обхватила себя руками. Сжалась. Но не в комок беспомощности. А в колючий шар. Каждая фраза - шип.
- Я в детстве… - начала она и сразу закусила губу. Не договорила. Отвернулась к окну. - Неважно. Главное - не показывать. Никогда. Ни кишки, ни слёзы. Ни эту… дрянь внутри. Сразу поймут, где давить.
Психолог медленно перевела дыхание. Сделала его слышным. Спокойным. Как якорь в шторм её слов.
- А здесь? Со мной? - спросила она.
Она рассмеялась. Сухо. Беззвучно.
- Здесь? Вы - психолог. Вам платят за то, чтобы вы делали вид, что не давите. Но вы тоже ждёте. Ждёте, когда я раскисну и начну хныкать про маму. Чтобы поставить галочку. «Проработала травму». Я не дура.
- Я не жду ваших слёз, - сказала она твёрдо. - Я жду вашей злости. Она здесь уже есть. Я её вижу. Она вас защищает. Давайте с ней познакомимся. Как зовут вашу злость?
Она замерла. Щёлканье пряжки прекратилось. Она смотрела на нее, будто она сказал что-то на тайном языке.
- Злость? - повторила она. - Она не… у неё нет имени. Она просто… всегда там. На посту. Как часовой. Если он уснёт - всё. Конец.
- Часовой устал, - констатировала психолог. - Он стоит годы без смены. Он ненавидит и тех, кого охраняет, и тех, от кого охраняет. Он сжёг все мосты. Чтобы не было пути к отступлению. Только вперёд. Только атака.
Она молчала. Долго. Глаза стали влажными. Но слёзы не потекли. Они просто стояли там. Как ещё один рубеж обороны, который не сдан.
- Да, - прошептала она. - Он устал. Но если он уйдёт… Кто я тогда буду?
- Человек, - так же тихо ответила психолог. - Которому страшно. Которому больно. Который хочет, чтобы его не предали. Это и есть та уязвимость, которой вы так боитесь. Не слабость. А правда. Самая дорогая ваша вещь. Которую вы спрятали так глубоко, что даже забыли, как она выглядит.
Она закрыла глаза. Впервые за весь сеанс откинулась на спинку кресла. Не расслабилась. Рухнула.
- Я его люблю, - вырвалось у неё хрипло. - И поэтому ненавижу. За то, что он может это оружием сделать. Если захочет.
- А если не захочет? - спросила психолог.
Она открыла глаза. В них было недоумение. Как будто она предложил поверить в сказку.
- Не знаю, - честно сказала она. - Я не умею в это верить. Это… опаснее всего.
Сессия подходила к концу. Она снова собралась. Подтянулась. Надела маску сарказма, но уже не так плотно.
- Ну что? Буду ждать домашнее задание? «Обнять партнёра и довериться»? - язвительно бросила она, вставая.
- Нет, - психолог тоже встала. - Домашнее задание одно. Замечать момент, когда внутри щёлкает предохранитель. И часовой хватается за ружьё. Просто замечать. И делать один вдох. Прежде чем стрелять.
Она нахмурилась. Кивнула. Не «спасибо». Не «до свидания». Просто кивок. Воина, который получил новый, непонятный приказ.
Вышла. Так же прямо. Но шаг был чуть медленнее. Как будто она уносила с собой не только свой колючий клубок, но и тот тихий вопрос, который повис в воздухе кабинета: «А если не захочет?».
А за окном весна. Самое опасное время. Когда всё тает. И становятся видны трещины.