— Мне нужен новый ноутбук для работы! Твой старый хлам тормозит! Дай мне денег немедленно! Ты получаешь достаточно, чтобы обеспечить мужа нормальной техникой! Не будь жмотом, это инвестиция в мое будущее! — заявил Игорь, даже не повернув головы в сторону входной двери.
Его пальцы остервенело долбили по клавиатуре, выбивая дробь, похожую на звук пулеметной очереди. В комнате стоял спёртый, тяжёлый дух непроветренного помещения, смешанный с запахом остывшего растворимого кофе и разогретого пластика. Единственным источником света был мерцающий экран ноутбука, отбрасывающий синеватые блики на небритое лицо мужчины.
Светлана застыла в прихожей, так и не сняв второй сапог. Пакет с продуктами, ручки которого врезались в онемевшие пальцы, глухо стукнул об пол. Она медленно выдохнула, пытаясь унять звон в ушах после десятичасового рабочего дня в офисе, где кондиционеры работали на износ, а люди — ещё сильнее.
— Ты хотя бы «привет» скажешь? — спросила она, проходя в комнату. Голос звучал ровно, без эмоций, словно она обращалась к автоответчику.
— Привет, — буркнул Игорь, не отрываясь от монитора. На экране яркими вспышками разрывались снаряды, а виртуальный танк полз по виртуальной грязи. — Ты меня слышала? Этот кусок пластика греется, как утюг. У меня видеокарта не тянет рендеринг. Я сегодня пытался запустить проект, а он завис намертво. Я потерял мысль, Света! Гениальную идею потерял из-за твоего жлобства.
Светлана подошла ближе. Она видела этот «проект». Тот же самый, что и вчера, и позавчера, и месяц назад. Сетевой шутер, пожирающий трафик и время. Игорь сидел в одних трусах и растянутой футболке, на столе громоздилась пирамида из грязных кружек, а между ними, как мины, лежали фантики от конфет, которые она покупала к чаю для гостей.
— Рендеринг? — переспросила она, глядя на индикатор здоровья танка в углу экрана. — Я вижу только игру. Ты год ищешь себя, Игорь. Год я слышу про сценарии, про монтаж видео, про 3D-моделирование. Но пока я вижу только прокачанный аккаунт в танках и растущий долг по кредитке, которую ты опустошил в прошлом месяце на «курсы», которые даже не открыл.
Игорь резко сорвал с головы наушники и швырнул их на стол. Пластик жалобно звякнул. Он развернулся на крутящемся стуле, и пружина под ним противно скрипнула, словно выражая недовольство весом седока.
— Ты опять начинаешь? — его глаза сузились, на лбу вздулась вена. — Я отдыхаю! У меня перерыв! Мозг должен перезагружаться. Ты думаешь, творческий процесс — это как у тебя бумажки перекладывать? Это напряжение! Я работаю головой, Света. И для этой работы мне нужен инструмент, а не эта печатная машинка для секретарей.
Он пнул ножкой стула системный блок старого компьютера, который стоял под столом и давно не работал, затем снова указал на ноутбук Светланы, стоящий перед ним.
— Посмотри на это убожество. Экран тусклый, цветопередача никакая. Как я должен монтировать цветокоррекцию, если я не вижу оттенков? Мне нужна модель из той линейки, что я скидывал тебе в мессенджер утром. Там процессор нового поколения. Это база, Света. Без этого я как без рук.
Светлана вспомнила ссылку. Ценник там был равен трём её зарплатам. Она молча прошла к шкафу, начала стягивать с себя офисную блузку, чувствуя, как ткань липнет к телу. Ей хотелось в душ, хотелось лечь и смотреть в потолок, а не объяснять здоровому мужику прописные истины. Но Игорь не унимался. Его заводило её молчание.
— Чего ты молчишь? — он встал и подошёл к ней, нависая своей массой. От него пахло потом и кислым запахом безделья. — Тебе жалко денег? На собственного мужа? Я же не на пиво прошу, не на баб. Я прошу на дело. Как только я запущу канал, деньги потекут рекой. Ты будешь смеяться над своей копеечной зарплатой. Но для старта нужен капитал. Ты обязана вложиться.
— Обязана? — Светлана застегнула молнию на домашнем халате и впервые за вечер посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни тепла, ни участия. Только холодный расчёт человека, который слишком долго тащил на себе лишний груз. — Я оплачиваю этот интернет. Я оплачиваю еду, которую ты ешь. Я оплачиваю электричество, которое жжёт твой ноутбук сутками. А ты называешь меня жмотом?
— Ты меня попрекаешь куском хлеба? — Игорь картинно схватился за сердце, но тут же сменил тактику на агрессию. — Мещанка! Типичная ограниченная баба. Тебе лишь бы брюхо набить и сериал посмотреть. А я стремлюсь к высокому! Я пытаюсь вырваться из этой серости, куда ты меня тянешь. Если бы у меня была нормальная техника, я бы уже давно был в топах. Это ты виновата, что я буксую. Ты и твой старый ноут!
Он вернулся к столу и с силой ударил ладонью по клавишам. Экран мигнул, изображение дернулось.
— Видишь?! — заорал он торжествующе. — Он даже от нажатия глючит! Это знак, Света. Завтра же переведи мне деньги. Или мы идем в магазин вместе. Я не собираюсь больше терпеть это издевательство над своим талантом.
Светлана медленно прошла на кухню, налила стакан воды. Вода была тёплой и невкусной, но горло пересохло так, что было больно глотать. Она слышала, как в комнате Игорь снова надел наушники и начал что-то яростно объяснять своим соратникам по команде в голосовой чат. «Инвестиция в будущее», — эхом отдалось у неё в голове. Будущее рисовалось отчётливо, и в нём не было места ни новым ноутбукам, ни старым паразитам.
Светлана вернулась в комнату, держа стакан воды двумя руками, словно это был не дешёвый икеевский стакан, а хрустальная чаша Грааля. Она остановилась в дверном проёме, наблюдая за спиной мужа. Та была напряжена, плечи подняты к ушам — поза человека, готового к прыжку. Он чувствовал её присутствие, но намеренно не оборачивался, выдерживая паузу, как плохой актёр в провинциальном театре.
— Ну? — наконец бросил он, не снимая руки с мышки. — Пришло уведомление? Ты перевела? Магазин закрывается через час, если закажем сейчас, завтра утром курьер привезёт.
— Никакого перевода не будет, Игорь, — тихо, но отчётливо произнесла Светлана. Её голос был сухим, лишённым даже намёка на извинение. — Денег нет.
Игорь медленно развернулся. Его лицо, подсвеченное синим светом монитора, выражало смесь недоумения и закипающей ярости. Он смотрел на неё так, будто она заговорила на иностранном языке.
— В смысле «нет»? — переспросил он, прищуриваясь. — На карте было. Я видел смс на твоём телефоне вчера. Там достаточно на ноут и ещё останется на обмыть. Не ври мне.
— На карте деньги на ипотечный платёж, — Светлана сделала глоток, вода показалась ей ледяной. — Пятого числа списание. Если мы не заплатим, банк начнёт начислять пени. А в следующем месяце нам нужно менять страховку. Мы не можем позволить себе игрушку за сто пятьдесят тысяч.
Игорь вскочил со стула так резко, что тот отлетел к столу и с грохотом ударился о край столешницы.
— Игрушку?! — взревел он, делая шаг к ней. — Ты называешь инструмент для самореализации игрушкой? Ты опять про эту чёртову ипотеку? Да плевать я хотел на твой банк! Ты понимаешь, что я теряю время? Пока ты трясёшься над своими копейками, я упускаю возможности!
Он начал ходить по комнате, размахивая руками. Его тень металась по стенам, ломаясь в углах. В этой тесной комнате он казался слишком большим, слишком громким, слишком опасным.
— Ты просто не веришь в меня! — орал он, брызгая слюной. — Ты специально это делаешь! Тебе нравится видеть меня униженным, нравится, что я прошу у тебя деньги. Ты самоутверждаешься за мой счёт! «Ипотека», «страховка», «продукты»... Скука! Ты тянешь меня на дно своей бытовухи!
Светлана стояла неподвижно. Страх, который должен был появиться, куда-то исчез. Вместо него пришла кристальная ясность. Она смотрела на мужа и видела не партнёра, не любимого человека, а капризного ребёнка-переростка, который требует дорогую машинку, топая ногами в магазине. Только этот ребёнок весил сто килограммов и мог причинить реальную боль.
— Я сказала «нет», Игорь. Тема закрыта, — отрезала она. — Иди работать грузчиком, заработай и купи себе хоть космический корабль. А мои деньги пойдут на квартиру.
Это стало последней каплей. Лицо Игоря побагровело, жилы на шее вздулись толстыми жгутами. Он издал горловой рык, больше похожий на звук раненого зверя, и бросился к ней. Светлана инстинктивно отшатнулась, но он не собирался бить её. Ему нужно было выплеснуть разрушительную энергию, показать свою силу, запугать, сломать её сопротивление демонстрацией агрессии.
Его кулак со свистом прорезал воздух и с глухим, страшным звуком врезался в стену, всего в десяти сантиметрах от её головы.
Тонкий слой гипсокартона не выдержал. Раздался сухой треск, посыпалась белая пыль, и кулак Игоря по запястье ушёл в стену. По комнате разлетелись мелкие осколки гипса и обрывки обоев. На мгновение повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием мужчины и звуком осыпающейся внутри стены штукатурки.
Игорь выдернул руку. Костяшки были сбиты в кровь, кожа содрана, но он, казалось, не чувствовал боли. Адреналин глушил всё. Он сунул ей под нос окровавленный кулак, тряся им перед её лицом.
— Видишь?! Видишь, что ты наделала?! — заорал он так, что у Светланы заложило уши. — Ты меня довела! Это ты виновата! Ты губишь мой талант! Ты душишь меня в этой конуре! Я мог бы стать кем угодно, если бы у меня была поддержка, а не ты — вечная гиря на ногах!
Он пнул стену ногой, расширяя дыру, из которой сиротливо торчал кусок утеплителя.
— Я тут задыхаюсь! Мне нужно творить, мне нужен размах, а ты мне про квартплату! Жадная, мелочная баба!
Светлана медленно перевела взгляд с его перекошенного лица на дыру в стене. Тёмный провал на светлых обоях выглядел как рана. Как точка невозврата. В голове что-то щёлкнуло, словно переключился тумблер. Жалость, сомнения, привычка, надежда — всё это исчезло в одну секунду, рассыпалось в пыль, как этот дешёвый гипсокартон.
Она больше не собиралась ничего объяснять. Слова кончились. Время переговоров истекло в тот момент, когда его кулак пробил стену рядом с её виском.
— Ты прав, Игорь, — вдруг совершенно спокойно сказала она. Её голос прозвучал пугающе тихо на фоне его истерики. — Инвестиции — это важно. Нужно уметь вовремя закрывать убыточные проекты.
Игорь осёкся, тяжело дыша. Он не понял смысла её слов, решив, что она наконец-то сломалась и сейчас достанет телефон, чтобы сделать перевод. Он победно ухмыльнулся, вытирая кровь с руки о свои домашние шорты. Но Светлана не потянулась за телефоном. Она сделала шаг в сторону его рабочего места.
Светлана подошла к столу, на котором, словно алтарь непризнанного гения, громоздился тот самый старый ноутбук. Экран уже погас, уйдя в спящий режим, но кулер всё ещё надсадно гудел, пытаясь охладить перегретые микросхемы после многочасового танкового боя. Игорь, тяжело дыша и прижимая к груди окровавленную руку, наблюдал за ней с кривой, торжествующей ухмылкой. В его затуманенном яростью мозгу выстроилась простая и приятная логическая цепочка: он проявил силу, показал, кто в доме хозяин, и жена, испугавшись, наконец-то пошла делать то, что должна — переводить деньги или заказывать технику.
— Давно бы так, — просипел он, чувствуя, как пульсирует боль в разбитых костяшках. — Не нужно было доводить до греха. Проверь там сразу лимиты по карте, может, придётся двумя транзакциями кидать. И не забудь про доставку до двери, я не собираюсь тащиться в пункт выдачи.
Светлана ничего не ответила. Её движения были чёткими, скупыми и лишёнными всякой суеты. Она не села за стол. Вместо этого она протянула руку к задней панели ноутбука и резким движением выдернула шнур питания. Штекер с сухим щелчком покинул гнездо. Гудение кулера на секунду стало тише, переходя на работу от аккумулятора. Затем она выдернула провод от мышки и интернет-кабель.
— Эй, ты чего делаешь? — нахмурился Игорь, делая неуверенный шаг вперёд. — Зачем отключаешь? Там же зарядка дохлая, он сейчас вырубится! У меня сессия не сохранена!
Светлана взяла ноутбук в руки. Тёплый, потёртый пластик, кнопки, стёртые от бесконечных игр, заляпанный экран. Она взвесила его на ладони, словно оценивая не вес устройства, а тяжесть тех лет, которые были потрачены впустую рядом с этим человеком. Затем она развернулась и уверенным шагом направилась к балконной двери.
Игорь замер, его глаза расширились. Он всё ещё не понимал. В его картине мира такого поворота событий просто не существовало.
— Света? — в его голосе прозвучали первые нотки паники. — Ты куда его потащила? На балкон? Там же сыро! Ты что, хочешь, чтобы он окислился? Поставь на место!
Светлана распахнула балконную дверь. В душную, пропитанную мужским потом и злостью комнату ворвался свежий, холодный осенний воздух. Уличный шум — гул машин, далёкие голоса, шелест шин по асфальту — на мгновение заглушил тишину квартиры. Она шагнула на бетонный пол балкона, не обращая внимания на то, что была в одних домашних тапочках.
Игорь наконец осознал. Страшная догадка пронзила его, заставив забыть о боли в руке.
— Нет! — заорал он, срываясь с места. — Стой! Не смей!
Но было уже поздно. Светлана подошла к распахнутому окну. Четвёртый этаж. Внизу, в свете жёлтых фонарей, чернел асфальт дворового проезда. Она не замахивалась картинно, не произносила пафосных прощальных речей. Она просто вытянула руки вперёд, держа ноутбук над бездной, и разжала пальцы.
Гравитация сделала остальное. Чёрный прямоугольник, ещё секунду назад бывший «центром вселенной» для её мужа, кувыркнулся в воздухе и исчез в темноте.
— Сука! — взвизгнул Игорь, влетая на балкон.
Он едва не сбил её с ног, бросившись к перилам. Он перегнулся через край так сильно, что казалось, сейчас выпадет следом. Секунда тишины растянулась в вечность. А потом снизу донёсся звук. Это был не звон, не грохот. Это был отвратительный, влажный хруст пластика и металла, встретившихся с твёрдой поверхностью на высокой скорости. Звук окончательной, бесповоротной смерти техники.
— Ты... Ты что наделала?! — Игорь медленно сполз по стене балкона, глядя вниз, туда, где на асфальте валялась груда обломков. — Там же всё... Там мои танки... Там мой аккаунт... Там пароли... Ты убила его! Ты убила мою работу!
Он поднял на неё взгляд, полный ненависти и животного ужаса. Его лицо перекосило, губы тряслись.
— Ты понимаешь, сколько это стоило?! Ты понимаешь, что ты сейчас выкинула деньги?! — орал он, брызгая слюной. — Ты больная! Психопатка! Я тебя засужу! Ты мне возместишь каждую копейку!
Светлана стояла рядом, прислонившись спиной к холодной кирпичной кладке. Ветер трепал полы её халата, но ей не было холодно. Наоборот, впервые за долгое время ей стало легко дышать.
— Ты же сам сказал, что он старый и тормозит, — спокойно произнесла она, глядя на мужа сверху вниз с ледяным равнодушием. — Я решила проблему. Теперь ничто не мешает твоему таланту. Никаких лагов, никаких зависаний. Абсолютная свобода.
— Тварь! — Игорь попытался встать, хватаясь здоровой рукой за подоконник. — Я тебя уничтожу! Ты у меня по миру пойдёшь! Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю?
Светлана не шелохнулась. В её глазах не было страха перед его угрозами. Только брезгливость, как будто она смотрела на раздавленного таракана. Она молча обошла его, стараясь не задеть даже краем одежды, и вернулась в комнату.
Игорь остался на балконе, выкрикивая проклятия в темноту двора, оплакивая куски пластика, которые любил больше, чем живую женщину рядом. Он ещё не знал, что ноутбук был только началом. Светлана прошла через гостиную, не останавливаясь. Её путь лежал на кухню. Она знала, что там, в ящике со столовыми приборами, лежит тяжёлый, цельнометаллический молоток для отбивания мяса. Рифлёный, увесистый, надёжный. Инструмент, который идеально подходил для того, чтобы поставить жирную точку в этой затянувшейся истории «инвестиций».
Игорь влетел в комнату, дрожа от холода и бешенства. Сквозняк с распахнутого балкона гулял по квартире, раздувая шторы, но мужчина не замечал этого. Его лицо пошло красными пятнами, глаза бегали, ища, на чём сорвать злость. Он был похож на загнанного в угол зверя, у которого отобрали кусок мяса, и теперь он был готов кусать руку дающего.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила, дура?! — заорал он, срываясь на визг. — Это была не просто техника! Это была моя жизнь! Ты уничтожила всё! Я сейчас вызову ментов, я напишу заявление, ты мне будешь выплачивать ущерб до конца своих дней! Ты у меня полы мыть будешь в переходах, чтобы расплатиться!
Он осёкся на полуслове. Светлана вышла из коридора, и её вид заставил слова застрять у него в глотке. Она шла медленно, чеканя шаг, и в её руке тускло поблёскивал металл. Тяжёлый, цельнолитой кухонный молоток с крупными шипами на рабочей поверхности лежал в её ладони так удобно, словно был продолжением руки.
Игорь инстинктивно попятился, наткнувшись спиной на дверной косяк. В его голове промелькнула мысль, что она сейчас набросится на него. Он выставил перед собой здоровую руку в защитном жесте.
— Ты чего? — просипел он, и голос его предательски дрогнул. — Света, ты с ума сошла? Положи молоток. Ты же не ударишь мужа? За это садят, слышишь? Не дури!
Светлана даже не посмотрела на него. Её взгляд был прикован к другой цели. Она прошла мимо Игоря, обдав его волной холода, и направилась к тумбе под телевизором. Там, мигая зелёным диодом в режиме ожидания, стояла его гордость — игровая консоль последнего поколения, купленная полгода назад на деньги, отложенные на отпуск. Чёрный, изящный корпус, глянцевые бока, два геймпада, аккуратно лежащие рядом.
Игорь проследил за её взглядом, и ужас накрыл его ледяной волной.
— Нет... — выдохнул он. — Света, нет! Только не приставка! Она стоит как крыло самолёта! Не смей!
Он дёрнулся к ней, но Светлана уже занесла руку. Это не было истеричным размахиванием. Это был точный, выверенный удар мясника, знающего своё дело. Молоток с глухим свистом опустился вниз.
Удар пришёлся ровно в центр корпуса. Раздался отвратительный треск ломающегося дорогого пластика, похожий на хруст костей. Куски чёрной пластмассы брызнули в стороны, обнажая зелёные микросхемы и металлические внутренности. Диод погас мгновенно.
— А-а-а-а! — заорал Игорь, хватаясь за голову, словно ударили его самого. — Что ты делаешь?! Прекрати!
Но Светлана не прекратила. Она подняла руку снова. Второй удар. Геймпад разлетелся на мелкие осколки, кнопки рассыпались по полу, как конфетти. Третий удар. Остатки корпуса консоли превратились в бесформенное месиво из проводов и пластика. Она била методично, с ледяным спокойствием, вколачивая в эти удары каждый день своего унижения, каждый неоплаченный счёт, каждое его хамское слово за последний год.
Наконец она опустила руку. На тумбе лежала груда мусора, которая ещё минуту назад была мечтой любого геймера. Светлана тяжело дышала, но лицо её оставалось абсолютно спокойным, словно высеченным из камня.
— Инвестиции закончились, — холодно сказала она, поворачиваясь к мужу.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра с улицы. Игорь смотрел на останки своей приставки, и в его глазах стояли слёзы. Слёзы не по разрушенной семье, не по разбитому браку, а по куску железа. Он поднял на жену взгляд, полный ненависти.
— Ты — мразь, — выплюнул он. — Я тебя ненавижу. Ты сломала мне жизнь. Я уйду. Я прямо сейчас уйду, слышишь? Но ты приползёшь. Ты ещё приползёшь ко мне, когда поймёшь, кого потеряла!
Светлана перехватила молоток поудобнее. Шипы на его бойке были слегка поцарапаны о металл корпуса консоли. Она сделала шаг в сторону Игоря.
— У тебя одна минута, — произнесла она тихо, но так, что у Игоря мороз пошёл по коже. — Если через шестьдесят секунд твоего духу здесь не будет, молоток пойдёт в ход уже по другой цели. И поверь мне, Игорь, я не промахнусь.
Она выразительно посмотрела на его колени, а затем подняла взгляд к его лицу. В её глазах не было блефа. Там была пустота человека, которому больше нечего терять и которого больше ничто не сдерживает.
Игорь сглотнул. Впервые за все годы брака он увидел перед собой не удобную жену-функцию, а незнакомую, опасную женщину, способную на насилие. Весь его гонор, вся его напускная бравада испарились. Он понял, что она действительно может ударить.
— Психопатка... — пробормотал он, пятясь в коридор. — Тебе лечиться надо... Я ухожу! Ноги моей здесь не будет!
Он метнулся в прихожую, путаясь в собственных ногах. Схватив с вешалки куртку, он даже не стал надевать ботинки — сунул ноги в кроссовки, сминая задники. Руки его тряслись, он никак не мог попасть в рукав.
— Тридцать секунд, — донеслось из комнаты. Голос Светланы звучал как отсчёт таймера бомбы.
Игорь схватил с тумбочки ключи от машины (старой, купленной ещё до свадьбы), свой телефон и рванул к входной двери. Он распахнул её, вываливаясь на лестничную площадку, едва не упав.
— Ты пожалеешь! — крикнул он уже с лестницы, пытаясь сохранить остатки достоинства, но голос сорвался на визг. — Ты сдохнешь здесь одна! Никому ты не нужна, старая грымза!
Светлана подошла к порогу. Она всё ещё держала молоток в руке. Игорь, увидев её силуэт в дверном проёме, отшатнулся и быстро, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз. Слышно было, как хлопнула дверь подъезда.
Светлана медленно закрыла тяжёлую входную дверь. Щёлкнул замок. Ещё один оборот. И ещё — на ночную задвижку.
Она прислонилась лбом к холодному металлу двери и закрыла глаза. В квартире было тихо. Из комнаты тянуло холодом, под ногами хрустела штукатурка и осколки пластика. На стене зияла дыра. На асфальте внизу лежал разбитый ноутбук. На тумбе — уничтоженная приставка.
Это был разгром. Это была руина.
Светлана открыла глаза, посмотрела на молоток в своей руке и впервые за этот вечер улыбнулась. Слабо, уголками губ. Она прошла на кухню, положила молоток в раковину и включила воду, смывая с металла пыль и грязь.
Жизнь, настоящая, свободная жизнь, начиналась прямо сейчас. И первым делом нужно было взять веник и вымести из дома весь этот мусор. Весь, до последней крошки…