— Сладкая, ты как? — Давид сразу начинает пристально осматривать Эмму. Смотрю на их идиллию и мне становится немного грустно. Миша никогда не смотрел на меня с такой любовью и трепетом! Никогда так нежно, и в то же время откровенно при всех называл меня.
Вдруг в груди стало как-то пусто, и очень больно. Чтобы дальше не расстраиваться, решила, что нам пора уходить.
— Бимба, мы пойдём, — Эмма поднимает на меня глаза.
— Хорошо. Если что, звони и не заставляй меня переживать, мне нельзя! — быстро переводит взгляд на Мишу. Он молчит, даже не реагируя на её слова. Да что происходит???
Прощаемся с ребятами и выходим. В коридоре бульдозер ловит меня за локоть и тянет к запасному выходу. Молча, словно воды в рот набрал. Только слышно как дышит шумно.
— Миш, ну ты чего? Мы ведь по чуть-чуть выпили! — ответа нет. Тянет меня по лестнице вниз, всё сильнее сжимая мой локоть.
— Мне больно, — питаюсь выдернуть локоть. Но не получается. Мужчина, усилив хватку, останавливается и рычит мне в лицо.
— Ничего, потерпишь, королева б**ть! — в глазах только лёд. Там нет даже прежней симпатии, мы словно вернулись на несколько недель назад…
Тянет дальше. Я не сопротивляюсь и ничего не говорю. Просто подчиняюсь! Хочу понять что происходит?! Но в голову ничего не приходит, нет слов совсем.
Покинув здание и остановившись недалеко от входа, к нам подъезжают две машины чёрного цвета. Водитель выходит и открывает мне заднюю дверь.
— Что это значит? — несмотря кто внутри, спрашиваю у мужчины.
— Значит то, что у каждого товара есть своя цена! — доносится голос из салона автомобиля. Этот голос я узнаю из тысячи — мама.
Смотрю, не моргая в тёмные как ночь глаза. Боль начинает разливаться по венам, а глаза наполняются слезами. Смотрю в бездну и надеюсь отыскать хоть что-то. Но там ничего нет. Только холод и темнота! Смотрит на меня как на пустое место. Без эмоций, без сожаления…
Вырываю руку из захвата. Ещё несколько мгновений смотрю на Мишу, борясь с желанием врезать по морде. Стискиваю руки в кулаки, чтобы пересилить это желание. Папа мне всегда говорил, что уходить нужно красиво, даже если ты по уши в грязи. А я не в грязи… Я в дерме, с разбитым сердцем и вырванной душой!
Не отрывая взгляда от лица мужчины, сажусь в машину. И за мгновение до того, как двери закрылись, я успела сказать: — Гори в аду!!! — и отворачиваю голову в другую сторону. Хотя там картина ещё хуже. Моя «мамочка», которую я не видела около пяти лет.
Машина трогается, и у меня начинают капать слёзы. Но я не оборачиваюсь, делая вид, что мне безразлично. Хоть на самом деле, я хочу выть и рвать на себе волосы. Орать как сумасшедшая и проклинать проклятого трактора. Почему я такая не везучая? Возможно я в прошлой жизни предала или убила кого-то?
— Я смотрю, время тебя ничему не учит, Лиличка! — обращается ко мне женщина, ехидно проговаривая моё имя.
Поднимаю взгляд на человека, которого когда-то считала своей мамой. За это время она очень изменилась, помолодела. Видимо много пластики сделала. Выглядит как топ модель, сошедшая с обложки журнала. Каштановые волосы, длинные, идеально ровные. Реснички пушистые, даже губки накачала… В ушах блестят золотые серёжки, с большим количеством камней. На шее точно такое же ожерелье, и на пальце кольцо. Хороший комплект! Красивый и дорогой. Учитывая то, сколько на нём камушек.
Отворачиваюсь к окну, игнорируя вопрос. Нет у меня желания с ней сейчас начинать выяснять отношения. Я слишком опустошена. Словно застывший и разбитый камень. Я не чувствую ни рук, ни ног. Всё тело окаменело. Становится очень холодно, а в глазах начинает всё плыть. Внутренности скрутило с необыкновенной силой. Тошнота уже подошла к гландам. Мне никогда не было так паршиво. Даже в тот день, когда застукала моего парня с мамой.
Хочу сказать, чтобы остановили машину. Но не могу открыть рот. Язык прилип к небу и мне становится трудно дышать. Сердце стучит в висках. Тем самым хочет сказать, что я жива. Пока ещё! Хотя я думаю наоборот — умерла. Я словно упала с высокой скалы, и разбилась вдребезги.
Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза, вспоминая строки из статьи, которую читала в интернете. В ней было сказано, что если приступ не питаться остановить, то сердце может не выдержать. Надеюсь так и будет! Просто нет у меня сил больше бороться. Бульдозер все мои силы закопал глубоко в землю. Теперь, я и вправду сдалась…
В ушах начинает звенеть. Через несколько мгновений звон перерастает в короткие гудки, а за гудками последовала и тишина…
Хочу открыть глаза, но веки слишком тяжёлые. Вдалеке слышу голоса. Моё тело словно пёрышко, лёгкое и пушистое. Той боли в груди, что была раньше нет… Она испарилась. Неужели я и в правду умерла?!
Если это так, то я наверное в раю. Не думаю, что в аду можно так хорошо себя чувствовать?! А это значит, что я не буду больше испытывать той душераздирающей боли в груди из-за предательства.
— Что с ней, доктор? — начинаю понимать голоса, что слышу.
— Девочка просто перенервничала, после капельницы ей полегчает. В течения месяца надо попить вот эти таблетки, и конечно не нервничать. — отвечает другой голос.
— Спасибо, мы всё сделаем по указаниям. Кирилл, проводи доктора. — не может быть?! Это голос моей мамы!
Собрав все силы распахиваю глаза, и поворачиваю голову в ту сторону, с которой слышала голоса. Но увидела только как закрывают двери и звук от прокручивания замка.
Так я не умерла?! Господи, почему? Почему я должна опять проходить через это???
Слёзы опять текут по щекам, и боль потихоньку нарастает в груди. Миша… Как он мог?! Почему и за что? Опять те самые вопросы и ни одного ответа…
***
Ляля
Не знаю сколько прошло времени з того дня, как я в плену у своей матери. Да и не хочу знать! Мне уже всё равно. Для меня сейчас есть только чёрное и белое. Все цвета во мне и для меня умерли. День сменяет ночь — ночь сменяет день. Вот таким я теперь вижу мир!
Меня поселили в маленькую комнатушку с гратами на окнах. Дверь постоянно закрывают на ключ. Из мебели есть только постель, тумбочка и стульчик. В углу санузел и душевая кабинка. Правда вода постоянно холодная. Стены белые, а на потолке висит лампочка без люстры.
За окном хорошо видно речку. А это значит, что меня далеко не увезли и я ещё в родном городе. За это время я не сказала ни единого слова. Да и никто со мной особо не разговаривал. Три раза в день мне приносят есть и пить. Хотя я ни разу к еде не прикасалась, только пью. Всё время просто смотрю в окно и вспоминаю самые лучшие моменты моей жизни, которая скоро закончится. Я не знаю, я так чувствую! Может потому что моя душа уже мертва…
Слышу шум и звук прокручивания ключа в дверях. Слышу тяжёлые шаги, двери закрываются… А я всё так же смотрю, как сумерки начинают сгущаться над водой и городом. Видно оживлённое движение на дороге, пробки. Люди спешат домой к своим родным и близким. Печально улыбаюсь при мысли о родных. Оказывается, у меня их никогда не было и семьи тоже. Только папа… мой бедный папа!
Боль — это всё, что живёт во мне последние дни. Просто душераздирающая боль за всё: за папу, за маму или мачеху. Это уже не важно. Но когда мои мысли возвращаются к Михаилу, я жалею только об одном. Что не пристрелила его! Даже Игорю я смерти не хотела. Да я за всю свою жизнь никому смерти не желала. А Гвоздю желаю за то, что он со мной сделал. За боль и отчаяние. Бессилие и вырванную душу. За то, что влюбилась в него и до сих пор люблю.
— Ты будешь есть или нет? — спрашивает охранник. Отрицательно машу головой. Делает ещё два шага и хватает меня за волосы. Оттягивает со всей силы назад.
— Пошла жрать сука, или я накормлю тебя свежим йогуртом. Никто не говорил, что тебя нельзя трогать. А я уже три дня как не трахал, так что лучше меня не зли и пошла жрать!!! — толкает, и я падаю на пол.
Поднимаю глаза и смотрю на урода. Худой, высокий, в чёрном спортивном костюме и туфлях. Капец, мы что вернулись в девяностые? Карие глаза, с хвостиком на голове и шрамом через всю левою щеку. Нос как картошка. В зубах спичка, которую он жуёт как жвачку, перекатывая с одного угла губ в другой. Жуть!
Я смотрю на это чудище, а вижу совсем другое — Мишу. Стоит и улыбается своей фирменной улыбкой, заставляя коленкам трястись только от черноты его глаз. Ненавижу! Как же я его ненавижу!
Поднимаюсь на ноги и со всей силы даю пощёчину. Не понимая, что бью бандита. Слёзы снова как град сыпятся из глаз.
— Выметайся! Да чтоб ты сдох! Ненавижу тебя, ублюдок! — ору на всё горло. И переворачиваю еду на пол.
Начинаю переворачивать всё верх дном. Сначала тумбочку, потом и постель. Выкидываю одеяло, матрас, подушку. Всё время проклиная и желая смерти трактору.
— Ах ты сука! — бьёт меня по лицу с такой силой, что моя голова поворачивается в другую сторону. Падаю на пол. Щека начинает жечь, а голова кружиться. Но я поднимаюсь, несмотря на головокружения. Беру в руку стульчик и начинаю бить охранника. Он вылетает за дверь, опять прокручивая ключ в замке.
— Приедет Фикс, он с тобой быстро порядок сделает! — доносятся слова из-за двери.
— Убирайся! — ору и плачу. Подойдя ближе к двери, прислоняюсь спиной, и стекаю вниз, присаживаясь на пол. Реву, громко не сдерживая чувства, которые рвутся наружу. Я просто уже не могу терпеть эту боль в груди. Даже боль физическую не чувствую.
Немного успокоившись, поднимаюсь с пола и ложусь на перевернутый матрас. Прямо по средине комнаты, на полу. Ложусь и смотрю как по деревянным доскам растекается мой ужин. И незаметно для себя засыпаю…
Просыпаюсь, когда за окном уже темно. Встаю и иду в душ. Хочу смыть с себя всю грязь и прикосновение бульдозера. Теперь я знаю точно что такое любовь! Нет, не взаимная любовь.
Вхожу в ванную и смотрю на своё лицо. Одна щека опухла и синяя, под глазами синяки и лицо выглядит очень худым. Кто эта девушка в зеркале? Я себя не узнаю!
Снимаю с себя всю одежду и захожу в душ. Холодный, как всегда, но мне всё равно. Стою под струями воды и дышу. Голова пустая и начинает болеть. Эмма всегда говорила, что в душе думается лучше. Интересно, как она там? Бедняжка, наверное переживает. А ей же нельзя, она беременна…
Распахиваю глаза, да так быстро, что в них потемнело. Прикрываю рот ладошкой и вою как волк. Мы тоже не предохранялись! А если я тоже беременна?
Быстро вытираюсь и одеваюсь, не прекращая реветь. Бегу к двери и начинаю орать и стучать со всей силы.
— Чего орёшь, ночь на дворе? — отвечает кто-то из-за двери.
— Я хочу поговорить с мамой! — говорю всхлипывая.
— Нет её, уехала, будет завтра. Ещё что-то?
— Я голодная, принесите мне еды! — ору тоном начальника и бью ладоней по двери.
Минут двадцать спустя мне приносят поднос с едой, и бросают на пол, прямо у двери. Быстро закрывают двери с другой стороны… Словно я зараженная и со мной нельзя контактировать. Придурки!
— Ну что ж, посмотрим, что тут у нас? — говорю сама з собой. Подхожу ближе и тяжко вздыхаю. Они издеваются?!
На подносе чай и одна булочка. Да я сейчас готова слона съесть, а они мне булочку?! Но с другой стороны это хорошо. После голодовки нельзя много кушать.
Угомонив немного свой зверский аппетит, я опять уставилась в окно. Как только дождусь утра, отдам все деньги маме. Я понимаю, что будет сложно жить без копейки в кармане, но я что-нибудь придумаю. Я должна бороться хотя бы ради ребёнка. Если он конечно есть? А если нет, то ради себя. Враги всегда есть и будут. Они очень хотят видеть, как я сломаюсь и сдамся! Простите, но я вас разочарую!
Бимба права. Нужно искать в любой ситуации позитивную сторону. Иначе жизнь тебя просто растопчет. Один раз я уже пережила предательство, должна попытаться и в этот.
Где-то далеко слышу как смеётся мама и ещё парочку голосов. Открываю глаза… Возле меня стоит мама в чёрных ботфортах, облегающих белых брюках и белой кофточке с глубоким декольте. Возле неё стоят два бритоголовые головореза. Кажется я так и уснула на стульчике возле окна.
Пытаюсь встать, но тело всё онемело от неудобной позы, в которой я уснула. Теряю равновесие и падаю на пол под звонкий смех мамы.
— Наконец-то ты поняла, где твоё место! — смеётся, запрокидывая голову назад. Чувствую как волна гнева и ненависти начинает бушевать у меня внутри.
— Я тебе всё отдам, только отпусти меня! — говорю я, проглатывая ком в горле. Стискивая руки в кулаки, пытаюсь не сказать то, что действительно думаю.
Мама приседает и ловит меня за подбородок. Сжимает с такой силой, что у меня от боли начинают капать слёзы.
— Слишком поздно, Грекова внучка. Ты скоро сдохнешь вместе со своей чёртовой мамашей!
Отпускает моё лицо. Поднимается, достаёт из сумочки салфетки и тщательно вытирает ту руку, которой только что прикасалась ко мне. Смотрит на меня как на прокажённую. С ненавистью и отвращением! Но за что? Я всегда ей подчинялась. Всегда делала то, что она меня просила. Никогда не обращала внимание на грязные слова в мою сторону! Всю жизнь любила её и боготворила.
— Я хочу знать правду! — подняв голову, произношу чуть слышно. Из глаз не прекращают литься слёзы. Знаю, что будет больно слушать правду. Но я должна, чтобы знать как действовать дальше.
— Смотрю Вовчик так и ничего тебе не рассказал?! Ничего, я тебе всё расскажу! И про твоего деда и про твою конченую мать, — я ещё никогда не видела такого огня ненависти в человеческих глазах. И такое ощущение, что этот огонь со временем разгорается всё больше. Даже страшно смотреть на лицо женщины. Она, словно распечённый метал, к которому невозможно прикоснуться.
— Ведите её вниз! — командует и бритоголовые поднимают меня под руки. Почти несут в воздухе.
Спускаемся по лестнице. Узкий проход и стены все оббиты деревом. Посмотрев на них, сразу вспомнила дом в горах. Опять начинаю реветь и прикрываю глаза. Думаю, мне будет тяжело забыть Мишу, если даже такие мелочи мне напоминают о нём.
Затягивают в комнату, и бросают на пол как мешок. Поднимаю глаза и осматриваюсь. Комната довольно большая, похожа на кабинет. Стол, за которым сидит мама, или … даже не знаю как теперь мне её называть?! Два кресла для посетителей в одном углу сейф, в другом — шкаф с книгами. Стены полосатые, белые и синее вперемешку. Большая люстра, не современная, но красивая.
— Садись, — показывает на стульчик для посетителей. Поднимаюсь из пола и приседаю на краешек стула. На мать не смотрю, просто не могу! Мне уже больно. Хоть она ещё ничего не сказала.
— Твой дед, некий Греков Варфоломей Викторович. Вот за чьи грехи ты расплачиваешься, запомни! — говорит, но на меня не смотрит. Сжимает кулаки и отворачивается.
— Твоя мамаша, Варенька, его дочь. Она должна была сдохнуть в той аварии, но выжила. И тогда я решила взять в свои руки! — рассказывает так, словно сюжет книги пересказывает, которая ей не по душе. Кривит губами, временами бросая в меня колючими взглядами.
— Какая авария, расскажи мне всё с начала? Я ничего не знаю! — опускаю взгляд на свои дрожащее руки. Мне очень страшно и я хочу в объятья бульдозера… В объятья того мужчины, что просто взял и предал…
— Закрой рот, сука. Ты точно такая же как твоя мать. Всегда вставляете палки в колёса, когда я в шаге от победы! — опускаю голову вниз. Так хочется верить, что это сон и всё скоро закончится!
— Твой дед, — начинает говорить сквозь зубы, — он всё это начал. Ты думаешь, мне приятно с тобой тут возится? Но я должна, должна, я пообещала маме, что отомщу за нас! И я это сделаю любой ценой! Поняла? — орёт последние слово. Со рта прыскает слюна словно яд, а сама женщина бьёт кулаками по столе. Всё тело трясётся как при лихорадке. Она одержима местью и боюсь, что уже ничто её не остановит!
Поднимается на ноги, направляется к книжному шкафчику.
— Ты вообще не должна была родиться! — продолжает свой рассказ, убивая меня каждым словом. Когда-то я не понимала значения высказывания, что можно убить одним словом. Зато теперь я это ощущаю на собственной шкуре!
— Всё было продумано идеально, до мелочей. Но Грекова жена, в последний момент решила оставить свою маленькую дочь дома. Как там её звали? — достаёт со шкафа бутылку и стакан. Наливает до краешка бокала, и выпивает всё сразу.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дани Камила