Август в наших краях — это не месяц, это состояние души. Асфальт плавится так, что к подошвам липнет, а воздух густой, хоть ножом режь. Но если выйти на трассу в сторону элеватора, там своя атмосфера. Там не птички поют, там стоит рёв, от которого дрожат стёкла в придорожных кафешках. Это идут они — зерновозы. Караваны пыльных, рычащих монстров, гружённых так, что рессоры выгнуты в обратную сторону, а брызговики чертят по земле.
Я помню этот движ с детства. Смотришь на комбайн в поле — красиво, плывёт себе корабль. Но комбайн — это только полдела. Зерно мало скосить, его надо увезти. И тут начинается настоящая «игра престолов», только вместо драконов — старенькие «КамАЗы» и новенькие «китайцы», а вместо замков — весовые посты.
У меня кум, Витёк, всю жизнь за баранкой. В межсезонье он тихий мужик, возит щебень потихоньку, рыбачит. Но как начинается уборочная — у человека глаза меняются. В них появляется азарт игрока в покер, который поставил на кон всё. Я к нему заскочил на днях, говорю: «Витёк, расскажи, как вы там выживаете? Это ж каторга». А он смеётся, руки в мазуте по локоть: «Каторга, братан, это в офисе сидеть. А у нас — охота». И поведал мне такие расклады, что волосы дыбом встают.
Франкенштейны трассы: как впихнуть невпихуемое
Первое правило «зернового клуба»: по правилам возить — штаны потеряешь. Обычный «совок» (самосвал) по паспорту берет тонн 10–12, с прицепом — ну 20-25. Но тарифы на перевозку такие, что с таким весом ты только солярку отобьёшь и амортизацию. Поэтому начинается «колхозный тюнинг».
Витёк показывает на своего «рыжего» кормильца. С виду — обычный КамАЗ, но если приглядеться... Борта нарощены досками и металлом так, что кабина кажется маленькой скворечней на фоне этого кузова.
«Мы называем это "наварить борта", — объясняет Витя. — Берёшь сварочник, лист металла, доски — и гонишь вверх. Чтобы вместо положенных 20 тонн в сцепку заходило 40, а то и 50. Машина трещит, рама стонет, движок коптит черным, как паровоз, но везёт. Мы их "беременными тараканами" зовём. Едет такой, переваливается, страшно рядом стоять, того и гляди лопнет».
Конечно, это риск. Тормоза на такой вес не рассчитаны, тормозной путь — как у товарного поезда. Но жажда заработка сильнее страха. Пока комбайнёры хвастаются намолотом, водилы хвастаются перегрузом. «Я вчера 55 тонн пшенички припёр!» — это звучит как орден на грудь.
Партизаны степей: игра в кошки-мышки с весовой
Но мало загрузить — надо довезти. А на дорогах стоят они — весовые посты и передвижные пункты контроля. Штрафы за перегруз сейчас такие, что можно сразу ключи от машины отдавать государству и уходить пешком в закат. Сотни тысяч рублей.
И тут начинается настоящий шпионский боевик. У каждого в кабине рация, настроенная на «волну 15». Эфир там живой, матом не ругаются — на нём разговаривают.
«Парни, как обстановка на кольце?» — хрипит динамик.
«Работает машинка», — отвечают встречные. Это значит — стоят весовщики, ловят.
И тогда караван сворачивает в поля. Я серьёзно. Огромные фуры идут в обход федеральных трасс по грунтовкам, через лесополосы, поднимая тучи пыли, которые видно из космоса.
«Подвеску убиваем в хлам, — признаётся ещё один мой знакомый, дядя Юра, старый волк дорог. — Баллоны (колёса) стреляют на жаре, как пушки. Одно колесо — 20–30 тысяч, бах! — и нет дневного заработка. Но если попадешь на весы с перегрузом — потеряешь заработок за месяц. Вот и крадёмся огородами, как партизаны».
А если уж прижали? Тут в ход идут «дипломатические переговоры». Суммы называют разные, но говорят, что «абонемент» или разовая «проходка» стоит прилично. Но водилы платят. Потому что, даже отдав «на лапу», в сезон они в плюсе.
Железные кони: гордость отечественного автопрома
Кстати, зря вы думаете, что всё держится только на старом советском наследии. Мужики с уважением поглядывают на новую технику. Если раньше пределом мечтаний была подержанная иномарка, то сейчас наш автопром реально даёт жару, и это не пустые слова.
За последние годы КамАЗ сделал квантовый скачок. Ребята, кто пересел на новые КАМАЗ-54901 (семейство К5), ходят гоголем. Кабина огромная, ровный пол, два спальника, коробка-автомат, движок тяговитый. Это уже не тот «татарин», где надо было в ушанке сидеть и рычаг ногой вбивать. Это полноценный магистральный тягач, который иномаркам не уступает, а в обслуживании — понятнее и доступнее.
«Тонары» (прицепы) наши тоже научились делать мощные. Сталь крепкая, гидравлика надёжная.
Да и вообще, смотришь на стоянку перед элеватором — сердце радуется. «МАЗы» новые белорусские стоят, «ГАЗоны» Next бегают на подхвате. Чувствуется мощь. Техника становится умнее, комфортнее. Кондиционеры уже не роскошь, а норма. А когда у тебя в кабине +22, а за бортом +40, работать хочется, а не выживать. Российские заводы, типа того же «Тонара» или «Нефаза», клепают прицепы, которые реально держат удар и наши дороги. Так что гордость за своё железо у мужиков есть, определённо.
Деньги побеждают зло? Считаем выхлоп
Ну и самое интересное. Ради чего эти гонки по вертикали, риск улететь в кювет или лишиться прав?
Комбайнёр — человек пдневольный, у него сезон короткий. А зерновоз — птица вольная.
Витёк достаёт калькулятор в телефоне:
«Смотри. Комбайнёр получает, ну пусть 200–300 тысяч, если повезёт. А мы считаем рейсами. С плечом в 100-150 км можно сделать две ходки в день. Тариф, допустим, 2–3 рубля за тонно-километр. Если везешь 40 тонн на 100 км — это грязными под десятку за рейс. Два рейса — двадцатка в день. Минус солярка, минус амортизация, минус "налог на дороги" (подмигивает). Чистыми в день хороший водила на своей машине может положить в карман от 10 до 15 тысяч рублей».
За месяц активной работы в сезон, когда спать приходится по 4 часа урывками в очереди на разгрузку, частник на зерновозе может поднять и 400, и 600 тысяч. А если машина не одна? А если ты нанял водителя?
«Я знаю парней, которые за сезон квартиру в областном центре покупают, — говорит Витёк. — Но это если машина не подвела и сам жив остался».
Риск тут — вторая валюта. Заснул за рулём — ушёл в кювет. Лопнуло колесо на передней оси под весом 40 тонн — машину не поймаешь, соберёшь всех встречных. Это «русская рулетка» на асфальте. Но пока есть спрос, будет и предложение.
Итог: герои или безумцы?
В ноябре, когда поля опустеют, а зерно ляжет в закрома, эти парни выдохнут. Они отмоют руки от мазута, пересчитают пачки денег, подлатают своих железных коней и снова станут обычными мужиками — соседями, отцами, мужьями.
Кто-то скажет: «Преступники, дороги разбивают, перегруз возят!». И будет по-своему прав. Колея на асфальте после такого лета — по колено.
А кто-то скажет: «Трудяги, без них хлеб в поле сгниёт». И тоже будет прав. Потому что элеваторы не резиновые, и вывезти урожай надо быстро, пока дожди не зарядили.
Я смотрю вслед уходящему гружёному КамАЗу, который чадит в горку, и думаю: это ж какой характер надо иметь? Жить в кабине, жрать сухомятку, бояться каждого патруля, но переть этот груз, потому что «надо».
Может, они и зарабатывают больше комбайнёров, но лёгкими эти деньги точно не назовешь. Они пахнут соляркой, потом и жжёным сцеплением.
А вы как считаете: перегруз — это вынужденная мера, чтобы прокормить семью, или жадность, за которую надо лишать прав пожизненно?
И сколько платят за рейс в вашем регионе?
Пишите в комментарии, обсудим. А если тема зашла — подпишитесь, в следующий раз расскажу про весовщиков — там тоже свои тайны мадридского двора.