За домашними хлопотами закончился день. Домашнее задание, подготовить всем одежду на завтра, ответить на миллион вопросов, отодвинуть новоизобретенную хрень в угол… Хорошо, что через пару дней она им самим надоест, и они ее разберут.
Перед сном я позвонила маме, и выразила всю свою благодарность за ее неоценимую помощь. Она молча выслушала и отреагировала в своем стиле:
— Ну да, ну да. Можешь не стараться, я и так понимаю, что нужно сказать матери пару слов, чтобы продолжала помогать. Тебе-то теперь вовсе не на кого надеяться. Мишу выгнала, сама будешь тянуть все, пока не замордуешься. Или проще — на маму сбросить все. Ну да это моя ответственность, я тебя родила и такой воспитала.
Я лежала в кровати после очень трудного для меня дня. Прижав трубку к уху, смотрела, как по потолку бегают тени, спугнутые фарами машин. Расслабленное тело сливалось с матрасом, пытаясь найти еще больше отдыха. Голова варить не хотела, но этот разговор был необходим.
Я привычно слушала нотации, которые выливались из мобильника, и внезапно разозлилась.
— Мама, я тебе уже сказала, что это Миша меня бросил. И если не хочешь помогать — не надо. Спасибо тебе за все.
— Конечно, мать уже свою работу сделала, теперь ей можно и хамить…
Не дослушав, я сбросила звонок, выключила звук и зарылась головой в подушку. Очень хотелось плакать, но слезы почему-то не шли.
На работу я пришла очень злой. После того, как завела детей в школу, пришлось идти к матери и каяться во вчерашних словах. Вечером мне на работу и мальчишек банально не с кем оставить. Конечно, этого мне просто так не спустили. Бойня была масштабной и впечатляющей.
Вот только недавно закончилась, когда мама спохватилась, что ей пора за мальчишками в школу. Переодеваясь в общей раздевалке, я думала о квалификации женщин былых поколений. Это надо так уметь довести человека практически до нервного срыва, не говоря ничего по-настоящему гадкого?
Просто причитает, ничего особенного. О своей тяжкой доле, о своих ошибках в воспитании детей, о том, как же ей теперь тяжко понимать, что все пошло не так… Обо мне ни слова. Возможно сухое перечисление моих проступков и возможных последствий. Но этот внешний вид и интонация…
После такого ходишь с чумной головой несколько дней и шарахаешься от собственной тени, лишь бы не повторилось. Так что я была злая и нервная. К работе приступила моментально, забыв уделить должное внимание недовольному виду Елены. Это оказалось моей ошибкой, как оказалось позже.
Траекторией движения рулила наставница, а поскольку мы не обменялись даже словом, мне пришлось просто следовать за ней и самостоятельно выбирать себе участок работы. Девушка тоже, видимо, себя постепенно накручивала, поскольку ее взгляды становились все более злобными и торжествующими.
Но это все я, как водится, отметила про себя гораздо позже. У меня вообще есть эта особенность — потом просматривать ситуацию и замечать детали, на которые раньше я не обращала внимания. Отложенное мышление. Зато потом я все замечу, все обдумаю и будет мне счастье.
Один из череды кабинетов я убирала сама. Елена практически сразу вышла и оставила меня в одиночестве. Но долго мне скучать не дали. Дверь мягко закрылась за спиной мужчины, а потом я услышала звук поворачиваемого ключа. Пришлось обернуться и посмотреть в глаза моему пленителю.
Я еще успела заметить, как ключ исчез в кармане дорогого костюма.
— Екатерина, вы же понимаете, что контракт придется вернуть. На нем важные подписи и утеря этого документа непоправимо пошатнет дела нашей компании. Голландцы не дадут второй копии, а если первую подпишут конкуренты, то это крах. — мягко сказал он.
Но глаза не оставляли сомнений — это дело действительно решится здесь и сейчас. Любым способом. Мысленно я поблагодарила маму, которая как раз сегодня дала мне отличный заряд эмоций и совсем не дружелюбных.
— Во первых, вы так и не представились прошлый раз. — отрезала я, откладывая в сторону тряпку. Руки мне нужны были свободными, чтобы выразительно сложить их на груди. Так и вырез можно было немного прикрыть, поскольку халата по размеру мне так и не выдали.
— Виталий Витальевич Морошко, генеральный директор компании «СтройМехИнвест».
Пока я обдумывала сказанное. Он двинулся к столу, показательно обогнув меня по дуге. Ну, в принципе, ничего удивительного он мне не сказал, я и так догадывалась.
— И что вы от меня хотите. Виталий Витальевич?
— Думаю, вы сами все прекрасно понимаете. То, что вы спали с моим зятем, я уже знаю.
Он взмахом руки отверг мои предполагаемые возражения, хотя я просто внимательно слушала.
— Не нужно даже спорить. Вас видели в его любимом заведении, куда он водит всех своих девушек. Вне зависимости от их статуса. — он поморщился, недовольно окинув меня взглядом. Видно было, что он такого подхода как минимум не одобрял.
— И что же вы от меня хотите, Виталий Витальевич? — я вложила в голос всю презрительность, все воспитание и снисходительность образованного человека перед грубым быдлом.
— Мне нужен мой контракт. И мы не выйдем из этого кабинета, пока вы не скажете, где или у кого он находится. И мне абсолютно все равно, что мне придется сделать для достижения результата. — Он просто взглянул на меня, даже не сделал угрожающего жеста, но мне было очевидно, что это истинная правда.
***
Я оперлась о столик, который протирала перед началом разговора, задницей. Мимоходом подумала, что мне повезло — здесь интерьер гораздо минималистичнее и мебель без кучи безделушек. Если бы это был кабинет Виктора, я бы уже сбила несколько штук.
Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ситуация была трудной.
— Я все равно не понимаю, чем я могу вам помочь, Виталий Витальевич.
Закрытые глаза помогли мне сосредоточиться и понять, в чем пикантность ситуации. Он считает, что контракт взяла я и готов добиться возврата любыми способами. А никаких документов я не брала.
— Вы просто должны вернуть документ. И все, Катерина.
— Понимаете, я его не брала. — я открыла глаза и спокойно посмотрела ему в лицо. — Я просто не понимаю, о чем вы говорите.
— Не надо лукавить, я же вижу, что прекрасно понимаете. — криво ухмыльнулся он.
— Неожиданностью эта тема для меня не была, — согласилась я. — Виктор уже пытался обсудить ее со мной. Только вот я не понимаю, что это за контракт и почему он должен был оказаться именно у меня. Про важность вы уже объяснили, повторять не надо.
— Пачечка документов лежала на столе в спальне Виктора. Он точно помнит, что положил ее туда. — Виталий Витальевич встал из-за стола и начал прохаживаться по кабинету, будто не обращая на меня внимания. — И некому было взять ее, потому что в этот период в доме были только вы. Вечером перед вашим… визитом… он положил контракт туда, а утром его там не нашел.
— Он точно уверен, что положил его именно туда? Не забыл на работе, например?
— Вы действительно думаете, что мы не проверили этот вариант? — он приблизился, буравя меня взглядом и раздувая аристократические ноздри. Мощный, сильный мужчина будто перестал помещаться в своей шикарной одежде, так из него рвалась первобытная злость. — Он носил этот контракт при себе всегда, даже на работе мы не рисковали его оставлять без присмотра.
— Ну случайности же не исключены. — упорствовала я. — Я точно знаю, что не брала. Может, к нему приходила уборщица? Для нее это тоже лакомый кусочек.
Мое спокойствие наконец прорвало плотину его эмоций. Для меня было очевидно, что это рано или поздно произойдет, слишком уж он был возбужден. И этот наплыв чувств необыкновенно ему шел, делая диким зверем под тонким налетом воспитания. Я даже залюбовалась, несмотря на нашу разницу в возрасте. Но я не думала, что это произойдет так…
Одним хищным движением он рванулся ко мне, сократив расстояние до минимума, и схватил за горло, не дав даже шанса увернуться. Я захрипела и отклонилась назад под давлением его тела.
— Я строил эту компанию с восемнадцати лет, вот этими руками. Я шел к своей цели шаг за шагом, работал день и ночь. Я не дам какой-то уборщице сломать все в последний момент. Ты меня поняла?
Я очень хотела кивнуть, но такой возможности у меня не было. Доступ к воздуху генеральный окончательно не перекрыл, так что я судорожными вдохами заталкивала в себя крохотные порции воздуха. Его взбешенные глаза со странно расширенными зрачками смотрели на меня, но я сомневаюсь, что он видел меня.
— Ты вернешь мне контракт. Я подпишу его и заключу договор с голландцами. И тогда все будет в порядке.
Складывалось ощущение, что он просто говорил это сам себе, пытаясь успокоиться. Как мантру, когда ничего не возможно исправить и как-то повлиять на ситуацию не возможно. Но меня это мало заботило в данный момент.
Его тяжелое горячее тело навалилось на меня, так что я практически лежала на столе. Выдерживать такую тяжесть было трудно, я билась в его руках и пыталась ослабить нагрузку на позвоночник. Шея в его руке очень болела и уже начала напухать, по ощущениям. Я еле могла дышать и тех крохотных порций кислорода уже не хватало, голова начинала кружиться.
Но я из последних сил, скребя руками по столику и ища опору, уставилась на него предельно мрачным взглядом. Выдала все эмоции, на которые была способна в таком состоянии. Не думаю, что получилось внушительно, но я очень постаралась.
И генеральный директор, который еще даже не выплатил мне первую зарплату, отреагировал. Его тяжелое дыхание немного замедлилось, зрачки начали возвращаться к нормальным человеческим размерам. Он с трудом разжал руку, которая закрепилась на моем горле, и отошел в сторону, уперевшись руками в стену и опустив голову между ними.
Он явно пытался отдышаться и взять себя в руки. Я выпрямилась и тоже склонилась вперед, обхватив ладонями горло и чувствуя, как пульсируют под ними пережатые мышцы. Воздух врывался в обожженные отсутствием кислорода легкие с оглушительным свистом. Это звучало очень противно в пустом кабинете, даже на фоне громкого отрывистого дыхания Виталия Витальевича.
Я склонилась прямо к коленям, пытаясь уменьшить это жжение в легких и одновременно вдохнуть побольше. Задача нереальная. Поскольку я сама себе мешала. Под руками я чувствовала, как напухает горло. Я пыталась его массировать, но вызвала только резкую вспышку боли.
На мой приглушенный вскрик генеральный отозвался незамедлительно. Точно так же, не меняя позы, он глухо сказал:
— Убирайся отсюда.
Его голос звучал уже получше, но до того спокойного презрительного совершенства ему было далеко. Я сползла на пол и там села, пытаясь аккуратно разминать горло. Делать этого не рекомендуется и мне срочно нужен был лед, но на помощь я вряд ли могла рассчитывать.
Так что пока мной владел страх, что горло опухнет изнутри и я вообще не смогу вдохнуть. Поэтому я снова и снова совершала судорожные движения пальцами. Вызывая новые вспышки боли. Но меня они успокаивали — значит, я еще жива.
Виталий Витальевич не оборачивался. Очевидно, он не сомневался, что я мгновенно и бесшумно выполнила его приказ. Только сделать это у меня не было возможности. После борьбы тело совсем обессилело, да и ключ от двери оставался в кармане начальника. К тому же, я сомневаюсь, что мое полупридушенное тело, выползающее из кабинета генерального директора. Прибавит нам обоим спокойствия.
А двигаться нормально я пока не могла. Поэтому откинулась спиной на столик, который уже так меня выручил, и попыталась спокойно размеренно дышать, не торопясь и не захлебываясь.
Наконец Виталий Витальевич отлепился от стены и прошел к своему столу, порылся там и вытащил бутылку холодной воды. Личный встроенный холодильник, надо же. Выпив всю поллитровку одним залпом, он бросил бутылку прямо на пол и брезгливо посмотрел на меня.
— Ты еще здесь?
Я криво ухмыльнулась, насколько позволяло мое состояние и прошипела:
— А теперь давайте поговорим нормально.
***
Через 15 минут я сидела в кресле напротив стола генерального директора, прикладывая к шее приятно холодящую бутылочку ледяной воды. Вторую я уже выпила тем же макаром, что и мой собеседник, разве что медленнее.
Шея болела немилосердно, но хоть распухать перестала. Поллитровую бутылку приходилось катать туда-сюда, немного приглушая ощущения. Виталий Витальевич напротив меня в своем роскошном кресле даже не пытался сидеть ровно — сьехал вниз, навалившись на него всей массой тела.
— Вы, Виталий Витальевич, очень интересный человек. — начала разговор я, осторожно попытавшись прикоснуться к страшной багровой полосе на шее и морщась. Я уже успела полюбоваться на нее в зеркало. — Вам что-то сказали, а вы сразу людей душить бросаетесь. Или для вас это нормальное ведение бизнеса?
Он немного попыхтел, но снизошел до ответа.
— Нет. Я так обычно не делаю. Но контракт придется вернуть. Если я упущу эту сделку, моему бизнесу конец. Я слишком много вложил в нее.
— Ничем не могу помочь. Я правда не брала ваш документ и вообще не представляю, как он выглядит.
Мы скрестили взгляды и молча давили друг на друга. Я отвела взгляд первой. Все-таки не мне соревноваться с опытным мужчиной, который явно сожрал уже не одного конкурента.
— Ну ты же сама понимаешь, что прикрытие у тебя такое себе. Мать двоих детей, которая ни с того ни с сего вдруг поперлась на работу после десяти лет сидения дома. И почему-то именно в нашу компанию. И сразу попала загадочным образом в постель коммерческого директора, в первый же день. И как раз в тот же день пропадает контракт. Тебе не кажется, что совпадений слишком много?
— Кажется. — пришлось признать мне, поскольку я сама думала примерно в том же направлении.
— Ну вот, ты сама видишь, что все шито белыми нитками. Ничего у тебя не получилось, ты спалилась. Так что теперь давай думать, как исправлять нанесенный тобой вред. Хорошо, если ты не успела никому передать документы. Просто верни их и я тебе даже заплачу за них. Втрое больше, чем тебе обещали наниматели. Если передала — говори, кому и куда. Я сам решу этот вопрос.
Я тяжело вздохнула. Он молча вытащил новую запотевшую бутылку из холодильника, а эту спрятал замораживаться. Я приложила свежую примочку к шее и довольно засопела.
— На работу мне правда было необходимо…
Но Виталий Витальевич меня перебил:
— Да всем понятно, что необходимо. Такие сказки рассказывала про развод, про двоих детей, которых кормить надо… Даже сердце вздрогнуло и взяли прямо с улицы с минимальными проверками, без подбора кандидатов. Только я проверил — ты замужем и никаких проблем у тебя нет.
Я прикрыла глаза, чтобы не сорваться. В этом длинном, запутанном и физически опасном разговоре выдержка у меня сдавала чуть ли не ежеминутно. Но нужно было держаться.
— А вы проверьте еще раз. — любезным тоном, от которого терпли губы, предложила я. — И вы увидите, что заявление на развод уже подано моим любезным мужем в суд, а мне он напомнил, чтобы я не думала даже суд этот пропустить, потому что он собирается новую любовь везти на острова в медовый месяц! А еще я могу пригласить вас к себе домой, прямо сейчас!
— Зачем? — ошеломленно спросил генеральный, машинально отодвигаясь от меня. Я сама не заметила, как в процессе встала, нависла над столом и начала орать. Пришлось вернуться в кресло и резко, от смущения, ответить:
— Чтобы вы полюбовались на пустые комнаты, откуда любящий отец вывез всю мебель. Хорошо, подруга некоторые мои старые вещи привезла. Но разница все равно заметна. А вы мне теперь рассказываете. А вот остальные совпадения мне тоже не нравятся.
— Ты явно на что-то намекаешь. — Виталий Витальевич весь подобрался и угрожающе посмотрел на меня. Но меня таким уже не испугаешь. Ему осталось меня только по-настоящему задушить, а остального я уже не боюсь.
— Конечно, намекаю. Я-то просто зашла в первую же контору, которая вызвала у меня положительное впечатление. И все. Честно рассказала ситуацию и устроилась на работу. Моя история на этом закончена. Ну, дальше планировала всему научиться и спокойно работать, но это сейчас не существенно. А вот все остальное делала явно не я.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Бельская Аглая