Многие гении подделок начинали одинаково: талантливый художник пытается пробиться со своими работами — и получает отказ за отказом. Галереи фыркают, критики молчат. А потом один случайный "Пикассо" улетает за бешеные деньги. И вот уже обида на систему превращается в тихую месть: если мир не хочет моего таланта, пусть платит за чужой. Эльмир де Хори прошел этот путь классически, как Хебборн или Китинг. Только финал у него вышел без триумфа в суде или народной любви. Хотя свой момент славы он получил ещё при жизни — и посмертное признание собственного таланта.
Эльмир родился в 1906 году в Будапеште как Элемер Хоффманн, в семье среднего достатка. Учился искусству в Мюнхене и Париже, мечтал о славе. Но после войны, пережив лагеря и лишения, вернулся к холсту без гроша. В 1946-м в Париже он пытался честно зарабатывать: рисовал портреты, пейзажи в классическом стиле, показывал галереям. Рынок был переполнен модернистами — его вещи никто не брал. Однажды продал рисунок, похожий на Пикассо, — покупательница приняла за оригинал. Деньги потекли. Де Хори переехал в Нью-Йорк и начал систематически создавать "шедевры". Не копии — новые работы в стиле. Брал старые холсты, состаривал бумагу чаем, подбирал пигменты. Продавал через дилеров, выдавая за наследство венгерского аристократа. Он всегда настаивал: сам никогда не подписывал чужими именами — это делали дилеры. Подражание стилю не преступление, мошенничество — в обмане покупателя.
К 1950-м он расширил репертуар: Матисс, Модильяни, Ренуар. Работал с партнёрами — сначала самостоятельно, потом с Фернаном Легросом, который продавал десятками. Легрос держал де Хори в "золотой клетке": вилла на Ибице, шампанское, машины — но художник работал как на конвейере, получая копейки от миллионов. Де Хори был невероятно продуктивен: как-то записал в дневнике, что до завтрака может набросать пару рисунков, а после обеда — начать картину. Первый тревожный звонок прозвучал в 1955-м. Под псевдонимом Э. Рейнал он продал Музею Фогга при Гарварде рисунок Матисса «Дама с цветами и плодом граната». Эксперты сначала признали подлинным — даже одной из вершин графики Матисса. Но когда де Хори предложил наброски Модильяни и Ренуара из "семейной коллекции", внимательный искусствовед заметила стилистическое сходство. Она связалась с другими музеями и галереями — выяснилось, что уважаемый коллекционер торгует сомнительными работами. Один техасский миллионер Алгур Медоуз купил у Легроса сорок фальшивок. Когда правда всплыла, скандал грянул на весь мир. Эксперты путались в анализах, музеи тихо убирали картины в хранилища. Де Хори переезжал из страны в страну, избегая ареста — однажды даже сидел в тюрьме в Мехико по подозрению в убийстве, но вышел, оставив адвокату одну из своих "картин" в уплату гонорара.
В 1960-х осел на Ибице — острове богемы, где дружил с знаменитостями. Там его нашёл писатель Клиффорд Ирвинг. В 1969-м вышла книга "Fake!" — исповедь без раскаяния. Де Хори стал звездой. Он хвастался: "Линия Матисса никогда не была такой уверенной, как моя. Он колебался... А я вынужден был колебаться нарочно, чтобы сделать это более похожим на Матисса". Или про экспертов: "Так называемые эксперты притворяются, что знают то, что знают лишь поверхностно. Они — дар божий для фальсификатора". Орсон Уэллс снял о нём фильм "F for Fake", где сам размышляет об обмане в искусстве. Ирония удвоилась: Ирвинг вскоре сам попался на фальшивой биографии Говарда Хьюза. После этой славы де Хори вернулся к оригиналам: подписывал своим именем, пытался монетизировать известность. Но доходы были скромными — эксперты видели в нём фальсификатора, а не художника.
Но слава принесла проблемы. В 1968-м его арестовали на Ибице — не за подделки, а за "сомнительные связи". Отсидел пару месяцев, вышел. Франция требовала экстрадиции за мошенничество. В декабре 1976-го, узнав о неизбежной выдаче, де Хори проглотил горсть таблеток. Некоторые друзья шептали: он хотел инсценировать самоубийство, чтобы вызвать жалость властей и избежать тюрьмы. Но умер по-настоящему — в больнице на руках у друга Марка Форги.Его работы до сих пор всплывают. Некоторые музеи признают: висит "Модильяни", а на деле — де Хори. Другие молчат. Посмертно его оригиналы и признанные имитации стали коллекционными — иметь "де Хори" в собрании превратилось в шик среди ценителей. На аукционах цены доходили до тысяч фунтов. Форги, наследник, устраивает выставки, продаёт через аукционы. Талант, который при жизни игнорировали, теперь ценят именно как де Хори. Ирония достигла пика: его мастерство стало так знаменитым, что появились подделки под него самого. В 2014-м на аукционе в Новой Зеландии выставили две картины в стиле Моне, приписанные де Хори, — но эксперт Форги распознал двойную фальсификацию и их сняли с торгов.
Де Хори, как Хебборн и Китинг, начал с обиды: система не признала его под своим именем. Подделки стали способом доказать превосходство — и уколоть элиту. Месть вышла без хэппи-энда в суде или на ТВ, но слава пришла — через книгу и фильм ещё при жизни. А посмертно рынок наконец принял его оригиналы. Он показал хрупкость арт-рынка: цена зависит не от мазка, а от подписи и истории. И даже после смерти продолжает дразнить экспертов — его фальшивки висят в залах, напоминая: иногда обман — это тоже искусство.
