Мужская уверенность — хрупкая штука. И когда в её фундаменте появляется трещина, единственный вариант решения проблемы — Эпохальный Подвиг. Да такой, чтобы вторая половинка прям ахнула: «да он ещё в форме!»
Вышедший на пенсию инженер ракетных двигателей Виктор Аристархович Чернов, человек с профилем, напоминающим носовую часть сверхзвукового самолёта, переживал экзистенциальный кризис. Вернее сказать, проблемы возникли у его главного исполнительного механизма, сбившегося с рабочего ритма, что нагнетало тоску и вызывало тревогу.
Всё началось с юбилея. Пятьдесят лет брака – срок, который сам по себе уже подвиг. И Виктор Аристархович, человек очень творческий, решил, что подарок для его жены Марии Семёновны, должен быть орбитального масштаба. А именно – повтор триумфа 1972 года.
Тот самый, когда его личная «программа испытаний» прошла на «отлично». Когда он, молодой и полный сил, продемонстрировал очаровательной лаборантке Манечке безупречную работу всех своих систем. Его ракета, назовём её «Вектор-1», взмыла так высоко, что потерялась из виду. Испытательный полет длился примерно три дня. Эта победа, как он был уверен, и решила исход его ухаживаний за очаровательной Машей. «Вектор-1» тогда покорил её сердце.
И вот, за месяц до юбилея, Виктор Аристархович затеял операцию «Вектор-3». Всё таки «Вектор-1» уже давно отправился в музей его памяти. «Вектор-2» запускался на 35-летие. А вот «Вектор-3» — стал новой моделью, призванной затмить всю прошлую славу.
В качестве источника энергии для этого запуска был выбран концентрированный композит на основе нитратов с добавкой для устойчивого импульса (любезно выписанный по рецепту друга-доктора). Всё по канонам, но на новом технологическом витке.
Проблема обнаружилась на этапе наземных испытаний. «Вектор-3» демонстрировал характер. При команде «зажигание» он не изрыгал победного пламени, а… скучающе пыхтел серым дымком, слегка подрагивал и замирал. Стартовый импульс, рассчитанный по всем законам биомеханики и надежды, куда-то испарялся. Ракета была похожа на уставшего пенсионера, которого уговаривают пробежать хотя бы пять метров из стометровки.
«Не та композитная смесь, – мрачно резюмировал Виктор Аристархович, штудируя врачебные учебники. – Некондиционная. Надо искать более энергичную формулу».
Мария Семёновна успокаивала мужа:
– Витя, может, хватит? – говорила она, – ну ты же уже не молод, всё таки заслуженный инженер.
– Не в прошлых заслугах дело, Маня! – горячился инженер. – В идее! В принципе! Он должен взлететь!
Она смотрела на него с тихой, понимающей грустью, которой обычно провожают мужчин, увязших в борьбе с ветряными мельницами или в ремонте старого советского холодильника.
Коллеги, посвящённые в кризис, предлагали свои системы.
– Виктор, тебе нужно усилить стартовый импульс за счёт психологического фактора! – ораторствовал на кухне за чашкой чая бывший начальник цеха. – Визуализируй успех! Поставь перед собой фото полигона!
– Полная ерунда! – парировал приятель-электронщик. – У тебя в системе зажигания – цифровой затух! Аналоговый блок нужен, с прямым поджигом!
Виктор Аристархович слушал, кивал и чувствовал себя пациентом районной поликлиники, где каждый прохожий готов поставить диагноз, дать совет, ну или хотя бы понимающе похлопать по плечу.
Настал день генеральной репетиции. Был произведён тщательный осмотр всех систем модуля «Вектор-3». Виктор Аристархович, вспотев от волнения, нажал на кнопку. Произошло то, что в отчётах НАСА называют «нештатной ситуацией». «Вектор» издал звук, средний между чихом и вздохом разочарования, беспомощно подпрыгнул на сантиметр, завалился на бок и затих, безвольно выпуская последнюю струйку пара.
Чернов разводил руками. Всё. Крах. Юбилейный сюрприз провалился. Он не повторит подвиг 1972 года. Он – банкрот романтики.
Мария Семёновна не причитала «я же говорила». Она подошла, обняла его за плечи.
– Знаешь, – тихо сказала она, – а основная конструкция-то… в полном порядке. Все узлы на месте. Просто режим работы сейчас… другой.
Виктор Аристархович хотел что-то возразить про невыполненную главную задачу, про стартовый импульс и высоту апогея, но слова как-то застряли в горле. Он не смог проронить ни слова.
На юбилейном ужине Виктор Аристархович держался молодцом, но чувствовал себя главным конструктором, чей флагманский проект только что бесславно взорвался на стартовой площадке. И тут, словно уловив неловкую частоту, бывший начальник цеха решил съязвить:
– Виктор Аристархович, а правда, что вы новый проект затеяли? Говорят, концептуальный!
Чернов почувствовал, как Мария Семёновна легонько наступила ему на ногу под столом.
– Проект… – сказал Виктор Аристархович, глядя в бокал, а затем переведя взгляд на жену. – Да, был такой. Но, знаете, в процессе обнаружились неожиданные… побочные эффекты. В общем, пока решили отложить.
– Понимаю, понимаю! – закивал бывший начальник. – Иногда важен не результат, а сам поиск!
– Понимаю! – подхватил кто-то еще.
Чернов лишь неловко потупил взгляд. И только Мария Семёновна, наливая ему шампанское, как-то особенно тепло улыбалась. А в бокале, среди игристых пузырьков, незаметно для чужих глаз растворялось что-то маленькое и голубое.
– Выпей, Витя, за наш длительный полёт, – тихо сказала она, и они чокнулись бокалами.
Позже, когда все гости ушли, а снаружи стемнело, в доме воцарилась тишина, подходящая для самых секретных экспериментов. Виктор Петрович вдруг внезапно почувствовал странную, забытую уверенность. Ту самую, что была в семьдесят втором.
– Маня, – сказал он, – а ну-ка поди-ка сюда, да поскорее!
«Вектор-3» наконец-то совершил долгожданный полет. Все системы отработали идеально.
Все совпадения с инженерами, юбилеями, ракетами и женами случайны....