор вмешивается дед, — если ты захочешь пойти к Гвоздю, то я могу договориться! — подрываюсь на ноги и трясу головой.
— Я буду вам очень благодарна! — папа расстреливает Грека взглядом. А я улыбаюсь первый раз за последнюю неделю.
Через несколько минут меня одели как медсестру и провели к Мише. Как только увидела его лежащего на постели, подключённого к аппаратам, опять начала реветь. Множество дротов и приборов которые постоянно пикают и шумят, привели меня в растерянность. Присев тихонько на кресло просто взяла его за руку и смотрела на лицо. Гладила и рассказывала что я деле в плену, как боролась с врагами и с собой.
Раскалённая лава, оковавшая сердце никак не хотела меня отпускать. Даже сейчас когда я вижу, как его грудь поднимается и опускается. Знаю что он дышит, что со мной. Мой разум просит больше. Просит заглянуть глубоко в тёмную бездну и утонуть там. Теперь я готова отдать остатки души моему демону. Я готова отдать не только душу и тело, а все что он хочет. Теперь я его целиком и полностью, а он мой.
***
Михаил
Я что вчера нажрался?! Всё тело ломит, во рту кошки нагадили. Хочу открыть глаза, но веки слишком тяжёлые. Странно, я ведь пять лет как не пью. После того случая, как кукла мне подсыпала снотворное, алкоголь беру в рот не более сто грамм в двадцать четыре часа. Что ж тогда происходит?
— И что? Мне всё рано! Я тебе сказала что я не уйду от сюда! — слышу как ругается кукла. И всё-таки медленно открываю глаза. Голова гудит и тяжело дышать. Точно! Перестрелка!
Всё вокруг размытое и плывёт как в воде. Помню перестрелку и что отдал кукле жилет. И как Иванова целилась Ляльке прямо в голову, и я быстро развернул её. И всё, с этого момента пропасть.
Поворачиваю медленно голову в сторону. Думаю я в больнице. Слышу как приборы пикают и вижу капельницу. Лицо заплаканной куклы… Так не понял?!
— Кукла! — гладит меня по лицу. Слёзы сыплются градом.
— Миш, — кладёт свою голову мне на грудь, — знаешь как я испугалась? Чуть не померла под операционной! — смеюсь, на сколько это возможно в моём состоянии. Чувствую меня хорошенько потрепало, рас я так хреново себя чувствую.
— Кукла не реви. Я же здесь! И как я могу тебя оставить? Если я ещё не рассказал всей правды? — лицо Ляльки в миг перекосилось. Ноздри распахнулись, а с глаз посыпались искры.
— Только потому что ты мне жизнь спас, я тебя выслушаю! — поднимается и садится в кресло. Отворачивает голову в другую сторону.
— Помоги подняться! — расстреливает меня взглядом.
— Тебе нужно лежать! Рассказывай так! — делает заключение судья. Отворачиваю голову от куклы и смотрю в окно.
— Когда мне было восемь я влюбился по уши. Она была самая красивая в школе. Я таскался за ней по всей школе. Делал пакости, смыкал за косички, однажды даже прилепил жвачку к её волосам. И всё для того чтобы она смотрела на меня своими карими глазами! — немного поворачиваю голову. Украдкой наблюдаю за реакцией куклы. Она вся пыхтит. Ревнует значить — любит. Я и так чувствую что любит.
— И что, при чём здесь я? — злится. Скрещивает руки на груди и впивается в меня гневным взглядом.
— Однажды, на восьмое марта, я решил её поздравить. Нарвал цветы у соседей на клумбе и понёс в школу. — Лялька уже не злится. Прикрывает рот ладошкой и опять ревёт. — Решил подарить сразу, как приду в школу, ведь девушка была на год младше и уроки у меня всегда были дольше. А она взяла и отлупила меня букетом. Кажется она назвала его веником. Я потом просидел в кабинете медсестры два урока. Она выбирала с моего тела шипы от роз. Так вот, я до сих пор люблю мою маленькую Лильку с карими глазами и косичками! — последние слова выговариваю едва слышно. Меня переполняют столько эмоций, что даже боль ушла на второй план.
— Дурак ты Прохоров! — называет Лялька моей старой фамилией. Я поменял её как только начал жить у бабушки.
— Помнишь меня? — подтягивает стульчик ближе и кладёт свою голову мне обратно на грудь.
— Между прочим я тогда тебя искала. Даже в соседние школы ходила. Но потом бросила. И я тебя тоже тогда любила, очень. Ты был моей первой любовью. Особенно после того случая когда спас котёнка в школьном саду. — обнимаю одной рукой, хочу двумя, но вторая с катетером и двигать рукой очень больно.
Поднимает голову и щекой прикасается к моей. В нос врывается запах весны, моей весны. Прикрываю глаза от удовольствия.
— Не могу сказать что любила всю жизнь. Прости. Но сейчас очень люблю! Вот здесь, — показывает себе на грудь, — пусто. Ты его украл! — я же говорил что любит!
— Но что будем делать с тем, что я не похож на Статхема? Ты же сама говорила, что выйдешь замуж только за мужчину который похож на Джейсона? — выгибаю бровь и смотрю на реакцию. Фыркает и целуют в губы. Так пьяно и сладко что голова начинает кружиться.
— Ты мой Статхем! Ну а в крайнем случае можно и пластику сделать! — пожимает плечи с улыбкой до ушей.
Месяц спустя
Неделю назад меня выписали из больницы. Можно сказать, я сбежал. Они меня хотели держать ещё две недели. Пи***ц. Я просто собрал вещи и ушёл. Правда кукла со мной два дня потом не разговаривала. Даже трубки не брала. Пришлось ехать к ней домой объяснять, что я таких тем не потерплю. Хочет поругаться и орать — не вопрос. Мне нравится процесс примирения. Сука, тогда так трахаю её как впервые. Но два дня дуться, это не по мне. Короче, мне повезло что её отец уехал с Греком искать Варвару.
Как только открылась дверь я думал что сожру её. Сучка, открывает дверь даже не спрашивает кто. Одета только в трусики и длинную майку. Ох, и оторвался я той ночью! А под утро она призналась, что специально меня злила. Мазохистка, мать её. Сказала что когда я зол и не осторожничаю, секс просто крыше сносный.
— Михаил, к вам Кирилл. — слышится голос Валентины.
— Пусть заходит! — оказывается этот придурок работал на Грека. Дед меня обвёл вокруг пальца как пацана. Не зря говорят, что любовь затуманивает разум.
— Привет, Гвоздь. — мелкими шажочками проходит и плюхается в кресло для гостей. Под глазом ещё красуется фингал и заметно что ему тяжеловато ещё двигаться. Это я его так приложил, за то что ударил мою куклу. Конечно он попросил прощения у Ляльки. И знаете что она сказала?! “Я понимаю, ты должен был играть свою роль правдоподобно” — я был в шоке. Как со мной спорить так это, пожалуйста, а другим то “я понимаю”. Хоть убейте меня не понимаю эту женщину?!
За последний месяц мы ругались миллион раз. А вчера она вообще меня убыла. Сказала что не выйдет за меня замуж, сучка. Это меня так заело что я вообще ушёл. Правда среди ночи пришлось лететь обратно. Не могу я спать один. Привык что она рядом.
Лялька, и когда я был в больнице много раз спала возле меня. На одной кровати. Она сверху, а я снизу. Ха, Лялька всегда боялась что нас кто-то застукают, но когда была на вершине всегда орала как сумасшедшая. Приходилось целовать долго и страстно чтобы никто не слышал как ей хорошо.
— Здорова, что нового? — конечно наши отношения с Кириллом изменились. Очень. Я ему в глаза сказал что не доверяю. Даже предлагал поделить фирму или выплатить ему половину баблом. Но он отказался. Даже Грек меня просил дать ему второй шанс.
— Мер попросил оставить наших пацанов себе для охраны! Что скажешь? — хмыкаю. Теперь он меня всё спрашивает?!
— Без проблем.
— Хорошо, я сейчас с ним свяжусь. — Кирилл опускает глаза в пол. Знает что плохо поступил. К сожалению уже не исправишь ничего. Что сделано то сделано.
— Лады. — отвечаю сухо. Пока не могу иначе. Мне нужно время. А самое главное его поступки. Если он себя исправит, возможно я подумаю об амнистии. А пока он для меня простой подчинённый, как и все остальные. И на том пусть спасибо скажет.
— Ладно я пойду.
— Давай. — поднимается и ковыляет прочь. Как на меня ещё мало получил. Сейчас я ещё не в лучшей форме. А ещё кукла сколько сил и нервов отбирает.
Только вспомнил о ней, а она тут как тут. Смотрю на светящейся телефон и ржу.
— Да, кукла. Ты уже открыла свои красивые глазки? — я ушёл утром. А то работы навалилось. Хорошо хоть Даня был и всем заправлял тут.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дани Камила