Я всегда считала, что у каждой семьи есть свои маленькие странности. У кого-то это привычка собираться по воскресеньям на блины, у кого-то — обсуждать здоровье так, будто это национальный спорт. У нас же с мужем была своя особенность: его родня любила праздники. Любила так, что казалось — они живут от торжества до торжества, а между ними просто делают паузу, чтобы перевести дух и придумать новый повод.
Я, признаться, относилась к этому философски. Выросла я в семье спокойной, даже немного тихой. Мама у меня была женщина рассудительная, папа — человек, который предпочитал вечер с книгой любому шумному застолью. Поэтому, когда я вышла замуж за Игоря, человека общительного, компанейского, с роднёй, которая могла бы составить конкуренцию любому ансамблю народного творчества, я решила, что это даже полезно. Баланс, так сказать.
Но в тот день, о котором я хочу рассказать, баланс слегка пошатнулся. А может, и не слегка.
Началось всё с того, что Игорь, как обычно, сообщил мне о предстоящем празднике за два дня. Я уже давно перестала удивляться тому, что у его семьи события возникают внезапно, как грибы после дождя.
– Мамина двоюродная сестра приезжает, – сказал он, будто объявлял о визите королевы. – Большой праздник будет. Все собираются.
– Все? – уточнила я, хотя знала ответ.
– Ну да. И мама просила, чтобы мы приехали пораньше. Помочь.
Слово «помочь» в устах моей свекрови всегда звучало как «выполнить половину работы, пока остальные будут обсуждать, кто как постарел за последний год». Но я, как человек воспитанный, только кивнула.
– Хорошо. Во сколько выезжаем?
– В десять утра. – Игорь уже тянулся за телефоном, чтобы написать маме, что всё в порядке.
Я мысленно прикинула: если выехать в десять, приехать к одиннадцати, то к обеду всё будет готово. Или почти готово. Или… ладно, не будем строить иллюзий.
Утро началось спокойно. Я даже успела выпить кофе, что в дни семейных мероприятий случалось редко. Обычно я бегала по квартире, собирая всё, что может понадобиться: подарки, контейнеры, салфетки, запасные колготки — жизнь научила меня, что в доме свекрови может пригодиться всё.
Игорь, как всегда, собирался неторопливо. Он вообще умел сохранять спокойствие там, где я уже мысленно составляла список дел, которые нужно успеть до обеда.
Когда мы подъехали к дому его родителей, я заметила, что машины уже стоят вдоль забора. Значит, гости начали прибывать раньше. Это было странно: обычно все опаздывали.
Свекровь встретила нас у ворот. Она была в своём любимом фартуке с вышитыми петухами — символ её хозяйственности и, как она любила говорить, «боевого духа».
– О, приехали! – сказала она, будто мы задержались на час. – Проходите, проходите. Там уже все собираются.
Я улыбнулась, хотя внутри у меня шевельнулось лёгкое беспокойство. «Все собираются» обычно означало, что меня ждёт работа.
В доме действительно было многолюдно. В гостиной сидели женщины, обсуждая что-то с таким жаром, будто решали судьбу страны. Мужчины стояли у окна, рассматривая новый забор соседа. Дети носились по коридору, как маленькие ураганы.
– Идите, раздевайтесь, – сказала свекровь. – А ты, Марина, проходи на кухню. Там нужно кое-что доделать.
Вот оно. Я знала.
Но я не возражала. Я вообще редко возражала свекрови — не потому, что боялась, а потому, что понимала: проще сделать, чем объяснять, почему я не хочу.
Кухня встретила меня запахом жареного лука, кипящего бульона и чем-то сладким — вероятно, пирог уже был в духовке. На столе стояли кастрюли, миски, тарелки, и всё это выглядело так, будто здесь прошёл ураган, который решил заняться кулинарией.
– Марина, вот, – свекровь поставила передо мной таз с картошкой. – Почисти, пожалуйста. А я пойду гостей встречу.
Я взяла нож, вдохнула и начала чистить. Картошка была крупная, неровная, и каждая требовала особого подхода. Я всегда считала, что картошка — это символ терпения. Чем больше её чистишь, тем больше понимаешь, что жизнь — штука непредсказуемая.
Пока я занималась картошкой, на кухню заглянула Лена — жена двоюродного брата Игоря. Она была женщина яркая, разговорчивая, с манерой говорить так, будто она ведущая телешоу.
– Ой, Марина, ты уже тут? – сказала она, оглядывая кухню. – А я думала, ты с нами в гостиной.
– Меня попросили помочь, – ответила я спокойно.
– Ну да, – Лена кивнула. – Ты же у нас самая ответственная.
Я не была уверена, что это комплимент. Но улыбнулась.
Лена ушла, а я продолжила чистить картошку. Потом нарезала лук. Потом помогла свекрови с салатом. Потом поставила чайник. Потом достала тарелки. Потом… В какой-то момент я перестала считать, сколько дел я сделала.
И всё это время из гостиной доносился смех, разговоры, звон бокалов. Иногда кто-то заглядывал на кухню, говорил что-то вроде «ой, как вкусно пахнет» и исчезал.
Я старалась не обращать внимания. Но внутри росло чувство, которое я не сразу смогла назвать. Это была не обида. Не злость. Скорее — тихая, вязкая несправедливость.
Когда я наконец вышла из кухни, чтобы хотя бы немного посидеть с гостями, свекровь тут же окликнула меня:
– Марина, ты куда? Там ещё нужно стол накрыть.
И вот в этот момент я впервые за долгое время почувствовала, что хочу сказать «нет». Но не сказала. Я только кивнула и пошла обратно.
Пока я раскладывала тарелки, ко мне подошёл Игорь.
– Ты чего такая серьёзная? – спросил он.
– Всё нормально, – ответила я, хотя это было не совсем правдой.
– Мамина родня такая… – начал он, но я перебила.
– Я знаю, какая она.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Пожал плечами и ушёл.
Когда гости наконец сели за стол, я оказалась на краю, рядом с кухней. Место, откуда удобно вставать, чтобы подать, убрать, принести, вынести. Я уже привыкла к этому. Но в тот момент мне вдруг стало ясно: я не гость. Я обслуживающий персонал.
И вот тогда, среди шума, смеха и тостов, я впервые подумала: «Праздник у родни мужа, но меня посадили на кухню». И эта мысль прозвучала так отчётливо, будто кто-то произнёс её вслух.
Когда все ели, смеялись, обсуждали последние новости, я заметила, что тётя Валя — та самая двоюродная сестра свекрови, ради которой всё и затевалось, — сидит тихо. Она улыбалась, но как-то натянуто. И время от времени поглядывала на меня.
После обеда она подошла ко мне на кухню, где я мыла посуду.
– Марина, можно тебя на минутку? – спросила она.
– Конечно.
Она присела на табурет, сложила руки на коленях.
– Я смотрю, ты сегодня одна тут крутишься. А остальные… – она махнула рукой. – Ну, ты понимаешь.
Я улыбнулась, хотя внутри всё сжалось.
– Да ничего, я привыкла.
– А вот зря, – сказала тётя Валя. – Знаешь, я в молодости тоже так делала. Всё на себе тащила. А потом поняла: если ты сама не скажешь, что тебе нужна помощь, никто и не подумает.
Я молчала. Она продолжила:
– Ты хорошая. Видно. Но хорошесть — это не обязанность. Ты не должна быть удобной. Ты должна быть собой.
Эти слова прозвучали неожиданно. И почему-то очень точно.
– Спасибо, – сказала я тихо.
– Иди, отдохни, – сказала она. – А посуду я домою.
– Нет, что вы…
– Марина, – она посмотрела на меня так, что я поняла: спорить бесполезно.
Я сняла фартук, вымыла руки и вышла в гостиную. И впервые за весь день села на диван. Просто села. И ничего не делала.
И знаете, что произошло? Никто не умер от голода. Никто не заметил, что салат не подан вовремя. Никто не сказал, что я должна встать.
А Игорь подошёл ко мне, сел рядом и тихо сказал:
– Я видел, как ты устала. Прости.
Я посмотрела на него и вдруг поняла: он не плохой. Он просто не замечал. Потому что я никогда не говорила.
Вечер прошёл спокойно. Я даже посмеялась над шутками дяди Гены, который всегда рассказывал истории так, будто был главным героем всех событий мира.
Когда мы уезжали, тётя Валя обняла меня и сказала:
– Помни, Марина. Никто не обязан понимать тебя с полуслова. Говори. И тебя услышат.
Дома, уже перед сном, я долго думала о её словах. И о том, как часто мы сами создаём себе роль, в которой потом застреваем.
На следующий день я позвонила свекрови.
– Спасибо за вчерашний праздник, – сказала я. – Но в следующий раз я хочу быть гостем. Не кухонным работником.
Она удивилась. Потом сказала:
– Хорошо, Марина. Я поняла.
И я ей поверила.
Потому что иногда достаточно одного маленького шага, чтобы всё изменилось.
И знаете, что самое интересное? Через неделю свекровь сама позвонила мне и сказала:
– Марина, приезжай в гости. Просто посидеть. Без дел.
И я улыбнулась.
Потому что это была та самая моральная справедливость — тихая, ненавязчивая, но настоящая.
А праздник… Праздники ещё будут. Но теперь я знаю: моё место за столом, а не на кухне.