Новый год – всегда сказка. Нынешний год тоже преподнёс сказочный подарочек. Проснувшись первого января, я дунул в магазин, глянул на полку с алкоголем и обомлел.
- Приехали! – сказал я своему организму. – Водка в самой облегчённой комплектации стоит четыреста гуглей! Это ж огуглеть!
Организм молчал, потрясённый такой подлостью. Я протёр глаза, пощипал себя за ухо, но ничего не помогало: водка не дешевела.
- Вы ввергаете меня в траур! – сказал я заспанной продавщице. – Что случилось с главным товаром народного потребления и основой хорошего самочувствия? Или у нас внезапно подорожали резиновые калоши и рыбий навоз, из которых принято гнать сей напиток?
- Ах, оставьте меня! – сказала продавщица. – Не один вы застигнуты врасплох. Сама рыдала, когда ночью ценники переклеивала! Единственное, чем я спаслась – отхлёбывала из каждой бутылки по чуть-чуть.
Я обшарил полки в надежде найти завалявшуюся бутылочку со старой ценой, но не нашёл. И устроил с организмом военный совет.
- Вселенский облом! – сказал я. – Пора уходить в завязку по финансовым обстоятельствам. Слышь, брат? Придётся заканчивать пить.
- Ты что, совсем меня не любишь? – обиделся организм, привыкший к хорошей дозе алкоголя по утрам. – Как ты собрался выживать трезвым в этом свинарнике?
- Не знаю, – вздохнул я. – Но четыреста гуглей за пузырь – грабёж. Нам ведь даже премии к Новому году не дали. Что за времена? Мой прадед на четыреста рубликов мог напоить в хлам всю деревню и ещё на опохмел бы осталось. А я одного себя напоить не могу.
Моя прижимистость возмутила организм.
- А обо мне ты подумал? Хочешь заставить меня болеть и трястись, и корчиться от засухи? – обозлился он. – Да я в суд на тебя подам! За ущемление прав организмов!
Полки со спиртным манили своей недоступностью. Другие похмельные посетители тоже подходили к ним, глядели на ценники, кучеряво матерились и отходили прочь, изнемогая от внутренней борьбы.
Я чувствовал, как во мне сражаются две жабы. Одна жаба горела, другая душила. Одна требовала водки, другая ужасалась её новой стоимости. Денег в кармане было в обрез.
- Ну давай возьмём водочки? – уговаривал организм. – Знаешь, как станет всё замечательно? Ты вновь ощутишь себя сильным и непобедимым! Будешь смеяться над суетным миром, всех любить и пребывать на седьмом небе! И тебе станет начхать, сколько стоила бутылка, ибо в водке только первая рюмка дорогая.
- А у тебя есть четыреста гуглей? – парировал я. – Или хотя бы двести? Давай сложимся пополам. Хватит на халяву кайфовать, любезный!
- Откуда у меня деньги? – сразу поджал хвост организм. – Моё содержимое тебе известно. Токсины, шлаки и вчерашний салат. Токмо на тебя надеюсь и уповаю.
Я мысленно подсчитал, сколько пропью, если поддамся соблазну (а одной-двумя бутылками я точно не ограничусь), и эта сумма привела меня в замешательство. Опять долги, опять бодун. Однозначно, пора завязывать с выпивкой… хоть и жалко до слёз.
Не слушая нытья в себе, я направился к полке с минеральной водой. Организм неистовствовал. Топал ножками, брызгал слюной и пытался вернуть меня в алкогольный отдел.
- Опомнись, червь! – вопил он. – Водичкой системы нарзан решил отделаться? Шалишь, не приму я её! Верну обратно во внешнюю среду! В двойном размере. Прямо среди зала. Будет тебе стыд и срам.
Икая и содрогаясь, я выкатился из магазина с нарзаном, пока организм не привёл в действие свою угрозу. И побрёл домой, прихлёбывая из горлышка.
- С новым годом! – сказали соседки на улице. – Что-то слабенько похмеляешься, Виталий.
- А всё! – торжественно объявил я. – Больше ни грамма. За четыреста гуглей пусть её олигархи сосут!
Соседки восхитились моим мужеством. Это было лестно, но что делать дальше – я понятия не имел.
- Убийца ты! – буркнул организм. – Тиран и жмот. Всю жизнь нам испортил. Сэкономил четыре сотни и рад? И что теперь? С нарзаном перед теликом сидеть? Друзьям и подругам ты трезвым не нужен. С тобой ведь даже потрещать стало не о чем!
Тут не поспоришь. Без водки жизнь кардинально переменилась, стало скучно. Глянув за окно, я увидел семью, которая грузила в машину лыжи.
- Поедем за город! – сказал я, хватая тёплые вещи. – Чистый воздух, хвойный лес, пушистый снежок! Давненько я не брал в руки лыж!
- Вовсе сбрендил с недопою, – сказал организм. – Лучше бы стопарь в руки взял, право слово. Оно как-то приятнее.
Переругиваясь, мы приехали на лыжную базу. В последний раз на лыжах я стоял, когда в армии сержант гонял нас на них по взлётке. Это был такой старослужащий прикол.
Пьяный прокатчик выдал мне самые негодные лыжи. Они запинались одна за другую, перекрещивались, разъезжались и шли в разные стороны независимо от меня. Видимо, бракованные.
- Поделом тебе! Жахнул бы сто грамм и полетел бы как птица! – намекнул организм. – Но здесь купить негде. Страдай, пока не вернёмся.
Мало-помалу я справился с лыжами и зашагал увереннее. Спустя некоторое время впереди замаячила женская фигура в обтягивающем костюме. Вид её тыльной части был настолько сладок, что я на время позабыл о водке.
- Славно идёт, будто пишет! – одобрил организм. – Не отставай, рохля! Шире шаг!
Я почти настиг обладательницу упругой фигуры. Заслышав меня, она обернулась… Мамочки! От испуга я чуть не уселся в снег.
- Жуть какая! – передёрнулся организм. – Как чудесен её зад и как ужасен фасад! Знаю я рецептик, как превратить некрасивую девицу в фотомодель… Но он стоит 400 рублей.
- Отвали, алкаш! – сказал я.
- Вы что-то сказали? – спросила лыжница. – Я вас напугала?
- Вы ни при чём, – сказал я. – Просто есть на свете микстура, которая помогала мне нравиться девушкам, а девушкам – нравиться мне. Но с сегодняшнего дня она стоит четыреста гуглей! Вот и шатаюсь трезвый как стекло, каждого шороха боюсь.
Некрасивая девушка вытерла слезу.
- Понимаю, – сказала она. – Раньше я была не уродина. Но с сегодняшнего дня салоны красоты заломили цены по пять тыщ. Поэтому я убежала в лес без макияжа, ресниц и бровей, чтоб никого не пугать и гордо закончить свой век старой девой.
Я почуял в ней родственную душу. Из леса мы вернулись вдвоём и стали жить вместе – один непьющий, другая некрасивая. Она помогает мне не пить, а я помогаю ей ощущать себя женщиной. Цены ценами, а жить как-то надо.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.