— Людмила Ивановна, уберите немедленно свои цветочные горшки! — голос соседки Валентины Петровны прозвучал ещё с лестницы.
Людмила даже не обернулась, продолжая поливать петунии на общем балконе. Эти красавицы она высадила всего неделю назад, и они уже радовали глаз яркими бутонами.
— С какой стати? Балкон общий, между прочим.
— Общий! — фыркнула Валентина, появляясь в дверях. — Тогда почему я не могу хранить здесь свои вещи?
Людмила повернулась и окинула взглядом хлам соседки: три ржавых велосипеда, гора старых газет, коробки с непонятным содержимым и даже какой-то древний холодильник.
— Вещи и хлам — разные понятия. Я хочу сделать здесь зону отдыха, поставить столик, кресло. А ты превратила балкон в свалку.
— Свалку? — голос Валентины взвился на октаву выше. — Это нужные предметы! Велосипеды внук починит, холодильник на дачу отвезём...
— Ты это уже три года говоришь, — устало перебила Людмила. — Твой внук последний раз в гости приезжал на Новый год позапрошлого года. А дачу вы продали.
Валентина покраснела. Действительно, после смерти мужа она продала участок. — Содержать было не по силам.
— Не твоё дело! И вообще, я тут дольше живу, поэтому, у меня прав больше.
— При чём тут стаж проживания? — Людмила почувствовала, как кровь приливает к вискам. Очередная ссора обещала быть серьёзной.
Их противостояние длилось уже четыре года — с тех пор как Людмила переехала в эту квартиру после развода. Балкон на две квартиры казался отличным бонусом, пока она не столкнулась с соседкой, которая считала его своей личной кладовкой.
—Знаешь что, Валентина сложила руки на груди, давай так: ты занимаешь свою половину, я— свою. Проведём границу по центру.
— Отлично!Тогда твоя половина, с холодильником и велосипедами, а моя, с цветами и креслом.
— Нет, — отрезала Валентина. — Всё уже стоит как стоит. Ты убираешь цветы.
Людмила открыла рот, чтобы ответить, но тут зазвонил телефон. Риелтор. Она вышла в квартиру, оставив соседку победно взирать на горшки с петуниями.
— Людмила Ивановна, у нас проблема, — голос риелтора был озабоченным. — Мы проверяли документы на вашу квартиру перед продажей, и обнаружилось... В общем, вам нужно срочно приехать в агентство.
Через час Людмила сидела в офисе риелторской компании и не верила своим ушам.
— Балкон юридически не принадлежит ни мне, ни соседке?
— Именно, — кивнула риелтор Светлана. По документам, этот балкон был пристроен в девяностые годы жильцом третьей квартиры, Григорием Семёновичем Кузнецовым. Он получил все разрешения, оформил пристройку на себя. По закону балкон принадлежит ему.
— Но его же нет! — воскликнула Людмила. — Я покупала квартиру у его племянницы, она сказала, что дядя пропал без вести лет десять назад.
— Семь лет и два месяца, — уточнила Светлана, перелистывая бумаги. — Его признали без вести пропавшим, но не умершим. Разница существенная. Юридически он всё ещё владелец балкона.
— А что с соседкой? Она тоже продаёт квартиру?
— Да, причём почти одновременно с вами. И у неё та же проблема. Покупатели требуют чистоту документов, а балкон создаёт неопределённость. Никто не хочет покупать квартиру, к которой прилагается спорное помещение.
Людмила вышла из агентства в полной прострации. Все эти годы они с Валентиной делили то, что им не принадлежало? И теперь из-за какого-то пропавшего старика ни одна из них не может нормально продать квартиру?
Дома её ждал сюрприз. На площадке стояла Валентина с заплаканными глазами.
— Ты тоже от риелтора? — спросила она.
Людмила кивнула.
— Что же теперь делать? — всхлипнула Валентина. — Я квартиру продаю, чтобы к дочери в другой город переехать. А тут такое...
Впервые за четыре года Людмила почувствовала к соседке не раздражение, а сочувствие. Обе оказались в одинаковой ситуации.
— Может, чай попьёшь? — неожиданно для себя предложила она. — Обсудим, что можно сделать.
За чаем выяснили, что Валентина — не такая вредная, какой казалась. Просто одинокая пожилая женщина, которая цеплялась за вещи покойного мужа. Велосипеды принадлежали ему, холодильник они вместе покупали тридцать лет назад.
—Понимаешь, когда всё это выброшу, тихо говорила Валентина, мешая ложечкой остывший чай, будто его совсем не станет.
Людмила молчала. После развода она тоже долго не могла избавиться от вещей бывшего мужа, хотя ненавидела каждую из них. Просто прощание с прошлым даётся нелегко.
— Нам нужно найти этого Кузнецова, — сказала она. — Или добиться признания его умершим. Тогда балкон можно будет официально оформить.
— А как его искать?
— Не знаю пока. Но что-то придумаем.
На следующий день они вместе отправились в полицию, потом в паспортный стол, потом в архив. Григорий Семёнович семь лет назад уехал из города после смерти жены и просто перестал выходить на связь с родственниками. Где он сейчас — никто не знал.
— Может, объявления дать? — предложила Валентина. — В интернете, в газетах.
— Да кто их читает сейчас...
Но попробовать стоило. Они разместили объявления на всех возможных сайтах, в группах городских новостей, даже в местной газете. «Разыскивается Кузнецов Григорий Семёнович, 1948 года рождения. Просим откликнуться или сообщить информацию о его местонахождении».
Прошла неделя. Покупатели квартир начали нервничать, грозили отменить сделки. Риелторы разводили руками. А потом, в субботнее утро, раздался звонок в дверь Людмилы.
На пороге стоял высокий седой мужчина в добротном костюме. Лицо загорелое, морщинистое, но глаза живые, внимательные.
— Вы меня ищете? — спросил он. — Я Кузнецов. Григорий Семёнович.
Людмила застыла с открытым ртом. Валентина, услышав голоса, выглянула из своей квартиры и тоже замерла.
— Вы... живы? — это было всё, что смогла выдавить из себя Людмила. — Могу я войти? Или будем беседовать на лестничной площадке?
Они расположились на кухне у Людмилы — все трое. Кузнецов с интересом оглядывал квартиру.
— Ничего не изменилось, — сказал он. — Я тут двадцать лет прожил.
— Где вы были? — не выдержала Валентина. — Почему не выходили на связь?
Григорий Семёнович вздохнул.
— После смерти жены мне здесь находиться стало невыносимо. Всё напоминало о ней. Я уехал в Сочи, к старому другу. Снял там комнату, устроился сторожем на стройку. Телефон потерял в первую же неделю, новый не стал покупать — с кем говорить-то? Родни почти нет, друзья все померли.
— Но племянница вас искала! — сказала Людмила. — Она продала вашу квартиру, думала, вы умерли.
— Наташа, — кивнул старик. — Она мне не родня почти, двоюродная внучатая племянница какая-то. Один раз в жизни видел, на похоронах жены. Видимо, решила, что раз меня нет, квартира ей достанется. Имела право, в принципе — других наследников у меня действительно нет.
— Так почему же вернулись именно сейчас? — спросила Валентина.
— Увидел объявление в интернете. У меня там друг есть, молодой парень, он мне иногда новости показывает. Вот показал и ваше объявление. Я думаю — надо же, ищут. Нужен кому-то. Вот и приехал.
Людмила и Валентина переглянулись.
— Григорий Семёнович, начала осторожно, причина в этом балконе?
— Мешает вам квартиры продавать, — закончил старик. — Я в курсе. Звонил риелторам, они объяснили ситуацию.
— И что теперь будет? — тревожно спросила Валентина.
Кузнецов задумался, глядя в окно.
— Знаете, я на том балконе много времени проводил. Жена моя, царствие ей небесное, там цветы выращивала. Петунии, между прочим. Как у вас сейчас, — кивнул он в сторону Людмилы. — А я по вечерам там сидел, в газету читал. Хорошее было время.
Повисла тишина.
— Я оформлю отказ от права собственности на балкон, — сказал Григорий Семёнович. — Пусть он будет общедомовым имуществом, по закону. Мне он больше не нужен, а вам для продажи квартир поможет.
— Но... почему? — не поняла Людмила. — Вы могли бы требовать компенсацию, вы же строили балкон на свои деньги...
Старик улыбнулся грустно.
— Деньги мне не нужны. Я живу на пенсию, мне хватает. А вот видеть, что люди из-за моего балкона жизнь себе не могут наладить... Нет уж, не хочу быть причиной чужих проблем.
— Спасибо вам, — прошептала Валентина, и Людмила увидела, как на её глазах выступили слёзы.
Через две недели все документы были оформлены. Балкон официально стал общедомовым имуществом, препятствий для продажи квартир больше не было.
В последний день перед отъездом Валентины они сидели на этом самом балконе — теперь уже чистом и уютном. Хлам соседка разобрала сама, без понуканий. Оставила только один велосипед — тот, на котором муж её когда-то катал, и подарила его мальчику с первого этажа.
—Знаешь, сказала Валентина, попивая чай из термоса, мы четыре года тут ругались, а за эти две недели столько всего друг о друге узнали...
— Да, — согласилась Людмила. — Жаль, что раньше не попробовали просто поговорить.
— Григорий Семёнович вчера звонил, — сообщила Валентина. — Сказал, что вернулся в Сочи. И попросил передать привет, если увидимся.
— Удивительный человек, — задумчиво произнесла Людмила. — Мог бы деньги потребовать, права качать. А он просто взял и отказался от своего, чтобы нам помочь.
— Люди добрые ещё остались, — кивнула Валентина. — Просто мы иногда забываем об этом, в своих квартирных вопросах погрязнув.
Они замолчали, глядя на город с высоты пятого этажа. Петунии в горшках тихо покачивались от ветра, старый велосипед мальчик уже отвёз во двор — катать друзей.
— Приезжай в гости, — вдруг сказала Валентина. — Когда устроюсь у дочери, позову. Познакомлю с внуками.
— Приеду, — пообещала Людмила.
В первые за четыре года соседства они улыбнулись друг другу по-настоящему, без напряжения и недомолвок.
Балкон, который столько лет был причиной раздора, помог двум женщинам понять простую истину: иногда хватает чуть-чуть человечности, чтобы проблема решилась сама собой.