«Ой, Люся, да не накручивай ты себя! Ну задержался мужик на стройке нового цеха, дело-то государственное. Зато вон, к юбилею фирмы обещал тебе сюрприз», — кума бодро подмигивала мне, прихлебывая чай с моим фирменным малиновым вареньем. Я кивала, а у самой внутри всё леденело.
Сюрприз я уже получила. Утром, когда закладывала вещи в стиралку, нашла в кармане пиджака Игоря чек из бутика нижнего белья. Комплект за сорок тысяч. Кружева, шелка... Размер — двоечка. А у меня после трех родов и восемнадцати лет тяжелой работы на нашей агроферме — уверенная четверка. И вряд ли этот шелк предназначался для того, чтобы прятать его под моим засаленным рабочим ватником.
Мы с Игорем начинали в девяностых с двух тощих коров и гектара заросшей бурьяном земли.Я, городской технолог с красным дипломом, он, деревенский парень с золотыми руками и огромным самомнением. Пока он «решал вопросы» и «строил связи», я в резиновых сапогах по колено в навозе принимала отелы, вела селекцию и ночами сводила дебет с кредитом. Мы выросли. Теперь «Агро-Игорь» — это холдинг. Триста сотрудников, экспорт, новенькие комбайны. Игорь стал «Игорем свет Викторовичем», завел себе кабинет с кожаным креслом и привычку брезгливо морщиться, когда я заходила к нему прямо с ветеринарного осмотра, пахнущая лекарствами и сеном.
— Люда, ну ты бы хоть переоделась. К нам сегодня делегация из области приедет, а ты как доярка из прошлого века, — цедил он сквозь зубы, поправляя галстук.
Я молчала. Я привыкла. Думала — ну, человек в стрессе, масштаб-то какой! Пока в один прекрасный четверг не вернулась домой раньше времени. У младшего, Никитки, в школе праздник отменили. Заходим мы в дом, а на вешалке — чужое пальто. Яркое такое, кашемировое. И из нашей спальни — смех. Тонкий, девичий.
Никитка, наивная душа, вбежал первый: «Мам, а кто эта тётя в твоём розовом халате? Она на твоей кровати прыгает!»
Я зашла следом. Тётей оказалась Светочка, наш «ведущий маркетолог», которую Игорь нанял месяц назад «для продвижения бренда». Она сидела в моем халате, пила мой коллекционный кофе и примеряла те самые кружева из чека. Игорь стоял рядом, полуголый, и открывал шампанское.
— О, Люда... Ты чего так рано? — голос у него даже не дрогнул. Только глаза стали злыми, как у цепного пса. — Света помогает мне с презентацией к юбилею. Мы тут... креативим. Никита, иди в свою комнату!
Света не смутилась. Она посмотрела на мои натруженные руки с потрескавшейся кожей, на мои простые джинсы и улыбнулась так, будто я — назойливая муха.
— Людмила Борисовна, вы не волнуйтесь. Игорь Викторович просто устал от бытовухи. Ему нужно вдохновение, а не бесконечные отчеты о надоях.
В тот вечер Игорь не извинялся. Он перешел в наступление.
— Так, Люся. Давай без драм. Мы переросли друг друга. Ты осталась там, в навозе, а я пошел дальше. Завтра юрист привезет документы на развод. Квартиру в городе я оставляю тебе, и машину. Но ферма, холдинг — это моё. Ты там числишься «главным зоотехником» на полставки. Я тебя увольняю. Выметайся к субботе.
Он думал, я сломаюсь. Думал, что городская девчонка, которая 18 лет пахала на его мечту, пойдет плакать в подушку. Но он забыл одну маленькую деталь. Точнее, триста пятьдесят деталей. Именно столько племенных коров в нашем основном стаде были оформлены не на холдинг, а на моё личное фермерское хозяйство. Я так сделала еще семь лет назад, когда он первый раз «загулял» с бухгалтершей. Просто на всякий случай.
В пятницу утром, пока Игорь со своей «музой» выбирал ресторан для банкета в честь юбилея фирмы, на ферму заехали пять огромных скотовозов. Мои ребята, доярки и скотники, которые меня боготворили, потому что я знала имя каждого их ребенка, работали молча и быстро.
— Борисовна, куда грузить-то? — спрашивал дед Степан, вытирая слезы.
— В соседний район, Степаныч. На заброшенную ферму моего отца. Там всё готово.
К обеду от «Агро-Игоря» остались только стены, новенькие комбайны и горы долгов перед банками. Весь племенной фонд, все уникальные закваски для сыров и, самое главное, все государственные гранты на поддержку животноводства были завязаны на моих коровах. Без них холдинг превратился в пустую коробку из профнастила.
Банкет в субботу всё же состоялся. Игорь в смокинге, Света в бриллиантах (наверняка купленных в кредит). И тут в зал заходят судебные приставы и представители банка.
— Игорь Викторович? У нас уведомление о расторжении кредитного договора в связи с исчезновением залогового имущества. И предписание о наложении ареста на счета холдинга по иску ИП «Людмила Борисовна» о незаконном использовании интеллектуальной собственности.
Игорь позеленел. Света начала оглядываться по сторонам, ища выход.
— Какая собственность?! Какое имущество?! Ты что наделала, дрянь?! — орал он мне в трубку через пять минут.
— Я просто забрала своё, Игорек, — ответила я, глядя в окно своей новой фермы, где уже вовсю кипела работа. — Ты же сам сказал: я осталась в навозе. А в навозе, все знают, золото и растет. Коров своих я забрала. Гранты отозвала. Технологии сыра — запатентованы на меня. У тебя остались только твои связи в саунах. Вот ими и расплачивайся с банками.
Прошел год. Игорь обанкротился. «Агро-Игорь» ушел с молотка за копейки. Света, конечно, испарилась, как только арестовали его счета. Говорят, сейчас он работает торговым представителем в какой-то мелкой фирме, торгующей комбикормом. Пьет.
А у меня — «Люсины Сыры». Мои сыроварни теперь знают по всей стране. Я наконец-то купила себе тот самый шелковый комплект. И знаете что? Он идеально сидит на женщине, которая сама управляет своей жизнью и своими стадами.
Никитка часто спрашивает: «Мам, а папа вернется?». А я отвечаю: «Папа ушел искать инвесторов, сынок. А мы нашли себя».
Девочки, а вы бы смогли так — за один день обрушить всё, что строили 18 лет, чтобы наказать предателя? Или терпели бы ради детей и «статуса»? Поделитесь, мне очень важно ваше мнение!
Ставьте лайк 👍, если считаете, что я поступила правильно.