Ольга стояла у окна кухни, машинально помешивая остывающий кофе. За стеклом моросил октябрьский дождь, превращая мир в размытую акварель. Как же точно — даже погода решила подыграть её настроению.
— Я должен тебе кое-что сказать, — голос Сергея прозвучал за спиной так тихо, что она едва расслышала.
Ольга обернулась. Муж сидел за столом, нервно теребя край газеты. Лицо напряжённое, взгляд бегающий. Она знала этот взгляд — так он смотрел, когда в институте признавался, что списал контрольную.
— Слушаю, — она присела напротив, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Я... — он замолчал, словно слова застряли в горле. — Ольга, я встречаюсь с другой.
Время остановилось. Кофейная чашка выскользнула из рук и разбилась о плитку звонким, почти праздничным звуком. Осколки разлетелись по полу, как её жизнь — на тысячу мелких кусочков.
— Что? — шёпот, едва слышный.
— Я её люблю, — Сергей произнёс эти слова быстро, как будто они обжигали ему губы. — Понимаю, это ужасно, но я не могу больше лгать. Не могу притворяться.
Ольга смотрела на него, пытаясь понять — где тот человек, с которым она прожила пятнадцать лет? Куда делись его нежные глаза, тёплые руки, которые гладили её по волосам, когда она болела? Перед ней сидел чужой мужчина с холодным лицом и решительным подбородком.
— Кто она? — голос прозвучал удивительно спокойно.
— Это неважно.
— Для меня важно! — крик вырвался сам собой. — Я имею право знать, кто разрушил мою семью!
Сергей вздрогнул, но взгляд не отвёл.
— Лена из бухгалтерии. Мы... это случилось полгода назад.
Полгода. Полгода он приходил домой, целовал её в щёку, спрашивал про день, смотрел телевизор, лежа рядом на диване. Полгода лжи, приправленной семейным уютом.
— Ты хочешь развода? — она удивилась собственному спокойствию.
— Да.
Одно слово, как выстрел. Короткое, чёткое, окончательное.
— Понятно, — Ольга поднялась, начала собирать осколки. Руки дрожали. — Когда ты съезжаешь?
— Завтра начну собирать вещи.
Она кивнула, не поднимая головы. Острый осколок кольнул палец — капля крови упала на белую плитку, яркая, как маленький крик о помощи.
— Ольга, я... — он попытался встать, помочь.
— Не надо, — голос стал ледяным. — Не прикасайся ко мне.
Сергей замер. В его глазах мелькнула растерянность — видимо, он ожидал слёз, истерики, мольб о прощении. Но Ольга просто продолжала убирать осколки своей разбитой жизни.
— Я переночую в гостиной, — пробормотал он и вышел.
Ольга осталась одна на кухне, которая ещё час назад была сердцем их дома, а теперь превратилась в музей воспоминаний. Холодильник гудел привычно, часы тикали мерно, но всё изменилось навсегда.
Она подняла последний осколок и вдруг разрыдалась — так, как не плакала никогда в жизни.
Утром Ольга проснулась от тошноты. Желудок скрутило так, что она еле добралась до ванной. Склонившись над унитазом, она услышала, как в прихожей гремят чемоданы — Сергей собирается.
"Стресс", — подумала, ополаскивая лицо холодной водой. Но где-то в глубине сознания зашевелилась крамольная мысль. Когда у неё в последний раз были месячные?
В зеркале отразилось бледное лицо с красными глазами. Сорок восемь часов назад она была счастливой замужней женщиной. Теперь — брошенная жена с подозрением на беременность.
— Ольга, я ухожу на работу! — крикнул из прихожей Сергей. — Вечером заберу вещи!
Дверь хлопнула. Он даже не попрощался.
Ольга оделась и поехала в аптеку. Провизор — молодая девушка с улыбкой из рекламы зубной пасты — протянула ей тест.
— Удачи! — сказала она радостно.
Удачи. Если бы она только знала.
Дома Ольга заперлась в ванной. Руки тряслись так, что едва смогла вскрыть упаковку. Две полоски. Ярких, чётких, бесспорных.
Она рухнула на край ванны, уставившись на тест. Беременна. В тридцать восемь лет, когда муж бросает её ради молодой сотрудницы, она ждёт ребёнка.
— Какая ирония, — прошептала она в пустоту.
А потом засмеялась. Истерично, до слёз. Господи, какая же карикатура! Словно судьба решила поиздеваться над ней по полной программе.
Тест упал на кафель со звонким стуком. Ольга прикрыла лицо руками и попыталась соображать. Что теперь? Рассказать Сергею? Он подумает, что она хочет его шантажировать. Привязать ребёнком.
А ведь первая мысль была именно такой — может, это знак? Может, услышав о ребёнке, он одумается, вернётся?
— Нет, — сказала она вслух. — Не буду попрошайничать.
Но внутри всё горело от обиды. Почему сейчас? Почему, когда они так долго пытались зачать, ничего не получалось, а теперь, когда всё рушится...
Телефон зазвонил — мама.
— Дочка, как дела? Давно не звонила.
— Всё хорошо, мам.
— А голос какой-то странный. Ты не заболела?
Ольга чуть не рассмеялась. Заболела. В некотором смысле — да.
— Немного простыла. Мам, а ты помнишь, как узнала, что ждёшь меня?
Пауза.
— Странный вопрос. Помню, конечно. Счастье было неописуемое! Твой отец три дня ходил, как в тумане, всё поверить не мог. А что вдруг спросила?
— Так просто. Мам, мне надо идти.
— Олечка, что-то с тобой не то. Приезжай к нам, поговорим.
— Потом, мам. Обязательно.
Она отключила телефон и снова взяла тест. Две полоски молчаливо подтверждали новую реальность.
Ребёнок. Её ребёнок. Не инструмент манипуляций, не способ вернуть мужа. Просто маленькая жизнь, которая уже началась внутри неё.
Вечером Сергей вернулся с коробками. Собирал вещи молча, избегая встречаться с ней взглядом. Ольга сидела в гостиной, листая журнал, но не видя ни одной строчки.
— Я возьму половину посуды, — сказал он, проходя мимо с чемоданом.
— Бери всё, — ответила она, не поднимая головы.
Он остановился.
— Ольга, я не хотел, чтобы всё так получилось.
— Но получилось.
— Ты меня ненавидишь?
Она подняла глаза. В его лице было что-то детское, испуганное. Как будто он только сейчас понял, что разрушил не просто брак, а целый мир.
— Нет, — сказала она устало. — Ненависть требует энергии. А у меня её больше нет.
Он кивнул и пошёл дальше.
Через час Сергей стоял в прихожей с последней сумкой. Ключи от квартиры положил на полку.
— Если что-то понадобится...
— Ничего не понадобится.
Дверь закрылась. Ольга осталась одна в тишине, которая теперь стала её новым домом.
Положила руку на живот и прошептала:
— Ну что, малыш? Похоже, нам придётся справляться вдвоём.
Прошла неделя. Ольга ходила на работу, готовила ужин на одного, смотрела сериалы до глубокой ночи. Коллеги спрашивали, где Сергей, но она отделывалась общими фразами — в командировке, дела, всё хорошо.
Токсикоз усиливался. Она едва могла смотреть на еду, а запах кофе вызывал приступы тошноты. В магазине покупала витамины для беременных, пряча их в самый дальний ящик стола.
А потом позвонила её подруга Света.
— Олька, видела твоего в "Иль Патио" с какой-то блондинкой. Они такие счастливые сидели, просто тошно. Это что, клиентка?
Ольга молчала, сжимая трубку.
— Оль, ты там?
— Мы развелись, — слова вылетели сами собой.
— ЧТО?! Когда? Почему ты молчала?
— Неделю назад. Он нашёл другую.
Света матерно выругалась.
— Этот козёл! Олька, я сейчас приеду!
— Не надо, Свет. Мне нужно побыть одной.
— Да ты с ума сошла! Как одной? После пятнадцати лет брака?
После разговора Ольга долго сидела на диване, обхватив колени руками. Ребёнок. О нём ведь нужно думать в первую очередь. Не о гордости, не о принципах. О маленькой жизни, которая скоро потребует решений.
На следующий день она набрала номер Сергея. Долго слушала гудки, почти повесила трубку.
— Алло? — голос удивлённый, настороженный.
— Сергей, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— Увидимся и поговорим. Это важно.
Пауза.
— Хорошо. В "Старом городе" через час?
Кафе оказалось полупустым. Сергей сидел в углу, выглядел усталым. Похудел, под глазами залегли тени. Счастливая новая жизнь, видимо, давалась нелегко.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, когда она села напротив.
Ложь. Она знала, что выглядит ужасно.
— Сергей, — она сцепила пальцы, чтобы не дрожали руки. — Я беременна.
Он замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Лицо побледнело.
— Что?
— Я жду ребёнка. Узнала на следующий день после твоего ухода.
Чашка стукнулась о блюдце.
— Ты... ты уверена?
— Абсолютно.
Он откинулся на спинку стула, пропустив пальцы через волосы.
— Господи... А срок?
— Около месяца.
Сергей молчал, уставившись в пустоту. Ольга видела, как в его голове проносятся мысли — расчёты, планы, страхи.
— И что ты хочешь? — спросил он наконец.
— Ничего не хочу. Просто информирую.
— То есть как ничего? Ольга, ты понимаешь, что это значит?
— Прекрасно понимаю. Это значит, что у меня будет ребёнок. Твоё участие — дело добровольное.
Он посмотрел на неё с удивлением.
— Ты не будешь... настаивать на том, чтобы я вернулся?
Вопрос резанул, как лезвие. Значит, он действительно думал, что она будет шантажировать.
— Нет, Сергей. Не буду. Я не хочу мужа, который возвращается из чувства долга.
— А ребёнок? Он имеет право на отца.
— Имеет право на отца, который его любит. А не на того, кто считает его помехой своему счастью.
Сергей потёр лицо руками.
— Мне нужно время подумать.
— Конечно. Но знай — с ребёнком я рожу в любом случае. И справлюсь без тебя, если понадобится.
Она встала, оставила деньги за кофе на столе.
— Ольга, подожди!
Обернулась.
— Я... я не знал. Если бы знал...
— Что? Ничего бы не изменилось. Ты влюблён в другую, помнишь?
— Но ребёнок — это другое дело.
— Да, это совсем другое дело, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Это моё дело.
Выйдя на улицу, Ольга почувствовала странное облегчение. Она сказала правду. Без упрёков, без попыток вернуть его жалостью. Просто сказала как есть.
И впервые за две недели почувствовала, что дышать стало легче.
Месяц спустя Ольга стояла в детском магазине, рассматривая крошечные комбинезончики. Живот ещё не был заметен, но она уже начала покупать вещи — по одной, как талисманы новой жизни.
— Ольга?
Она обернулась. Сергей стоял в проходе между стеллажами, с букетом роз в руках и растерянным выражением лица.
— Следишь за мной? — спросила она спокойно.
— Нет! Я... я приехал к твоей маме. Она сказала, где ты.
Мама. Ольга рассказала ей о беременности неделю назад. Та плакала от радости и ругала Сергея такими словами, что соседи, наверное, слышали.
— И что сказала мама?
— Что я идиот, — он попытался улыбнуться. — Что упускаю лучшее в своей жизни.
Ольга повесила комбинезон обратно на вешалку.
— Мама всегда была прямолинейной.
— Я разорвал с Леной, — выпалил он.
— Поздравляю.
— Ольга, я хочу вернуться домой.
Она посмотрела на него внимательно. Усталое лицо, мятая рубашка, дешёвые розы из подземного перехода. Так не выглядит счастливый влюблённый мужчина.
— Что случилось? Она тебя бросила?
Сергей покраснел.
— Это неважно. Важно то, что я понял — я совершил ошибку.
— Какую именно? — Ольга взяла с полки детскую шапочку, мысленно представляя, как она будет смотреться на её малыше.
— Я разрушил нашу семью. Предал тебя. Оставил своего ребёнка.
— Нашего ребёнка, — поправила она. — И ты его не оставлял. Ты просто не хотел, чтобы он появился на свет.
— Это неправда!
— Правда, Серёжа. Помнишь, как ты отреагировал в кафе? "Мне нужно подумать". Не "это прекрасно" или "я счастлив". А "нужно подумать".
Он молчал, теребя целлофан на букете.
— Ольга, я изменился. Понял, что наделал. Хочу исправить.
— А я тоже изменилась, — она улыбнулась. — Знаешь, что я поняла за этот месяц? Что могу жить без тебя. Более того — могу быть счастливой без тебя.
— Но ребёнок...
— Ребёнок будет расти в любви. Моей любви. А твоя... — она пожала плечами. — Твоя любовь слишком непостоянная. То есть, то нет. То к одной женщине, то к другой.
Сергей бросил розы на пол.
— Ты мстишь мне!
— Нет, Серёжа. Я защищаю себя и своего ребёнка от человека, который может снова передумать.
Несколько покупателей обернулись на их разговор. Продавщица деликатно отошла в сторону.
— Дай мне шанс доказать...
— Нет, — Ольга покачала головой. — Шанс у тебя был. Пятнадцать лет шансов. Ты ими распорядился.
— Значит, всё? Ты даже не попробуешь?
Ольга подошла к нему ближе. В его глазах она увидела страх — не любовь, не раскаяние. Страх остаться одному.
— Серёжа, я не злюсь на тебя. Честно. Возможно, ты даже сделал мне услугу. Показал, что я сильнее, чем думала.
— Ольга...
— Я рожу нашего ребёнка. Воспитаю его хорошим человеком. А ты... ты можешь быть папой настолько, насколько захочешь. Без принуждения и обязательств.
— А мы?
— Нас больше нет. Есть родители одного ребёнка, которые будут общаться ради его блага.
Она взяла с полки ещё одну детскую вещичку — крошечные носочки в горошек.
— Я счастлива, Серёжа. Впервые за долгое время по-настоящему счастлива. И не собираюсь этим рисковать.
Сергей стоял среди детских товаров, сжимая кулаки. А потом вдруг спросил:
— Это мальчик или девочка?
— Пока не знаю. Рано ещё.
— А когда узнаешь... скажешь мне?
Ольга кивнула.
— Конечно скажу.
Он подобрал розы с пола и неуверенно протянул ей.
— Это... это тебе.
— Спасибо, — она взяла букет. — Но в следующий раз дари цветы женщине, которую действительно любишь.
Сергей ушёл. Ольга осталась в магазине, держа розы и детские носочки. Продавщица подошла с сочувствующей улыбкой.
— Вам помочь что-то выбрать?
— Да, — сказала Ольга, кладя руку на живот. — Покажите самые красивые мобили для кроватки.
Вечером она сидела дома, разбирая покупки. Телефон молчал, квартира тоже. Но тишина больше не пугала — она успокаивала.
Ольга достала ультразвуковое фото, полученное на прошлой неделе — крошечное пятнышко, которое скоро станет её малышом.
— Знаешь что, солнышко? — прошептала она, гладя едва заметный животик. — Мы справимся. У нас всё получится.
За окном шёл дождь, но Ольга почувствовала, что где-то уже пробивается солнце.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: