Лена стояла в дверном проеме собственной кухни и не могла заставить себя разжать пальцы.
В кулаке, до боли врезаясь в ладонь, пульсировала связка ключей от машины, а в нос бил забытый уже ею запах ментола и вчерашнего перегара.
За столом, по-хозяйски придвинув к себе её ноутбук, сидел Сергей.
Он громко, с наслаждением хрустел яблоком.
— Кислое, — поморщился он, выплевывая кусочек кожуры прямо в кулак. — Ты раньше сладкие брала. Подешевле ищешь?
Лена промолчала.
Она смотрела на мужчину, с которым развелась два года назад, и пыталась найти в себе хоть каплю того трепета, который испытывала к нему раньше. Но внутри была только звенящая, ледяная пустота. И брезгливость.
— Встань, — тихо сказала она.
Сергей даже не шелохнулся. На его губах играла та самая снисходительная улыбка, от которой у Лены раньше подкашивались колени. Сейчас от неё противно засосало под ложечкой.
— Да ладно тебе, Лен. Ну не начинай. Я только зашел, а у тебя уже лицо, как будто я твою кошку съел. Кстати, где Муська? Что-то не трется об ноги.
— Муська умерла полгода назад. Встань со стула.
— Оу... Жалко животину. — Он вновь демонстративно громко хрустнул яблоком, игнорируя ее слова. —А ты чего в пальто застыла? Раздевайся, чай попьем. Я тут осмотрелся — ремонт у тебя ничего такой. Светленько. И квартирка приличная... Ипотека? Или хахаль спонсировал?
Лена медленно, с трудом разжимая онемевшие пальцы, начала расстегивать пуговицы. Взгляд её был прикован к нему, отмечая каждую деталь: мешки под глазами, несвежую щетину, пятно на манжете рубашки, которая когда-то стоила половину ее зарплаты.
— Как ты вошел сюда, Сергей?
— Как, как...Продемонстрировал консьержке всё своё обаяние))) Сказал ей: муж, сюрприз любимой делаю. Она мне ключики и дала.. Короче, не суть. А ты изменилась. Похудела? Или это пальто такое... стройнящее?
Лена подошла к столу вплотную. От бывшего мужа пахло вчерашним весельем и дешевым табаком — запахом неудач. Она протянула ладонь.
— Ключи. Те, что тебе дала консьержка. Положи на стол. И покинь мою квартиру немедленно.
Сергей рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Деревянная ножка жалобно скрипнула под его весом.
— Лен, ну хорош тебе! Театр одного актера не устраивай! Я ж вижу, у тебя руки трясутся. Рада видеть, просто гонор свой включила. «Я сама», «я сильная»... Мы ж родные люди. Десять лет, как-никак вместе прожили.. Это не кот чихнул.
— Десять лет, из которых последние два я выплачивала твои кредиты, — тихо произнесла она.
Резким движением она вырвала у него из рук недоеденное яблоко и швырнула в мусорное ведро. Глухой стук огрызка о пластиковое дно прозвучал как выстрел. Сергей дернулся, улыбка сползла с его лица, лицо приобрело злобное выражение.
— Ну вот, началось. Старая песня о главном. Я тебе сто раз говорил — это был бизнес-проект. Не выгорело. С кем не бывает? Ты меня за это пилить будешь до пенсии? Короче, я не ссориться пришел.
— Зачем тогда?
Лена села напротив. Теперь их разделял только стол — полированный, чистый, идеальный, на котором его замасленные локти смотрелись неуместно.
Он начал тереть переносицу — верный признак вранья. Глаза забегали по кухне, цепляясь за дорогую технику.
— Да так... Проезжал мимо. Дай, думаю, заскочу. Узнаю, как ты тут. А ты - в полном порядке! Жива-здорова, цветешь и пахнешь. Мужик-то есть? Судя по одной зубной щетке в ванной — нет мужика-то.
— Не твое дело.
— Мое, Лен, мое. Я за тебя переживаю. Женщине одной тяжело. Тем более в твоем... — он сделал неопределенный жест рукой, очерчивая ее фигуру, — возрасте .
— Мне комфортно в своем возрасте!
— Ой, не заливай. Комфортно… Вижу я, как тебе комфортно! Глаза как у побитой собаки. Одиночество, Лен, оно и в Африке одиночество. Ты хоть борщ варить не разучилась или одни суши теперь лопаешь? Короче. Дело есть.
— Кто бы сомневался.
Сергей подался вперед, понизив голос до доверительного шепота:
— У матери юбилей скоро. Шестьдесят пять.... Она про тебя спрашивала. Говорит: «Как там Леночка? Совсем пропала, не звонит, не пишет». Некрасиво, Лен. Она к тебе как к дочке относилась!
Лена почувствовала, как внутри поднимается горячая волна ярости, но лицо ее осталось каменным.
— Она меня проклинала, когда я на развод подала. Сказала, что я тебя, «золотого мальчика», не достойна. Что я пустоцвет и нищенка.
— Ну, погорячилась немного. Возраст, давление у неё скачет. Короче, она хочет всех собрать. По-семейному. Я подумал... может, заскочишь? На часок. Чисто уважить. Ты ж знаешь, она отходчивая.
— Ты хочешь, чтобы я поехала к твоей матери на юбилей? В качестве кого?
— Ну... — он замялся, теребя край скатерти. — Как моя... ну, спутница. Типа помирились. Ей приятно будет. Подарков не надо, просто посидим. Я тебя отвезу... а, нет, я ж без машины сейчас. На такси.
— А где наша машина, Сережа? Та, которую я в кредит брала на свое имя?
— Да там... история мутная. Короче, разбил. Не в тотал, но ремонт дорогой. Стоит пока. Слушай, у тебя есть выпить что покрепче? Нервы ни к черту.
— Нет.
— Жмотишься. Ладно. Так что насчет юбилея?
— Нет.
Лицо Сергея мгновенно покраснело. Он резко ударил ладонью по столу.
— Что «нет»? Тебе сложно? Человек пожилой, можно и уважить! Ты когда такой черствой стать успела, а? Я к ней с душой, а она...
— Ты ко мне не с душой, — перебила его Лена ледяным тоном. — Ты ко мне за деньгами пришел. Проигрался? Или снова «бизнес»?
Он замолчал. Тишина стала плотной, вязкой. Сергей вскочил, стул с грохотом отлетел назад.
— Да что ты заладила! Деньги, деньги! У тебя только бабки в голове! Ты поэтому и одна, что с тобой говорить не о чем, кроме как о счетах! Я к тебе по-человечески, думал, может, начнем сначала...
— А, вот оно. Сначала...
Он заметался по кухне, размахивая руками, как загнанный зверь.
— А что? Нам плохо было? Вспомни Турцию. Вспомни, как ремонт в двушке делали. Мы ж любили друг друга! Ну оступился я, ну с кем не бывает. Та... та девица , к которой я ушел... Это ошибка была. Помутнение. Я через месяц понял — не мое. Пустышка. А ты... ты родная мне. Уютная.
— Уютная. Как старый диван, на котором можно перекантоваться, пока новый не купишь?
— Не передергивай! Я люблю тебя, Лена! — Он шагнул к ней, пытаясь обнять за плечи.
Лена отшатнулась, пальцы сами нащупали на столе тяжелую керамическую кружку.
— Не трогай меня.
— Ого. Ударишь? — Он ухмыльнулся, но шаг назад сделал. — Я ж скучал. Реально скучал. Смотрел твои фотки в соцсетях. Ты расцвела. Я горжусь тобой. Правда. Давай попробуем снова? Я изменился. Я сейчас тему одну нашел, верняк, через полгода в шоколаде будем. Мне только старт нужен. Небольшой.
— Сколько?
Глаза Сергея загорелись надеждой. Жадной, лихорадочной надеждой.
— Да немного. Тысяч триста. Чисто перехватить. Я отдам! С первой же прибыли. Клянусь здоровьем матери. Я сейчас у друга живу, в Бибирево, на раскладушке. Там клопы, Лен. Мне там плохо. Я спать не могу.
Лена аккуратно поставила кружку на стол.
— Хорошо, — сказала она и полезла в сумку.
Лицо Сергея посветлело, он почти задрожал от предвкушения.
— Ну вот. Я знал, что ты нормальная баба. Умная. У тебя наличкой есть такая сумма?
Лена достала из сумки телефон. Набрала номер и поставила на громкую связь. Пошли гудки.
— Кому звонишь? — напрягся Сергей.
— Андрей, добрый вечер, — сказала она в трубку спокойным, деловым тоном. — Извини, что поздно.
— Да, Елена Викторовна? — отозвался мужской голос.
— Андрей, у меня в квартире посторонний. Бывший муж. Проник обманом, ведет себя агрессивно, вымогает деньги. Да, я нажимаю тревожную кнопку, но прошу продублировать наряд полиции. Адрес вы знаете.
Сергей побледнел так, что стал похож на стену за своей спиной. Рот открылся, но звука не было.
— Это кто? — просипел он. — Хахаль твой?
Она промолчала.
— Ты че творишь?! — взвизгнул Сергей. — Ты дура?! Какая полиция?!
— У тебя три минуты, пока они едут. Беги отсюда!
— Дура! — заорал он, пятясь в коридор. — Ты просто дура! Я к ней с душой, я к ней вернуться хотел, простить ее хотел! А она... Тварь неблагодарная!
— Вернуться? Простить? — Лена рассмеялась.— Когда ты бросил меня, я два года училась жить без тебя. Я научилась спать без снотворного. Я научилась тратить деньги на себя, я забыла, как платить твои долги. Ты думал, я тебя ждала? Да я молилась, чтобы ты забыл мой адрес!
— Да кому ты нужна, старая вешалка! — Он уже был в прихожей, лихорадочно дергая ручку двери. — С квартирой она! С дачей! А мужика нет и не будет! Да ты сдохнешь тут одна, никому не нужная!
— Вон отсюда!
Она распахнула перед ним дверь. Сергей выскочил на площадку, споткнулся, едва не упав.
— Я на тебя в суд подам! На раздел имущества!
— Мы развелись два года назад. А эта квартира куплена год назад, без тебя. Удачи в суде. И, Сережа...
Он обернулся, пытаясь застегнуть куртку трясущимися руками.
— Чего?!
Лена оперлась плечом о косяк, глядя на его ноги.
— Ботинки.
— Что ботинки?
— Ты в моих тапочках .. Надевай свои грязные ботинки и вали!
Лена выбросила его ботинки на площадку и закрыла дверь перед носом Сергея. Сначала на один оборот, потом на второй.
Она прижалась лбом к холодному металлу двери, слушая, как за ней матерится и пинает стены ее прошлое. Потом наступила тишина, прерываемая иногда произносимыми проклятьями и матом.
Она вернулась на кухню и подошла к окну. Из подъезда выбежал человек, которого она когда-то любила так, что прощала измены, плохое к себе отношение, игры в казино и бесконечные встречи с друзьями.
Лена сделала глубокий вдох. Воздух в квартире все еще пах ментолом и его одеколоном, но она знала — это ненадолго. Достаточно просто открыть окно.
А вы дали бы последний шанс бывшему вернуться в вашу жизнь?